Сердце Оливии

Я стояла на тренажере, пытаясь настроиться на тренировку, но лучи яркого февральского солнца, пробивавшиеся сквозь окно, заставляли думать совсем о другом. За стеклом Барселона медленно пробуждалась от зимней спячки.

Небо было голубым, как свежий океан, и все вокруг начинало наполняться теплом, как будто город готовился к новому приключению. Я вздохнула, пытаясь отогнать искушающие мысли о прогулках по улочкам, полным ярких фасадов и ароматов свежего хлеба, но возвращаюсь к нудным занятиям, куда меня затащил Ной.

– Ну что, Кудряшка, как ты сегодня? Готова покорить свой максимум? – прогремел голос Ноя, когда он подошел ко мне, и его улыбка словно осветила всю комнату.

Я зацепила его взгляд, и в этот момент все мои попытки казаться недовольной рассыпались в прах. Он верил в меня больше, чем я сама.

– Готова? Да ты что, неужели ты по-прежнему не понимаешь, что тренировки – это не для меня? – отпарировала я, хотя сердце забилось быстрее от его присутствия.

– Ага. – произнес он, наклонившись ближе. Его тон был игривым, и в его глазах блестело предвкушение. – Охотно верю.

Я, стараясь выглядеть недовольной, скрестила руки на груди, но смех уже лез из моих уст. Вдруг он обнял меня за талию, прижимая к себе так, что я поймала себя на мысли, что сейчас упаду прямо перед тренажерами, как будто Ной может одним лишь касанием вывести меня из строя.

– Эй, отпусти! Ты меня отвлекаешь! – пролепетала я, недовольно надув губы, но внутри меня уже бушевал пожар, который сложно было скрыть.

– Отвлекаю? Или замедляю твой прогресс? – он поймал мое недовольство с улыбкой, и его руки приземлились на моих бедрах, пока я почувствовала моментальное тепло, от которого у меня закружилась голова. – О, кажется, у тебя заиграла новая энергия. Или это от меня?

– Ты просто ненормальный! – воскликнула я, но понимала, что не могу ненавидеть его за все эти подколы и флирт. Он был неотразим.

– Не забудь, что ты теперь не просто девушка, а настоящая любительница тренировок! – провозгласил он с подмигиванием. – Я вижу эту любовь в твоих глазах.

– В твоих глазах, может быть... – я попыталась сохранить видимость безразличия, но внутри чувствовала, как флирт и химия между нами разжигают огонь, с каждым мгновением становясь все сильнее. – Но я еще не готова полюбить спорт, как тебя, Ной.

Он вдруг притянул меня ближе, и его дыхание стало сбиваться, а глаза – почти умоляли меня о чем-то. Я замирала, не в силах оторвать взгляд от его губ, которые так близко. Казалось, сейчас он наклонится и поцелует меня, но вместо этого он неожиданно присел на корточки и, как супергерой, закинул меня на плечо.

– Ной! Что ты делаешь? – вскрикнула я, хохоча. – Отпусти меня!

– Ты что, хочешь еще тренировку?

– Нет, но отпусти меня! – с все еще смеющимся голосом потребовала я, пытаясь выбраться из его захвата.

Он быстро перемещал нас сквозь здание, и вдруг мы оказались в зале с бассейном. Свет мягко освещал воду, и в тот момент все вокруг меняло свою окраску – веселые и яркие краски дня постепенно растворялись в холодном синем свете. Мы остановились у края бассейна, и я почувствовала, как сердце бьется быстрее.

– Не вздумай! – закричала я, когда осознала, что у него на уме. – Не смей туда меня бросать!

Но он просто усмехнулся и, не отпуская, опустил меня на ноги только для того, чтобы мгновение спустя схватить за талию и притянуть ближе к себе. Я почувствовала, как его тепло смешивается со страхом, который охватывал меня при мысли о воде.

– Просто смотри на то, как плаваю я. – сказал он с недоброжелательной усмешкой, и прежде, чем я успела ответить, нырнул под воду.

Кровь застыла в жилах, и я затаила дыхание, не в силах смотреть в ту область, где он исчез. Минуты тянулись, и он не всплывал, затягивая в водоворот тревожности.

– Ной! Не смешно! Не шути так! – мой голос пронзил пространство, но ответа не было.

Я подходила к краю бассейна, и паника росла в груди. Все морские демоны моего детства поднимались на поверхность, вызывая дикий страх перед погружением.

Что мне делать?

Я стояла, нервно сжимая пальцы, когда меня охватила тотальная паника, пока я понимала, что мне действительно нужно сделать шаг к краю.

