Внутри Гиганта

Музыка громко и неустанно гремела.

Огромная площадь освещалась желтыми и алыми огнями, а в черном ночном небе пышно распускались золотые венки фейерверков. Трибуны по обоим сторонам плаца бушевали, размахивая крошечными копиями флага, развернутого во все свои гигантские размеры над Дворцом Правительства, где на балконе стоял президент и его приближенные.

Элиот, маршем выдвигающийся на плац со снятым верхом кабины в строю других сигм, видел все это из-за края стяга Периметра - тот развивался в начале колонны, там, где уже салютовали президенту пилоты высшего ранга.

"Альтштадт... действительно роскошен", подумал он, глядя на иллюминацию небоскребов за пределами площади. "Даже фантастически."

Пять лет назад он мельком видел всё это, когда мальчишкой-беженцом добирался до Стелы. По-жульнически, преимущественно под покровом темноты и, следовательно, безо всякого светового шоу.

Тогда он еще не понимал, насколько этот мир отличается от того места, которое должно было считаться его частью где-то за бескрайней чередой барханов - на тысячи километров без следов жизни.

Голиаф десять восемьсот четыре выступил из тени, шагнув за черту разметки, и Элиота ослепили огни.

Он машинально вскинул руку для салюта, повернув голову направо, и из-под локтя посмотрел вниз.

Перед трибунами на плацу тянулась вереница выпускников Стелы будущего года - в черных очках. Следом - служебные ранги ниже сигмы и инструктора Корпуса. Элиот до боли в глазах всматривался в правильные ряды.

"Нет. Не увижу я её отсюда. И она не поймет, что это я."

В сердце как будто что-то укололо, и Рей перевел глаза на густые ряды ветеранов - предков большинства его сослуживцев.

"Отец Иво тоже должен был бы стоять там сейчас, если бы остался жив. И смотрел бы на новую Альфу SS, если бы с её пилотом что-то не случилось... Пенсия начинается с тридцати лет, а ему было бы уже... сорок с чем-то."

Элиот задумался.

"Интересно, Иво... его помнит? Когда вообще он родился? И как? Никогда не слышал, что у Тео Табуи была супруга. Но своим сыном он бы гордился."

Он поймал себя на мысли, что думает не о том.

Только недавно исполнилась его мечта, и прямо сейчас он жил внутри самого волшебного сна, который только могло нарисовать воображение. Однако почему-то чувства выполненного долга не было.

Рей ведь даже не имел понятия, доходят ли его письма до матери.

Получает ли она его выплаты?
Знает ли вообще, что он на Периметре?

"И что же все-таки тут произошло и что будет со мной и остальными?"

Двадцать минут парадного марша.

Голиаф сияет отполированной до блеска трехцветной броней, развивается белый с радужным кольцом в центре и бахромой флаг Периметра, грохочут фейерверки.

"Это... это было нападение. Нас хотели убить."

Ликование, летняя ночь и праздник.

И что-то путается в потайном уголке сознания, когда в памяти машинально отзываются на звуки гимна слова:

Слава прогрессу,
Слава победе!

"Почему они напали на нас!? Ведь больше нет... никакой войны!"

Слава свободе,
Слава Республике!

___

Двери лифта открылись, и усталый Элиот вышел на свой этаж.

По привычке осмотрев соседнюю дверь, ручка которой продолжала быть покрытой пылью, понял, что спустя три недели ничего не поменялось.

"Неужели он ранен настолько серьезно?"
Подумал Рей, вставляя ключ в замочную скважину, и прикусил губу.
"Всё равно никто не скажет мне правду."

-Привет.

От неожиданности Элиот чуть было не вскрикнул, но когда обернулся, то обезоружено вытаращил глаза.

У стены в другой стороне коридора стояла Вирджиния Харвей собственной персоной и благодушно-изумленно глядела на него.

-П... простите... -Выдавил он.

"Какого она забыла здесь? Дожидалась меня. Не хватало только с ней нажить себе проблем."

-О, не волнуйся, -перебила она, словно прочитав его мысли, и улыбнулась. -Я просто хотела спросить, понравился ли тебе парад, да и вообще, как ты себя чувствуешь.

Наверное, выражение, которое приняло лицо Элиота при этих словах, невозможно было растолковать как безоговорочное доверие. Поэтому предпосылка странного диалога раскрылась тут же, хотя окончательно выбила Рея из колеи:

-...Или, например, не хочешь ты ли навестить своего наставника.

___

-Надеюсь, ты еще не спишь?

Иво, который сидел на нарах, прислонившись к стене, отвел глаза, услышав из динамика под потолком голос Харвей.

