Сердце Оливии

Я замерла, хлопая ресницами и не зная, что сказать. Его взгляд был полон ожидания, и, казалось, время остановилось. Он смотрел на меня с надеждой, но я не могла найти слов, чтобы ответить. Внезапно он взял меня за руку и осторожно вложил мне в ладонь ключи.

– Подумай об этом, ладно? – произнес он, а его пальцы легонько прошлись по моим волосам. Я почувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло, когда он потянул меня за запястье и усадил на пуфик. – Нужно высушить.

Я все еще была в шоке от происходящего, сжимая ключи в ладони, и не веря, что это действительно происходит. Он включил фен, и, наконец, я пришла в себя, почувствовав, что мне нужно вернуть контроль над ситуацией.

– Я могу сама. – произнесла я, но он лишь рассмеялся.

– Не дергайся, а то твои кудри запутаются. – сказал он с игривой улыбкой.

Вот же черт. Я сейчас заплачу от того, как сильно люблю его.

Он нежно проводил расческой по моим волосам, и я смотрела на его отражение в зеркале. В его глазах не было ни забот, ни суеты, только полное сосредоточение на том, что происходит сейчас, между нами. Каждое движение было плавным и бережным, словно он боялся случайно нарушить этот момент. Я чувствовала, как внутри меня растет тепло и нежность. Он погружался в процесс, улыбаясь себе под нос, как будто весь мир вокруг перестал существовать, оставляя только нас двоих и этот интимный ритуал.

Когда он закончил, он осторожно наклонился и мягко поцеловал меня в макушку. Этот жест был таким легким, но одновременно очень значимым. Я еще не успела прийти в себя, как он уже вышел из спальни, оставляя мне время на размышления.

Я надела удобный свитер оверсайз и легинсы, и сделав резкий вдох, направилась к нему в гостиную. Он уже переоделся в светлые джинсы и легкий гольф, выглядя так непринужденно и стильно, что я не могла отвести свой взгляд.

Неожиданно взял меня за руку, и мы вышли из дома, быстро найдя его машину на парковке. Он открыл дверь и я, совершенно сбитая с толку, покорно села внутрь, не понимая, что происходит.

– Заедем на работу. – сказал он, заводя двигатель и натягивая ремень безопасности. – И поедем молча.

Он даже не глянул на меня.

– Но ты же одет... – начала я, но он перебил меня.

– Молча, Оливия.

Я посмотрела в окно, пытаясь осмыслить произошедшее, но мои мысли метались, а сердце колотилось, пока мы мчались по улицам, полным вопросов, на которые пока не было ответов.

Он сидел за рулем, погруженный в свои мысли, его подбородок чуть приподнят, а взгляд устремлен вперед, как будто он видел не дорогу, а что-то далеко за пределами этого момента.

Я могла бы подумать, что он совершенно не обращает на меня внимания, но в воздухе витало что-то особенное, что я не могла разглядеть. Его лицо было сосредоточенным, и я ощущала, как напряжение вокруг него становилось осязаемым.

Машина остановилась, и я взглянула в окно. Мы оказались у одного из самых роскошных офисных зданий Барселоны, его стеклянные фасады искрились на солнце, отбрасывая легкие тени на асфальт.

Ной вышел из машины, и я осталась одна, сомневаясь, нужно ли мне следовать за ним. Но вдруг, не раздумывая, я распахнула дверь и бросилась следом. Его уверенные шаги вели меня, и я с легкостью шагала по его следам, стараясь не отставать.

Мы вошли в здание, и я ощутила, как внутри стало еще более величественно. Современный интерьер с яркими акцентами и мягким освещением поразил меня. Я старалась идти вслед за ним, чувствуя себя немного потерянной.

– Оливия? – раздался голос за спиной. Я обернулась и увидела Пабло, обеспокоенно нахмурившегося. – Ты с Ноем пришла?

В его глазах читалось недоумение и желание понять. Я замерла, не зная, что именно он имеет в виду.

– Он рассказал тебе? – продолжил Пабло, и его ладонь легла мне на спину, подталкивая вперед.

О чем рассказал?

– Прости, мне очень жаль. Боюсь, что Ноя уже не остановить, но постарайся, ладно? Я не хочу, чтобы моя фирма пострадала.