Внезапно он всплыл на поверхность, и я, не в силах сдержать страх, затаила дыхание, когда увидела его решительное лицо и смеющиеся глаза. Все внутри меня разгрузилось, как будто я выдохнула, освобождаясь от паники, и сразу же за ней накатила волна облегчения. Но как только его рука оказалась передо мной, я замерла, не веря своим глазам.

– Не бойся. – произнес он, и его голос был уверенным и спокойным, словно теплый солнечный свет, который пробивается сквозь облака. – Я буду рядом.

Слова его звучали как мантра, но в голове все еще эхом отзывалось отрицание. Я осторожно опустилась на корточки, беря его руку в свою. Его ладонь была теплой и крепкой, словно спасательный круг в бурном море.

– Ты доверяешь мне? – спросил он, и я, не в силах произнести ни слова, лишь кивнула.

Закрыв глаза, я медленно начала погружать сначала ноги в воду, а затем и бедра, оставляя часть тела над поверхностью. Холод пронизывал до костей, но я не отдергивала ноги – словно чувствуя, как покинутый страх овевает меня покоем.

– Я рядом. – повторял он, словно это было заклинанием.

Эти слова постепенно растворяли мои страхи, когда холодная вода заполняла меня целиком. Сначала она только намочила мою одежду, но скоро я почувствовала, как прохлада касается кожи, вызывая дрожь.

Воспоминания нахлынули, и я вспомнила тот момент, когда была ребенком: мир веселого плеска, благодатного обмана невидимого пира – я радостно скакала по пристани, пока не упала. Моя детская радость сменилась страхом, когда я, поскользнувшись на мокрой поверхности, оказалась в воде, на мгновение потеряв всю уверенность, а вместо этого встретила темную пучину, охватившую меня в своих объятиях.

Но теплая ладонь Ноя, как и в тот день, подарила мне силы жить. Чем дальше мы заходили, тем быстрее уходило напряжение в ногах, словно рассеивая страх и оставляя место для уверенности в себе.

Это было не просто плавание – это был ритуал возрождения. Я перемещалась от тени прошлого к свету настоящего, и вдруг поняла – я вновь нашла связь с водой, которую так любила раньше. Она перестала быть врагом и стала исцелением, в котором я могла найти истинную себя. Трудно было поверить, но вода, которая когда-то пугала меня, теперь освежала – как добрая подруга, протянувшая мне руку.

– Ной... – произнесла я, когда наконец-то полностью окунулась в бассейн, веря в себя больше, чем когда-либо. – Ты видишь это?

– Это все мои тренировки! – он рассмеялся, и улыбка его была такой яркой, что казалось, она могла осветить весь бассейн.

В этот момент во мне что-то сдвинулось. Я подошла ближе, положила руки ему на щеки и притянула к себе.

– Я люблю тебя. – тихо сказала, не в силах скрыть, что чувствую.

Его губы оказались рядом, и, прижавшись к ним, я оставила на его устах свой поцелуй, который был полон эмоций. Вода вокруг нас вздымалась, как будто поддерживала нашу страсть. Я чувствовала, как его губы начали отвечать на мой поцелуй, и в этот момент все вокруг исчезло, оставляя лишь нас.

Ной притянул меня ближе, и его руки легко обняли мои бедра. Вода была холодной, но наши чувства разогревали атмосферу до невыносимых пределов. Каждый раз, когда наши губы встречались, я ощущала, как страхи уходят, сменяясь волной счастья.

Вокруг нас вспыхивали настоящие искры, как будто мы сами были частью этого напряжения. Ной, словно герой из романтичного фильма, вдруг поднял меня на руки, и сердце в груди забилось быстрее от восторга. Я смеялась, когда он начал идти к бортику, держа меня как самую ценную драгоценность.

Но внезапно, когда он почти доплыл до края бассейна, я ощутила резкую жгучую боль. Моя нога ударилась о металлический край лестницы, который торчал из воды. Черт, как же больно!

– Ой! – вырвалось у меня, и я прикусила губу, пытаясь скрыть боль.

Ной, почувствовав мое беспокойство, тут же усадил меня на край бассейна, и его взгляд стал серьезным.

– Ты в порядке? – спросил он, заглядывая в мои глаза с той заботой, которую я так ценю.

Я кивнула, хотя внутри все еще щипало от боли.

– Нормально...

Ной крепко обнял меня и, не дожидаясь, покачнувшись на ногах, вылез из бассейна. Я прижалась к его груди, вдыхая запах хлорированной воды и его тела. Он аккуратно перенес меня к лежакам, стараясь не нагружать ногу, которая так неожиданно подарила мне жгучую боль.

