месячные
Утро
Я проснулась от теплоты и тяжести — его рука обвивала меня за талию, он спал, уткнувшись носом в мои волосы. Его дыхание было ровным, спокойным, а грудь — горячей.
Я не сразу поняла, что происходит. Всё было как в тумане — пока я не почувствовала резкую, тупую боль в животе.
— Ааа… — простонала я сквозь зубы и чуть согнулась.
Он всё ещё спал, а я вдруг почувствовала… тепло. Но не то, приятное.
Холодное, липкое ощущение между ног.
Мои глаза распахнулись. Я подскочила — настолько, насколько можно подскочить, будучи в его объятиях.
Пятно. На простыне. На его рубашке. На МНЕ.
Боже… нет…
Месячные.
ПРЯМО СЕЙЧАС.
В ЕГО ПОСТЕЛИ.
Я в его РУБАШКЕ — которой на мне вообще-то не было вчера НОЧЬЮ, потому что...
О, БОЖЕ.
Я в панике захлопнула лицо ладонями и едва не завыла от стыда.
"Только не проснись... пожалуйста... пожалуйста..."
Но, конечно. Как же. Он пошевелился. Его голос — хриплый, сонный.
— Ммм… что случилось? Ты чего?..
Я оцепенела.
— Н-ничего! Всё хорошо! Просто… проснулась… — пролепетала я, пытаясь незаметно стянуть простыню.
Он приподнялся, протирая глаза, и, как только понял, что я напряжена как струна, нахмурился:
— Ты бледная. Что-то болит?
Я отвернулась. Голос дрожал:
— У меня… Это…
— Это? — переспросил он, всё ещё сонный. Но потом резко выпрямился. — Подожди… Ты про…
Я кивнула.
— Да. Месячные. У тебя… в постели. Я… прости. Я не знала. Это началось только что…
Я хотела провалиться сквозь землю. В его рубашке. В его кровати. В его ПЯТНЕ.
Он молчал пару секунд. Я даже не решалась посмотреть на него. А потом услышала, как он фыркнул:
— Фух. А я уж подумал, ты сожалеешь о вчерашнем.
Я резко повернулась к нему:
— Чего?! Конечно, нет!
Он широко улыбнулся и подтянулся ко мне, не обращая внимания ни на пятно, ни на простыню, ни на рубашку:
— Тогда всё остальное — фигня. Это просто кровь, не конец света. Машинку включим — всё отстирается.
Он легонько поцеловал меня в висок.
— А ты у меня живая. Вот это важно.
Я уставилась на него:
— Тебе... не противно?
Он приподнял бровь:
— Ты серьёзно сейчас? Ты думаешь, что какая-то биология сильнее того, что я к тебе чувствую?
Он снова обнял меня, прижал к себе.
— Успокойся, глупышка. Я тебя не отпущу ни за какие месячные.
Пауза. Он наклонился и шепнул:
— Хотя надо признать... ты даже в моей рубашке после апокалипсиса — чертовски милая.
Я уткнулась в его грудь, вся горящая от стыда и нежности одновременно:
— Я тебя ненавижу…
— Знаю. Особенно сильно — когда я тебя люблю, да?
Я ещё лежала, красная как помидор, спрятавшись под одеялом, а он...
вдруг резко встал.
— Подожди! Сейчас! Я... я ща!
И он — голый по пояс, с растрепанными волосами, резко рванул из комнаты.
Я услышала, как он с грохотом открывает ящик за ящиком, роняет что-то, бормочет:
— Так, грелка… Где… была же новая…
— У Ён?! — крикнула я, — Всё нормально, не надо, я…
— НЕ ДВИГАЙСЯ! — крикнул он откуда-то из кухни. — Я справлюсь! Я… Я ТЕБЯ СПАСУ!!
И тут он прибежал с какой-то новой мягкой пижамой и свернутым пледом в руках. Пижама была с зайчиками. Я чуть не умерла от умиления и стыда одновременно.
— Вот! Надень это! Пледом укутаешься! Сейчас! Сейчас-сейчас-сейчас…
Он вдруг замер.
Словно молния по нему ударила. Он побледнел.
Потом медленно, будто в кино, прошептал:
— …Прокладки…
Я даже не успела ничего сказать, как он взорвался:
— Прокладки!! Чёрт!!! — он схватил телефон, бумажник, нацепил кроссовки на босые ноги и пулей вылетел из квартиры.
— У Ён!!! НЕ НАДО!!! — кричала я ему вдогонку, но было уже поздно.
●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●
Он влетел в супермаркет как торнадо.
Время: раннее утро.
Одежда: футболка, натянутая наспех, волосы — хаос, глаза — огонь.
— Быстро… быстро… шоколад. Чипсы. Грелку не забудь. Еда. Сладости. Печенье с карамелью. Всё! Она должна есть!
Он швырял вкусняшки в корзину с такой скоростью, будто участвовал в чемпионате. Корзина уже не закрывалась, когда он подлетел к отделу женской гигиены.