Он ускорил шаг, и я не могла не последовать за ним, когда мы направились по лестнице. Внутри офиса царила оживленная атмосфера, но проходящий впереди Пабло заставлял коллег расступаться, словно он был каким-то магическим магнитом.

– Еще четыре года назад я бросил тебя, потому что ты поступила неправильно. – резкий голос Ноя ворвался в мое сознание. – Я говорил тебе, что это провальное дело, что этот мальчишка, которому едва исполнилось восемнадцать, сбил того человека под наркотиками. Умолял оставить это и не позорить нашу фирму!

Слова разрывали тишину коридора, и я от шока замерла на месте. Пабло, заметив мое состояние, снова потянул меня вперед.

– Ты выбрала деньги. – продолжал Ной, и его голос становился все более угрюмым и обвиняющим. – Ты жалка, мелочная, алчная. Ты сама виновата, что одна. Я терпел тебя долго, чтобы не чувствовать вину за то, что не остановил тебя тогда, но ты на деле становишься только хуже.

В глазах у меня застыл ужас. Я не могла понять, что вообще происходит.

– Ты оскорбила меня, – с холодом произнес он. – вылив стакан горячего кофе. Я молча дал тебе последний шанс, чтобы ты осталась работать, не причиняя вреда моей девушке.

Его слова были как лезвие, точно знающее, куда нацелиться.

– Я напишу на тебя заявление о причинении морального вреда. И обязательно выиграю это дело сам!

В этот момент Пабло и я вошли в переговорную, и я замерла на пороге, не веря своим глазам. Рядом с Ноем стояла ошарашенная Сильвия, пока ее глаза начинали наполняться слезами.

– Заявление? – пробормотала она, не веря в происходящее.

– Я не стану терпеть это! Если ты еще раз навредишь моей любимой, если упадет хотя бы одна слеза с ее ресниц из-за тебя, я сделаю все, чтобы забрать у тебя все, что есть: карьеру, репутацию, которую ты очистила благодаря моему труду!

Ной перевел на нас свой холодный взгляд, который постепенно стал теплее, когда наши глаза встретились. Он немного расслабился, словно мне удалось снять с него невидимые цепи. Подошел ближе, взял меня за руку и, уже уходя, бросил:

– Вернусь, когда она напишет заявление об уходе.

Когда он вытащил нас из переговорной, я почувствовала, как мои щеки горят от стыда и эмоций. Он тянул меня по коридору, набитому сотрудниками, которые с удивлением смотрели на нас, не успевая вернуться к своим делам.

На улице Ной наконец отпустил мою руку, и я почувствовала, как свежий ветер помогал ему успокоиться. Он прижал меня к машине, и я ощутила мощный поток эмоций, исходящий от него, словно он сгоряча вырывал из своего сердца все, что чувствовал.

– Прости. – шептал он, положив руки на крышу машины. – Я виноват.

Я не понимала, что именно он имеет в виду, но в его голосе звучала настоящая извинительность. Вдруг он прикрыл глаза, и, словно по инерции, его ладони скользнули на мои щеки. Этот жест был настолько нежным, что я потеряла дар речи, а он наклонился ко мне, впиваясь своими губами в мои с такой жадностью, что я едва устояла на ногах.

– Я безумно люблю тебя, Оливия. – произнес он, и в эти простые слова вложил всю свою душу.

Эти фразы отозвались в моей груди настоящим переворотом: сердце заколотилось, как будто выпрыгивало из груди. Вся боль, все сомнения, которые я хранила в себе, вдруг расцвели в алое утреннее солнце. Ной, казалось, моментально стал защитником, готовым сразиться с любым демоном, который осмелится приблизиться ко мне.

Но как только этот волшебный момент достиг апогея, он отодвинул меня от двери. Я чуть-чуть растерялась, не понимая, что происходит, когда он открыл ее и изящно, с той самой нежностью, которую когда-то давно знала, и помог мне сесть в машину.

Его руки коснулись меня всего на мгновение, но они зарядили меня теплом, словно оставили на моем сердце отпечаток. Он закрыл дверь, и звук был как завершающий аккорд в симфонии.