– Черт, надо в больницу. – прошептал он себе под нос, снимая мой носок.

Его рука мягко коснулась моей лодыжки, и я почувствовала, как он окинул меня заботливым взглядом. Обернув меня полотенцем, он снова поднял на руки, словно я была хрупкой феей, и направился к раздевалкам.

– Ты справишься сама? – осторожно спросил он, когда дошел до нужного места и аккуратно поставил меня на ноги.

Я кивнула, успокаивая тревогу в его глазах.

– Я пойду переоденусь и сразу же вернусь. – ответила я, и, немного поковыляв, направилась в сторону женской раздевалки.

Внутри я быстро нашла свой шкафчик и, открыв его, принялась за перемены. Скинула мокрые вещи и, вытянув из сумки сухую одежду, надела легкую футболку и джинсы. Затем потянулась к полотенцу и принялась высушивать волосы. Струи воды капали на пол, а я чувствовала, как каждая минута приближает меня к Ною.

Когда я вышла в коридор, его фигура уже выделялась на фоне других. Он заждался, нетерпеливо обводя взглядом пространство, как будто искал что-то важное. Увидев меня, он тут же приблизился и, не сказав ни слова, снова взял на руки.

Я обняла его шею, испытывая радость и волну тепла, которая охватила меня от его заботы. Прижавшись к его груди, я чувствовала, как биение его сердца совпадает с ритмом моего.

– Еще болит? – спросил он, накидывая на мои плечи куртку с заднего сидения и пристегивая ремнем безопасности. – Прости, это моя вина...

– Ничего страшного, – попыталась я успокоить его, хотя на самом деле ощущения были не из приятных. – Ты ведь не мог знать...

– Все равно. – произнес он, глядя мне в глаза. – Я не должен был так резко поднимать тебя. В такие моменты... я очень волнуюсь за тебя.

Внутри меня разлилось тепло от его слов. Я чувствовала его искренние переживания, и боль в ноге на мгновение отошла на второй план. Ной перехватил мою руку и нежно сжал ее, словно пытаясь передать мне свою силу.

– Все равно поедем в больницу. – продолжал он, заводя машину. – Мы просто проверим твою ногу и все.

– Как скажешь.

Ной только кивнул, а его губы слегка приподнялись в облегченной улыбке. Мы тронулись с места, и всего через пару поворотов оказались у входа в приемное отделение «Hospital Quirón-Teknon». Я чувствовала, как волнение нарастает, но его уверенное присутствие вселяло надежду.

Он снова взял меня на руки, и я крепко обняла его, ощущая тепло и силу. Внутри больницы царила непривычная атмосфера: пахло дезинфицирующими средствами, а вокруг мелькали люди в белых халатах. Ной, не теряя времени, усадил меня на одно из кресел в холле, зафиксировав взглядом, полным заботы.

– Сиди здесь, я скоро вернусь. – сказал он, убирая волосок, который выбился из-за уха, и направился к стойке регистрации.

Ной подошел к администратору и начал заполнять необходимые данные. Я смотрела на него с единственным чувством – безграничной благодарности. Он время от времени оборачивался ко мне, проверяя, все ли в порядке. Его взгляд был полон нежности, и в эти моменты боль в ноге казалась менее значительной.

Я почувствовала, как губы растянулись в улыбке, когда он снова взглянул на меня, и легкая озабоченность на его лице вызвала непередаваемые ощущения. Ной искал мой взгляд, словно без слов говорил: «Ты в безопасности, потому что я здесь».

– Все будет хорошо. – тихо произнес он, возвращаясь ко мне после того, как закончил с бумагами. – Нас скоро примут.

Словно в тумане, я сидела в палате, глядя в окно. Весь этот процесс был как в замедленной съемке: мне сделали снимок, пересмотрели результаты, а потом аккуратно перевязали ногу.

Когда Ной вернулся, он мягко взял мою ладонь в свою. Комната была заполнена успокаивающей тишиной, и только шорох медицинских принадлежностей на столе нарушал эту спокойную атмосферу. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

Но вскоре дверь открылась, и в палату вошел доктор. Ной мгновенно убрал свою руку с моей ладони, переводя все внимание на врача, как будто между ними возникло невидимое соперничество.

– У вас ушиб. – произнес доктор, глядя на меня с профессиональной добротой. – Все будет хорошо. Купите мазь и наносите три раза в день. Заполняйте документы, и можете быть свободны.

– Спасибо. – сказал Ной, поднимаясь со стула, который стоял вплотную к кровати.

