Глава 19
От напора двух девах меня конкретно так приложило всем телом, а в особенности многострадальной головой (бедная, она ж у меня и так хреново "варит") об стену коридора. Все, что я успела разглядеть перед тем, как меня в четыре руки схватили за волосы (они ж короткие! Как эти умудрились-то?!), - это искаженные злобой лица Марины и Алисы.
Млять! Да что ж такое-то?! Опять я крайняя, что ли?! Ну, близняшки! Ну, вы мне за это ответите! Бросили девок ВЫ, а разбираться почему-то приходится МНЕ! Внутри полыхнул пожар злости. Ну, су*ки, я вам сейчас устрою!
За те пару секунд, что я пыталась прийти в себя после удара о бетон, девушки уже вовсю пытались поделить между собой мою шевелюру. Вцепившись в черные патлы одной из них (как-то не было времени разглядеть, где кто), я резко дернула ее в сторону все той же стены. Шмякнулась драчунья (ха-ха) об нее головой красиво, а главное, звонко. Краем уха я уловила групповой женский взвизг и улюлюканье парней, а какие-то умники (седалищным нервом чую - без моих одногруппников здесь не обошлось) даже умудрялись скандировать мое имя. И ведь ни одна сволочь не пытается нас разнять!
Отпустив ее волосы (все равно она пока недееспособна), я переключилась на вторую, которая при ближайшем рассмотрении оказалась Мариной. Сцапав ее за патлы обеими руками, еще и намотав на них всю ее крашеную брюнетистую красоту, я со всей силы вдарила ногой ей в живот, а когда она сложилась от силы удара, коленом этой же ноги припечатала ей в лобешник (исключительно по доброте душевной не стала ломать дурочке нос, а легкое сотрясение ей не помешает - может мозги хоть на место встанут). Пусть пока полежит, подумает.
Обернулась я к Алисе как раз вовремя, даже немного запоздала. Эта активистка вновь решила потягаться за волосы, нацелив на меня руки со скрюченными пальцами (Баба-Яга отдыхает - тут маникюр покруче будет), но немного промахнулась. Уклонившись от ее цепких лапок, получила несколько глубоких царапин на шее, начиная от левого уха и почти до ключицы. Я недовольно зашипела (больно, твою мать!) и неосознанно приложила ладони к поцарапанной коже, за что и поплатилась ударом ноги (на которой была туфелька с десятисантиметровой шпилькой!) в правое бедро. Ногу обожгло острой болью.
Млять! Ну все, с*ка, ты меня вывела!
Вскидываю сжатую в кулак правую руку вперед и от всей души припечатываю девке в челюсть, а когда она отшатывается от силы удара назад, бью ногой ей в грудь, а точнее прямо в солнечное сплетение. Упав на кафельный пол, Алиса вся сжалась от резкой боли и громко застонала.
Радуйтесь, клуши, что сегодня на мне сапоги без каблуков (вот дура-то! Хотела ведь их надеть), иначе простыми синяками вы бы не отделались. Правда, в отличие от Алисы, мне бы хватило совести (ну, или ума, от каблуков все-таки не хилые раны получаются) не использовать это "оружие".
Повернув голову, я увидела, что вокруг нашей троицы образовалась толпа, о чем-то (думаю, всем понятно, о чем именно) шумно переговаривающаяся. То тут, то там были слышны выкрики.
- Я ж вам говорил. "Если женщины дерутся, лучше в драку не встревать (мюзикл "Ханума", - прим. Автора)", - радостно сказали знакомым голосом Абатова откуда-то сбоку. - Она б и вам пи*дюлей до кучи наваляла.
Что правда, то правда. Однажды, когда мы с Лешкой только начали дружить, я разодралась с нашим одноклассником Денисом, не поделив то ли чья группа круче, Nightwish или КиШ, то ли кто будет сидеть за задней партой (ну, вот хоть убейте, не помню, а ведь в тот монент это было кровь из носу как важно). Когда друг подлетел к нам, желая разнять, я, не вглядываясь в лицо влезшего в драку, как следует вдарила ему сначала промеж ног (да, я всегда дралась нечестно, по-уличному. Как говориться: "Хочешь жить, умей вертеться."), а потом еще и по башне добавила. Извинялась я потом перед ним долго и упорно. Чтобы парень перестал на меня обижаться, мне пришлось посмотреть с ним порнушку. Да-да, ту самую.
Повернувшись в сторону говорившего, увидела стоящих в первом ряду "зрителей" Королей и державшего (а точнее, удерживающего) их за плечи Лешку. Глаза близнецов обеспокоенно смотрели на меня.
Поутихшая было в пылу драки ярость, вновь разгорелась в душе. Мне до дрожи в руках захотелось надавать им по щам. Видимо, парни что-то такое прочли в моих глазах, так как близнецы дружно содрогнулись, а Лешка вышел вперед, частично прикрывая их от злой меня (и смех, и грех! Трое амбалов испугались мелкой шмакодявки, которая едва ли достает каждому из них до подбородка).