Сев на водительское сиденье, Ной провел рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть с себя все переживания. Затем с глубоким, громким выдохом тронулся с места.

– Что произошло? – спросила я, наклоняясь к нему. – Почему ты так злишься? Из-за ее слов? Это мелочь...

– Мне позвонила Рамона, – спокойно ответил он, не отрывая взгляда от дороги. – Моя помощница, помнишь?

Я кивнула, пытаясь осознать его слова.

– Она сказала, что за слухами о романе Изабеллы Лопес со мной стоит именно Сильвия. – продолжил он, и его слова повисли в воздухе, как тень.

Слова словно ударили меня в грудь. Сильвия? Я не могла в это поверить. Это же было слишком бесстыдно, слишком подло

– Ной... – начала я, но он перебил меня.

– Нет, Оливия, ты должна понять, что это не просто мелочь. Это нарушение доверия. Каждое слово, каждое действие Сильвии пустило под сомнение все, что мы построили. Я не могу позволить, чтобы кто-то снова навредил тебе, и даже если это всего лишь слухи, я не могу оставаться спокойным.

Мы продолжали путь молча, и в воздухе повисла странная тишина, нарушаемая только звуками мотора и редкими гудками автомобилей. Я смотрела в окно, пытаясь понять, что происходит, и чем больше думала, тем запутаннее становилось все вокруг. Каждое здание, каждая улочка казались чуждыми. В голове крутились мысли о Сильвии, слухах и о том, как это может повлиять на нас.

Затем Ной резко свернул в самый яркий квартал Барселоны. Это был тот самый район, где стены говорили, а граффити красовались под лучами солнца, как яркие цветы на сером асфальте. Каждый уголок этого места был пропитан энергией и креативом, и, казалось, сама атмосфера здесь оживила мой дух.

– Ты же хотела урок. – произнес он с улыбкой, паркуя машину у обочины. – Погода солнечная. Попробуем?

Я воодушевленно закивала и выскочила из машины, как будто из-за угла выскочила струя смеха. Мои глаза блестели, когда я оглядывала стены, бьющие по глазам яркими цветами: фуксия, бирюзовый, ярко-желтый! Граффити здесь были как взрывы искусства, как будто каждый художник старался показать, что он думает о жизни.

– Смотри, какое огромное сердце! – показала я, махнув рукой на одно из рисунков. – Классно, да?

Ной засмеялся.

– Если мы нарисуем такое, нам придется написать, «любовь – это единственный путь!».

– Не хочу, чтобы кто-то подумал, что мы безумцы!

– Да ну, пусть думают! – он закатил глаза так, как будто это была блестящая идея. – Вдруг мы станем легендами Барселоны?

Я прикинула, не сдерживая смеха.

– Легендами граффити?

Мы выбрали стену с ярким, солнечным фоном и достали баллончики. Как бы это ни звучало, но я почувствовала себя настоящим художником. Солнце светило нам в лицо, а запах краски наполнял воздух. Я закрасила поверхность, нарисовав все то, что вертелось у меня на языке.

– Что рисуешь? – любопытствовала я, пока Ной сосредоточенно работал над своей работой.

– Закат. – Ной непоколебимо ответил, не отрываясь от своего дела. – Как на Тенерифе.

Его рука изящно двигалась, оставляя за собой линии розового, оранжевого и золотистого оттенков, которые плавно сливались друг с другом и создавали невероятный переход, как будто солнце действительно садилось за горизонт. Внутри что-то приятно щелкнуло, и я обняла его за талию, прижимая к спине.

– Ты мешаешь, Оливия. – усмехнулся он, но продолжал с увлечением.

Я заметила, как его глаза загорелись, когда он накладывал последний слой краски, добавляя яркие точки света, словно солнечные блики на воде.

– У тебя здорово получается. – произнесла я, искренне восхищаясь его работой.

Должна была сказать, что этот закат был не просто набором цветных пятен. Он словно передавал какие-то эмоции, дарил тепло и уют. Завораживающие линии образовывали вечерние облака, а между ними пробивались лучи солнца – такие яркие и веселые, что я могла даже слышать легкий шепот моря.

– Давай добавим кое-что.

Los Aslándticos – Mi Primer Día.

