chapter 3. «revelations»
Стоит вспомнить, что покушения лично на мою жизнь совершались последний раз 5 лет назад, если не 6. После нашего расставания с Томом, моя жизнь стала спокойнее. Дело не в том, что мне было с ним плохо, тут даже обратная ситуация. По какой-то непонятной причине, когда мы находимся рядом долгое время, начинает происходить какой-то трындец, люди рядом с нами начинают страдать и подвергаться опасности, ведущей к смерти. Том и я даже начинали общение всегда из-за того, что нас объединяли какие-то негативные ситуации. Первый раз это было из-за похищения Би, второй раз из-за похищения Евы, и опять же, Би в этой ситуации снова очень сильно пострадал. После того, как все это кончилось, Том и я провстречались не долго, наши отношения испортились из-за этих обстоятельств. Нам обоим казалось, что все происходящее - наша вина, вина нашего союза, и мы приняли тяжёлое решение расстаться, хоть и вовсе не хотели этого. Мы любили друг друга, но полагаю, что все это просто злой рок, совпадение или еще что-то. Нужно было просто пережить все эти тяжёлые события и остаться вместе, но мы не выдержали, и испугались, что может повториться что-то подобное, или даже хуже.
- Т.е покушения никакого не было, как я понимаю, - задумчиво говорит мистер Гриер, - недругов тоже... что-то все это слишком странно и запутанно, ваши листы не исписаны даже на половину.
- Ну по факту, их убили скорее для того, чтобы насолить нам, - говорит Том, на что согласно киваю, - вы же помните, что Том публичная личность, я, конечно, тоже, от части... Грубо говоря, какие-нибудь кучки сумасшедших фанатов не смогли смириться с нашим расставанием и решились на такой отчаянный безбашенный шаг.
- Тем более нужно смотреть не только на негативно-настроенных людей, но и друзей их тоже нужно проверить, мало ли, вдруг есть те, кто все это время был змеёй на самом деле, - произносит Том, устало потирая вески, - кто в момент их смерти находился рядом и не помог.
После произнесенного Каулитцем, чувствую, как он напряг желваки и сжал кулаки, пряча их под столом. Вздыхаю, глотая подступающий комок слез, и кладу ладонь поверь его руки. После чего резко срываюсь с места и бегу в туалет, лишь слыша за спиной взволнованные крики Тома и мистера Гриер. Дальнейшие подробности описывать не буду, скажу лишь то, что меня одолела рвота, которую я вздумала списать на усталость и нервозность. Каулитц встретил меня в дверях офицерского туалета, довольно улыбаясь:
- Ты ошиблась сортиром, милочка, это мужской, но видимо, в тот момент на таблички ты не успела взглянуть даже краешком глаза.
- А ты не меняешься, Том, также стебешь всех и вся, - кидаю в ответ, умываясь прохладной водой и прополаскивая рот.
- Тошнота? И давно это у тебя? - спрашивает Каулитц, скрещивая руки на груди, - просто у моей жены тоже поначалу была просто рвота, а потом оказалось...
- Что?
- Беременная она была, Стю, - вздыхает Том.
- Офигеть! - говорю, прижимая ладони ко рту, чувствуя, как появляется улыбка, а потом вспоминаю, что его жены больше нет. Моментально поникаю.
- Классно, да, только вот он был не от меня, не бери в голову, - говорит парень и взмахивает рукой, мол, забей, это не столь важно сейчас.
- Может махнем сейчас по чашке кофе где-нибудь поблизости? - спрашиваю, беспокоясь, что творится на душе у Тома. Беременная, как оказалось, жена, умерла, ребенок не его. Я не понимаю, как он держится, я бы после такого в петлю полезла.
- Можно, - устало улыбается парень, - заодно по дороге купим тебе тест на беременность, и я не шучу, Стю, мало ли, сама понимаешь.
***
После всех допросов и моих побегов к толчку, мы временно свободные выходим из офицерского участка. Том пытается уговорить меня зайти за тестом на беременность, но я его не слушаюсь, потому что на сто процентов уверена, что не в положении.
- Нельзя ни в чем быть наверняка уверенным, Стю, - в который раз повторяет Каулитц, толкая меня бедром в сторону очередной аптеки, которую мы проходим мимо.
- Ой, отстань, пойдем лучше освободим голову от лишних мыслей, и хлебнем кофе, - говорю и тяну его за руку в ближайшую кофейню.
Простояв немного в очереди, Том заказывает свой любимый чёрный крепкий кофе без молока, а я беру то же самое только с лактозой и карамельным сиропом. Плюхаемся за столик в углу, напротив друг друга, и какое-то время молча наблюдаем за происходящим на улице через панорамное окно.
- Знаешь, Стю... - неуверенно начинает Том, - я даже не знаю, стоит ли тебе это рассказывать.
- Если хочешь, говори, а я постараюсь понять и поддержать, - отвечаю, отпив немного напитка из своей чашки.
- Мы с Рией, ну, моей женой, не любили друг друга на самом деле, все это было лишь брачным договором, - говорит Каулитц, поймав мои глаза своими.
Я киваю, мол, продолжай.
- Я не скажу, что она была какой-то плохой, Рия была замечательной. По факту, у нас ничего не было, все это было дружбой и определённой договоренностью. За занавесом у нас были прекрасные приятельские отношения, мы поддерживали друг друга, но на публике были словно женатая пара. На деле у неё был молодой человек, от которого она ждала ребенка, я действительно был очень рад за неё, и желал ей только всего самого хорошего, поэтому и предложил договор расторгнуть, потому что понимал, что Рия хочет просто нормального семейного счастья, а не вот этого всего. Поэтому в прессу и попали слухи, что, якобы, брак у нас трещит по швам.
- А по какой причине у вас был договор?
- Ох, Стю... - вздыхает Том и улыбается, устало потирая вески, - на самом деле ничего криминального. Просто малышка хотела стать известной моделью, и нужна была раскрутка, правда, со временем, Рия сказала, что никакой модельный бизнес ей уже не нужен, она просто хочет быть мне другом, как и раньше, только без мелькания камер перед носом, и со своим парнем в объятиях. Вот и все, только об этом знает очень малое количество людей, и я надеюсь, ты никому не скажешь об этом, пусть это будет секретом.
- А Гриер?
- Я написал об этом на том листе, который он мне дал, пока мы сидели в участке. От офицера я не стал утаивать, потому что понимаю, что все равно это вскроется со временем, и явно не в мою пользу, да еще и в прессу попадет. А тест на беременность я бы, все-таки, купил на твоем месте, - говорит Том, кидая в меня соломинку, улыбаясь во все 32 зуба.