Я заметила, как он старается сохранять спокойствие, хотя в его голосе звучала едва уловимая тревога. Доктор посмотрел на нас обоих, и я почувствовала, как его взгляд задерживается на Ное, словно он гадает кем мне приходится этот совсем не юный мужчина.

– Мы сообщили вашему опекуну, который указан в номере страховки. – добавил он, вновь взглянув на нас, и в его голосе послышалась осторожность.

– Но я ведь уже совершеннолетняя. – вмешалась я, ощущая панику.

– Кто оформлял вашу карту? – спросил доктор, не сводя с меня глаза.

Я вздохнула, тряхнув головой и подавшись вперед.

– Моя мама. – тихо произнесла я, понимая, куда ведет разговор.

– Значит, мы сообщили ей. – резюмировал он.

Не успели мы остаться наедине, как в палату ворвались мои родители. Они выглядели ошарашенными, быстро переводя взгляд то на Ноя, то на меня. Их тревога была очевидна, и я почувствовала себя неловко, словно оказалась в центре зрительного круга.

– Что случилось? – спросила мама, и в ее голосе звучала теплота, смешанная с обеспокоенностью.

Ной, словно улавливая напряжение в комнате, чуть отстранился, и я почувствовала, как в воздухе стало чуть меньше места для дыхания.

– Ударилась в бассейне. – закатив глаза, я опустила ноги с кровати и попыталась показать, что все в порядке. – Все нормально.

– Нормально? – ее взгляд мгновенно вернулся к Ною, и я заметила, как в ее глазах вспыхнула непонятная злость. – Что из этого ты называешь нормальным?

Я знала, что мама всегда была насторожена по поводу воды, и теперь ее беспокойство понесло дополнительные волны. Еще и Ной рядом...

– Вы тоже там были? – обратился отец к Ною. – Спасибо, что помогли.

– Спасибо? – ехидно произнесла мама, отпуская мою руку и враждебно сверкая глазами. – За что?

Она, похоже, поняла, что это не просто случайная встреча, а что-то более серьезное.

– За то, что заставили ее плавать? – ее слова звучали как обвинение, и я почувствовала, как внутри меня нарастает волнение.

– Все не так. – непоколебимо ответил Ной, и его голос был уверен и спокойный, как море в штиль. – Не стоит переживать, мы обязательно все объясним.

Мама не знала, как реагировать. Она взглянула на меня, затем на Ноя, и, наконец, обратилась уже к папе.

– Рауль. – сказала она, и ее голос стал более мягким, но все равно оставался настороженным. – Помоги Оливии. Мы будем ждать вас внизу.

– Я все объясню. – сказала я с тихой решимостью, когда они начали выходить.

Я не могла оставить Ноя наедине с ее подозрительными взглядами, и перед тем, как дверь закрылась, я поймала его взгляд, полон поддержки и понимания. Он молча сказал: «Я справлюсь» и улыбнулся, а я встала с кровати, пока папа подхватил меня за предплечье.

– Не спеши. – он крепко сжал моб руку, помогая идти. – Оплатим лечение и догоним их.

Я почувствовала, как внутри меня нарастает гнев, пока мы двигались к двери, и не смогла сдержаться.

– Ты что, не знаешь, что она сделает? – прокричала я, вырываясь из его захвата. – Ты же видел ее взгляд. Не говори мне, что не понял ее намерений!

Папа замер, и выражение его лица изменилось с заботливого на напряженное.

– Оливия, успокойся. – сказал он, пытаясь вложить в голос уверенность. – Она просто беспокоится о тебе. Это нормально.

– Нормально? – я не могла сдерживать эмоции, и мои слова звучали резче, чем я хотела. – Ты даже не представляешь, насколько далеко она может зайти! Она сделает все, чтобы он ушел!

Мой голос дрожал от ярости и обиды. Я ничего не могла с собой поделать – меня бесило, что он успокаивает меня, когда я знала, что мама будет стараться устранить Ноя из нашей жизни.

– Оливия, она твоя мама! – произнес папа с явным раздражением. – И я не могу просто встать и остановить ее. Она волнуется, и это не значит, что ты должна принимать все так близко к сердцу.

Я чувствовала, как сердце колотится: обида на его непонимание и бездействие заполнила меня с головы до пят.

– Ты не понимаешь, что она думает. – бурчала я. – Мы в больнице, и ты просто оставляешь меня на произвол судьбы, вместо того чтобы остановить ее. Ты не можешь позволить ей так относиться к Ною!

Он сделал шаг ко мне, и его лицо выражало смесь обеспокоенности и решительности.

– Я пытаюсь разобраться. – сказал он, но в его голосе уже звучала досада. – Понимаешь, у нее тоже есть свои страхи и переживания. Ты же понимаешь, что он намного старше тебя и...