Он вытащил из кармана остатки краски, и, наклонившись, аккуратно написал наши инициалы: «O∈N». Как он это сделал! Их тонкие, плавные линии как будто продолжали закат, как маленький штрих к огромному шедевру.

– Оливия принадлежит Ною? – удивилась я. – Навсегда?

– Навсегда! – он прижал меня к себе, а потом, грязным пальцем провел по кончу носа измазывая его.

– Ной! – заверещала я, в недоумении, оттирая нос рукой. – Что ты делаешь?

– А что? – он выдал мне свой самый беззаботный взгляд и, не дождавшись ответа, достал баллончик и пшикнул им на мой новенький свитер.

– Ты меня серьезно бесишь! – закричала я, но губы уже не могли сдержать улыбки.

Мой свитер заполнился яркими синими и зелеными крапинами, и это выглядело довольно забавно.

– Я куплю тебе новый! – смеялся Ной, схватив меня за талию.

Его заразительный смех звучал как музыка, привнося радостное веселье в атмосферу. Но, почувствовав, что азарт берет верх, я решила тоже добавить немного цвета в наш праздник. Наклонившись, я незаметно вытащила баллончик из его кармана, стараясь не привлечь ни капли его внимания.

– Пшшш! – раздался характерный звук, и я не могла сдержать смеха, когда увидела, как яркая краска расплылась по его джинсам, оставляя крохотные, но яркие пятна. Ной мгновенно замер, и его глаза расширились от удивления, а лицо стало застывшим в выразительном шоке.

– Оливия! – ахнул он, глядя на свои джинсы с неподдельным удивлением.

– Взгляни на это шедевр! – произнесла я, стараясь говорить серьезно, но в моем голосе звучала еле сдерживаемая радость. – Похлеще твоего!

– Хороший ход. – произнес он с подмигиванием, и я вдруг поняла, что наш «поединок» только начинается.

Словно в замедленной съемке, вскоре мы начали «атаковать» друг друга, посылая яркие струи краски в воздух. Я пшикнула в его сторону, и краска разлетелась облачком, оставляя мелкие капельки, словно фейерверк, сверкающий в солнечном свете. Ной ответил тем же маневром, и вскоре воздушный поединок превратился в хаотичное веселье, полное смеха и соперничества.

– Попала! – закричала я, хохоча, когда одна из его атак пришлась мне в щеку, оставив веселый след синего цвета.

Я быстро развернулась, подбежала к ближайшей стене и шумно пшикнула краской в его сторону, смотря, как цвет размазывается, оставляя запачканные следы.

Он в ответ поймал мою хитрость и произвел неожиданный маневр, метнувшись ко мне с пшикалкой в руке. Я заскочила вбок, пытаясь увернуться, но не успела, и теперь обе наши одеждой были запятнаны яркими пятнами. Это было просто великолепно!

Мы с Ноем кружились, попадали друг в друга краской и смеялись так, что казалось, что вся улица слушает наш концерт счастья. Краски заполняли пространство, а наши яркие инициативы раскидывались вокруг.

В разгар нашей игривой гонки, когда смех перемешивался с треском и шуршанием краски, внезапно произошло непредвиденное: я резко повернула влево, и в этот момент Ной тоже поменял направление. Мы столкнулись, и его крепкое тело прижалось к моему, и в этот момент я почувствовала, как его руки быстро обнимают мою талию, защищая от возможного падения.

Нежный, но сильный захват доставил мне неожиданное удовольствие, и одновременно я услышала глухой звук: баллончик выскользнул из его рук и с гремящим ударом приземлился на землю. Это было как кульминация нашей веселой борьбы, и я не могла сдержать улыбку, когда смотрела на порядком измотанного Ноя, и его лицо сверкало от радости и легкого удивления.

В этот волшебный момент, когда время как будто остановилось, я почувствовала, как меня охватывает желание. Я встала на носочки, чтобы приблизиться к нему, и, слегка потянув его за собой, притянула его губы к своим. Наши губы встретились, и мне показалось, что мир вокруг нас исчез, осталась только эта сладкая дистанция, которая слилась в одно целое. Это был нежный поцелуй, наполненный смехом и игривостью, с нотками яркой краски, которая еще оставалась на наших щеках.