Часть вторая: Перелом. Глава 28
Ганс Фалькенхайн, рядовой 169-й пехотной дивизии вермахта, награжден железным крестом второго класса, за особые заслуги в боях на восточном фронте. Вот и все, что можно было сказать о неприметном рядовом, коих были сотни тысяч. На дворе было 31 декабря 1942 года, вечер. Но в этот день не было никакого перемирия, некоторые части дивизии попали в котёл к советским войскам и отчаянно, совершали безумные попытки вырваться из железной хватки.
Ганс сидел на пустом ящике из под зарядов к миномету и накрывшись сверху белой простынёй, чтобы его не было видно высматривал в бинокль горизонт, вернее лес находившийся в той стороне. Уже второй час никого не было видно, по прошествии третьего его должны будут сменить и он пойдет отогреваться в блиндаж. Вернее в заброшенную и разрушенную землянку, которая когда то им и была. Там сидели фельдфебель и еще человек пятнадцать из его роты.
Их укрепрайоном были разрушенные траншеи русских, бывшие здесь еще в начале войны, а после оказавшиеся в немецком тылу. Их так никто и не зарыл. Ожидать атаки русских можно было в любой момент, даже праздники для них не являлись днями в которые им не давали команду бросаться на противника. Так, в прошлый Новый Год, весь 8 батальон отмечал праздник, в аккурат под полночь, когда все начали выпивать русские снесли всю оборону и разбили подразделение. С тех пор, в дивизии запрещалось отмечать праздники, во избежании эксцессов.
Здесь, на севере, погода была достаточно сурова, чтобы испортить новогоднее настроение. Морозы под тридцать градусов, плюс ветер и мрачное, пасмурное небо. Ганс на секунду откинул накидку, посмотрел в небо, которое было под стать снегу, такое же грязно-белое. И тут же, рядом с ним, в деревянную балку траншеи впилась пуля, ударив своим едким звуком по ушам. Рядовой сразу же опустился на землю. А русские поняли, что скрываться уже нет смысла, да и если они решились на такое действие, то точно уже знали оборонительную способность противника. Издалека разнеслось: "Ура!!", а из блиндажей выбежали соратники Ганса и спешно начали занимать оборону. В одно мгновение послышался лязг затворов, взведение пулемёта, а в следующий миг пространство вокруг заполнилось выстрелами, дымками от пороховых газов и редкими взрывами гранат. Их, попавшие в окружение солдаты берегли.
Как уже и не раз было, русские шли в лобовую атаку, но с большим численным перевесом. Бой длился около часа и в результате, был потерян один человек раненым. Русские же закрепились на другой стороне траншеи. Так и сидели все до вечера, когда на часах у фельдфебеля Штадлера, было около 11 часов вечера, то Нойман внезапно выскочил с позиции, встал во весь рост и размахивая, невесть взятой откуда бутылкой водки начал орать:
-Эй, рус, вихати вотка пит!!! Новий гот!!!
Это было настоящим безумием, но выстрела, который бы размозжил глупую голову ефрейтора не последовало, зато осторожно из другой части траншеи начал выходить русский старшина. За ним, со стороны немцев вышел Фридхельм, а с другой стороны какой то молодой солдат. Что характерно, все выходили без оружия, но осторожно. Встретились две стороны на середине траншеи, где еще днём сидел с простыней поверху Ганс.
Нойман из-за пазухи достал два стаканчика, поставил их на ящик от минометных снарядов (на котором опять же, Ганс сидел днём) и начал наливать. Старшина вытащил портсигар и осторожно протянул Нойману, тот взял папиросу и благодарно кивнул, через секунду наполнив стопки. Выпили, закурили, через некоторое время обменялись даже рукопожатиями.
Начали выходить и другие солдаты с двух сторон, некоторые с бутылками, а некоторые и просто с едой. На нейтральной линии две стороны, начали пить. К Гансу подошел какой то солдат и протянул бутылку, внутри которой был налит мутный самогон. Фалькенхайн кивнул и через пол часа, друг друга уже никто не боялся, все выпивали, некоторые даже разговаривали, фельдфебель же, стоял в удалении и на стороне русских о чем то переговаривался с их командиром.
Позже начались и песни, это уже не напоминало о боевых действиях, о войне которая шла уже два года. Ганс про себя подумал "В такие моменты, начинаешь понимать, что война надоела и уже нет сил бороться, убивать незнакомых тебе людей, так же думают и русские, скорее всего"
Солдат, с которым пил Ганс, уже серьезно охмелевший рывком оторвал от себя пуговицу и протянул Фалькенхайну, в ответ рядовой оторвал пуговицу от своей шинели и протянул ему. Оба заулыбались и выпили еще по одному стакану. Ближе к двум часам ночи, солдаты обеих сторон начали расходиться к своим. Фельдфебель вышел к солдатам и сказал:
-Ребята, я сейчас говорил с командиром русских, они нас пропустят отсюда, все равно к ним завтра придет подкрепление и нам уже точно с ними не справиться.
Солдаты, прекрасно понимая слова командира пошли собирать свои вещи и тонкой струйкой, аки муравьи начали свой исход на запад. Всем хотелось выбраться из окружения.