-Даже не спросишь, в чем дело? -Протянула та улыбающимся тоном, из которого Табуи-младший заключил, что у неё сейчас совсем другое выражение лица.

"Стоит сейчас за твоей спиной, верно?" Подумал он, опуская веки. "Сейчас скажет, чтобы ты переходила к делу."

-Не тяни.

-Да, командующий Атанаки.

Один уголок губ Иво апатично шевельнулся.

"Невдомек ему, как она так быстро забыла, что я пытался с ней сделать."

-Иво. К тебе посетитель.

"Что?"

Альфа невольно поднял голову к камере видеонаблюдения, но в это время генерал добавил:

-У вас две минуты.

И динамик выключился.

Элиот, которому Вирджиния вручила что-то вроде бумажного пропуска, показав дорогу в подземелье и куда-то испарившись, остановился перед охраняемой дверью.

Карцер? Действительно?

-Сигма Рей? -Спросил один из солдат, когда они обменялись воинскими приветствиями, и взял листок из его рук.

-Так точно, -выдавил Элиот, и невольно отпрянул, когда двери начали открывать.
За ними оказалась железная решетка, и не успел Рей вглядеться в проемы между прутьями, как и они отъехали в сторону при словах:

-Две минуты, время пошло!

За спиной снова захлопнулась железная створка, в которой повернулся ключ.
Элиот проглотил слюну.

Он оказался в тускло освещенной комнате темно-серого цвета. От одной стены были откинуты нары.

Сидя на них, беловолосый альфа уставился на Рея, как только он вошел.

Элиот открыл рот и закрыл его, обнаружив, что в обычно невозмутимых глазах Иво изумления было не меньше, чем собственного.

Молчание затянулось.

"Прогресс! Точно, у меня же две минуты. Уже даже меньше."

-Как ты себя чувствуешь, альфа? -Проронил он, заметив, что голова Иво забинтована, но не решаясь почему-то подойти ближе. -Ты... ты ведь был ранен?

-Контужен, -ответил тот почти сразу, своей прямотой удивив Рея еще сильнее и усугубив неловкость.

-Послушай, -выпалил Элиот спустя молчание. -Я видел, что ты сделал, своими глазами. Я... Я хочу сказать, что действительно вел себя как свинья. Иво, ты ведь знаешь, что все восхищаются твоим отцом, но... Кажется, ты тоже герой.

Странные глаза альбиноса расширились еще сильнее, но Рей сделал шаг вперед и сказал, протянув вперед руку:

-Я был бы рад, если бы ты смог стать моим другом. И я знаю, что ты не вино...

Вдруг лиоту показалось - что-то встало ему поперек горла. Пронзительный взгляд из под белых ресниц. С каким-то усиленным посылом, словно Иво намеревался сделать с ним столбняк.

Невольно опешив, Рей машинально огляделся по сторонам и увидел видеокамеру с гарнитурой, направленную прямо на них.

Сердце бешено застучало.

"Нас... прослушивают?"
Слабо изобразил он глазами.

"Мы не должны этого делать."

Элиот медленно перевел дух.
"Понял."

Что-то сказало ему, что Иво вполне разделяет то, что он чувствует сейчас. Что он... на его стороне.

Всё это произошло за долю секунды.

Он убрал руку и продолжил:
-...ват в моих плохих успехах. Но я буду тренироваться лучше, когда ты вернешься.

"Неплохо."

Элиот почувствовал какое-то облегчение, уловив вялую, но небезучастную, почти признательную иронию во взгляде Иво до того, как тот снова стал непроницаемым.

Рей невольно улыбнулся, но быстро сдернул эмоции с лица.

-Желаю скорейшего выздоровления, альфа, -кивнул он и, глянув в лицо Иво, увидел, как тот коротко опустил и вновь поднял белые ресницы.

Элиот развернулся, услышав, как открывают дверь, и сделал два шага назад, как вдруг сзади раздался голос, который прозвучал еще более странно, чем обычно:

-Элиот.

-Да? -Рей обернулся, и на какие-то мгновения ему показалось, что в глазах, вновь направленных прямо на него, промелькнуло что-то похожее на боль.

Или... на сострадание.

-Удачи.

Не успел Элиот открыть рот, как дверь уже открылась, и кто-то схватил его за плечо.

Это был человек в маске и белом халате, и, что-то говоря, он вывел его наружу, а уже там их окружили остальные.

-Что вы делаете? В чем проблема? Это... ошибка!?

Железная дверь захлопнулась, и Иво перестал слышать полные недоумения и тревоги крики снаружи.
Он снова откинулся к стене и закрыл глаза.