– Страхи? – прервала я его настрой, повышая голос. – Она просто хочет, чтобы все было по ее! Она не хочет понимать никого, кроме себя!

Я чувствовала, как горячие слезы наворачиваются на глаза, но не могла позволить им упасть.

– У всех есть свои страхи, Оливия. – отрезал отец. – Но не стоит забывать о том, что твоя мама просто переживает.

– Просто переживает? За что? – я почти закричала. – Она не переживает за меня, она переживает за себя! Ты этого не видишь?

Не дождавшись ответа, я развернулась и пошла к выходу, но, к счастью, папа успел схватить меня за плечо.

– Оливия, подожди, я все понимаю! – произнес он, но звучал так, как будто пытался успокоить не только меня, но и самого себя. – Мы справимся с этим вместе. Я обещаю тебе.

Я обернулась и посмотрела на него. В его глазах была искра понимания, но не было того нужного мне твердого решения.

– Ты не понимаешь, что она сделает все, чтобы он ушел! – повторила я с чувством, наваливающимся на меня как ненужная тяжесть. – И ты ничего не делаешь, чтобы это предотвратить!

Я больше не могла сдерживать слезы. Словно пробившаяся плотина, они текли, и злость с обидой наполнили мое сердце. Я знала, что все это превращается в конфликт, но не могла найти выход, чтобы успокоиться, пока папа не вмешается.

– Поговорим об этом дома. – тихо сказала я, вытирая слезы с лица и стараясь собраться с мыслями, прежде чем выйти из больничной палаты. Папа кивнул, и, держась за его руку, я почувствовала, как напряжение немного ослабло.

Мы спустились на лифте, и время казалось бесконечным, пока мы постепенно двигались вниз. Я думала о том, что ждет меня дома, о том, какую бурю переживала сегодня. Но когда двери лифта открылись, и я увидела Ноя, стоящего рядом со своей мамой, в сердце моем возникло тепло и облегчение.

Nada Cambia – íñigo quintero.

Я не могла сдержать улыбку, и, почувствовав прилив сил, начала ковылять к нему быстрее и быстрее. Ной заметил меня, и его лицо осветилось лучами солнца. Он прервал разговор с мамой и подошел ближе, словно притянув меня к себе невидимой нитью.

– Ты не уехал? – спросила я, когда подошла ближе.

– Как я могу уехать, Кудряшка? – ответил он, и его голос напоминал нежную мелодию.

Но, вспомнив о его глазах, я увидела, что в них сейчас было что-то грустное, как будто он тоже переживал вместе со мной.

– Я поговорил с твоей мамой. – продолжал он, иначе. – Она пока немного злится. Не смогу забрать тебя сегодня, потому что у твоих родителей накопилось немало вопросов, но обещаю приехать к вам завтра, чтобы решить все вместе, ладно?

Его рука осторожно коснулась моей макушки, и я почувствовала, как слезы снова подходят к краям век. Внутренний комок эмоций снова разразился, и все, что мне хотелось, это чтобы он остался рядом.

– Не уходи. – прошептала я, и мой голос дрожал от отложенных слез.

– Я всегда рядом, Кудряшка. – тихо ответил он, и в его голосе звучала уверенность и обещание. – Не переживай и отдохни сегодня, ладно? Твои родители рядом, и это здорово, слышишь?

Ной вдруг бросил взгляд через мое плечо на моего отца, стоящего сзади. В его глазах мелькнуло что-то – возможно, опасение, но он быстро натянул улыбку и произнес, обращаясь к нему:

– Было приятно встретиться с вами, señor Санчес.

Затем его взгляд вернулся ко мне. Он был полон тепла, и в этот момент мне показалось, что он понимает, что я чувствую. Ной осторожно поднес мою ладонь к губам и, оставив легкий след на коже, словно запечатав этот момент, отступил.

– Я вернусь завтра. – произнес он почти шепотом, а я почувствовала, как волны нежности накатываются на меня.

Слова были сказаны, но он уже поворачивался, не дожидаясь ответа. Я смотрела, как он уходит, не сказав ни слова моей маме, и вместе с его уходом внутри меня нарастало чувство беспомощности.

Все вдруг стало на свои места. Я поняла, что во всем этом была виновата именно она. Она виновата в том, что Ной бросил меня. Она своим отношением, своим поведением, своим непониманием разрывала то, что стало для меня таким важным.

Слезы снова наполнили мои глаза, и я стиснула кулаки, чтобы не дать им упасть. В моих мыслях царила лишь одна непреложная истина: это ее выбор сделал нас чужими, а не мой.