На секунду остановился. Глаза на полке. Полка на глаза.
Он сжал губы.
— Чёрт. Что из этого всё???
Через минуту — в его корзине было всё.
— С крылышками. Без. Дневные. Ночные. Маленькие. XXL. На 8 капель. Японские. С ароматом. Без аромата. В пачке. По одной.
Корзина теперь выглядела как… мини-склад.
Он побежал дальше — в отдел белья.
— Эм… бельё. Потому что я всё испортил.
Он взял первый попавшийся комплект. Потом ещё два — на всякий.
Потом розовый — потому что «ей подойдёт».
Всё. На кассу.
Но как только он подошёл…
Кассир, уткнувшийся в сканер, поднял глаза…
И ЗАСТЫЛ.
— …Это…
— …Это…
— …Господин У Ён?! 😨
Оглушающая пауза.
— У Ён?!
— Это же У Ён!
— Серьёзно?!
— Подождите… это он с бельём и прокладками?!
Вся очередь обернулась.
Охранник у входа чуть не уронил рацию.
Пожилая женщина с багетом — застыла с открытым ртом.
Девушка у мороженого начала снимать видео, даже не скрывая.
Кто-то шепчет:
— Он… покупает это для своей девушки?..
— Он что, заботится о ней?..
— Он просто идеал…
— Я влюбилась.
А У Ён, с абсолютно каменным лицом, молча выкладывает покупки на ленту.
Сканер: пик... пик... пик... прокладки... пик... бельё... пик... мармелад... пик...
Кассир дрожащим голосом:
— Это… вам…?
Он поднял на него взгляд:
— Ага. Моей девушке. У неё критические. Болит.
Он слегка щурится:
— Хочешь — расскажу, как ухаживать. Мастер-класс. Первое правило: не ной. Второе: покупай всё, даже если не понимаешь, зачем оно. Главное — она улыбается.
Кассир чуть не уронил сканер от восхищения.
— Господи… — прошептала девушка сзади. — Он существует… настоящий…
Он расплатился, взял пакеты и бросил всем:
— Ребят… уважайте женщин. Это не стыдно. Стыдно — быть бесполезным.
И с этим ушёл, как герой дорамы на фоне заката.
Пакеты в руках. Сила в глазах. Любовь — в сердце.
Дверь резко распахнулась.
Он влетел в комнату, обвешанный пакетами, с видом человека, который только что спас человечество.
Волосы в разные стороны, на лбу капли пота, глаза сияют гордостью.
А я сидела на кровати, вся в пледе, как кокон.
Уставилась на него с выражением:
«чё это, блядь…»
Он начал выкладывать покупки прямо на кровать:
— Вот! Я взял ВСЁ! На всякий! Прокладки, бельё, грелка, пижама, печеньки, шоколад, чипсы, даже пледик на запас!
(пауза)
— Я понятия не имею, что из этого надо… но я ГУГЛИЛ. 😤
Я смотрела на него в абсолютном шоке.
— Ты… ты что, купил ВЕСЬ магазин?
— Почти. Один отдел точно — на мне.
Он гордо расправил плечи.
— И да, не благодарите. Я теперь — эксперт.
Я выдохнула, еле сдерживая слёзы — не от боли, а от этого идиота, который купил японские прокладки XXL с ароматом клубники, просто чтобы я улыбнулась.
— Спасибо… — прошептала я.
— Иди в душ, я тут всё сам, — мягко сказал он, — поменяю постель, уберу… давай, ступай.
Я пошла. Долго стояла под тёплой водой, вдыхая пар и пытаясь осознать, что за принца я вообще словила.
Когда я вышла — постель была идеально чистая.
Он ходил туда-сюда в майке и спортивках, уже закинул бельё в стирку и расстелил новую пижаму на кровати.
— У тебя теперь зайчики, — сказал он, подмигнув.
Я, в его временных трениках, еле справилась с комом в горле.
Он подошёл ко мне, вдруг без слов поднял на руки, как котёнка, чмокнул в лоб, крепко прижал и понёс в кухню:
— Теперь — ты кушаешь. Я накормлю. Точка.
Я даже не спорила.
Просто села, завернувшись в плед, смотрела, как он греет суп, режет хлеб и расставляет всё на столе.
А потом...
— У Ён… — всхлипнула я, — я… я тебя не заслуживаю…
И — БАХ. Слёзы. Поток. Без причины. Без тормозов.
— А? А ты чего? — он подскочил, испугался.
— Я не знаю!!! Это всё… ГОРМОНЫ, Я ДУРА!!! 😭
— Ты не дура… ты у меня просто… на месячных.
Он осторожно подсел и обнял, шепча:
— Плачь сколько хочешь. Но сначала — кушай. Потом плачь. Потом опять кушай.
Я уткнулась в его плечо, размазывая слёзы:
— Тебе надо медаль. За выживание.
Он усмехнулся:
— Пфф. Я же сказал — я тебя спасу. Даже от твоей матки.