- Разбирайтесь со своими подстилками сами! - даже не холодным, а ледяным тоном сказала я, глядя поочередно в виноватые изумрудные глаза.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я потопала в сторону медпункта - нога болела немилосердно. И Марина, и Алиса все еще лежали на полу, поскуливая от боли. Дуры! Подавив в себе желание попинать эти два тела, прошла мимо, проталкиваясь сквозь толпу зевак.
***
- Не советую, - негромко сказал Алекс в спины Королей, двинувшихся вслед за Дариной.
Близнецы обернулись и удивленно глянули на друга.
- Почему? - озвучил волнующий их вопрос Мирослав.
- Видели ее глаза? - парни утвердительно кивнули. - Дарька в бешенстве, а в таком состоянии ее лучше не трогать, поверьте мне. Дайте ей минут десять остыть. Кстати, - вскинулся Алекс, - а эти-то че на нее накинулись?
- Да мы кинули их, - скривился Яр, вспоминая, какой скандал закатили им девушки. Истерика, слезы, крики - вот неполный перечень того, что пришлось выслушать Королям.
- Ясно, - неопределенно мотнул головой Абатов, с осуждением смотря на близнецов.
- Это ты ее так научил драться? - спросил Мир.
- Нет, - парень в миг посерьезнел, - жизнь научила.
- Что ты имеешь в виду? - нахмурились братья.
- Не важно, - Алекс отмахнулся. - Сама расскажет, если захочет.
***
Слава Богу, медсестра была в своем кабинете.
- Здравствуйте, - вежливо поприветствовала я ее после того, как постучала и зашла в небольшой кабинет.
- Здравствуй, Дарина, - ответила мне Изольда Генриховна, пожилая женщина лет пятидесяти с очень добрым и понимающим характером. - Ты чего сегодня пришла? Я тебя только завтра ждала.
Я прихожу в этот кабинет каждый месяц, чтобы взять справку для освобождения от физкультуры из-за болей в животе (ну, вы меня поняли). Пару лет назад во время очередной пьянки отца, он пнул меня в живот, после этого в определенные дни меня стали мучить очень сильные боли внизу живота. Пришлось даже обратиться ко врачу, чтобы удостовериться, что никакие внутренние органы не повреждены. Так что с Изольдой Генриховной мы хорошо знакомы.
- Я, собственно, по другой причине, - замялась я.
- Да я уже вижу твои боевые ранения, - усмехнулась женщина, смотря на мою шею. - Давай-ка, присаживайся на кушетку.
Выполнив указания медсестры, я поежилась - атмосфера медкабинета давила. Белые стены, ряд из трех стульев у одной стены и рабочий стол с сидящей за ним женщиной у другой, кушетка у окна, рядом стоял стеклянный шкаф с медикаментами и придвинутая к нему ширма, обычно отгораживающая, так сказать, смотровую от остального помещения - вот, собственно, и все владения Изольды Генриховны.
- Ну, что случилось? - оторвавшись от своих бумажек, сейчас беспорядочно лежавших на столе, она сняла очки и пристально посмотрела на меня.
- Подралась, - скривилась я, не желая распространяться о произошедшем.
- Рассказывай, - приказала женщина.
Мое повествование длилось от силы пару минут. Ну не буду же я объяснять, что девчонки накинулись на меня из ревности к своим уже бывшим парням, которые по совместительству являются секс-символами нашего университета? Вот я и не стала, опустив подробности и рассказав только о самой драке.
- Дети, - осуждающе покачала головой медсестра. - Снимай штаны, глянем, что там у тебя.
Еле слышно шипя от боли, я кое-как стащила любимые до этого момента черные облегающие джинсы. Ну, что я могу сказать? Красота! На внешней стороне бедра правой ноги была "сделана" миленькая такая вмятинка примерно в сантиметр глубиной. Губы пришлось поджать, чтобы Изольда Генриховна не увидела, как они мелко задрожали. Сглотнув образовавшийся в горле комок, я зажмурилась, делая глубокий вздох, чтобы противное пощипывание в носу, наконец-таки, прошло. Интересно, мне всю жизнь предназначено собирать шишки или когда-нибудь этому придет конец?
- Это тебя чем так красиво? - удивилась женщина, с любопытством разглядывая мое бедро.
- Каблуком, - скривилась я, стоило только ей прикоснуться к болевшему месту.
- Вот я всегда говорила, что каблуки вредны для женского здоровья, - покачала головой Изольда Генриховна. Переглянувшись, мы весело захохотали.
***
- Как думаешь, она сильно злиться? - неуверенно спросил Яр.
- А ты бы как отреагировал, если бы на тебя ни за что полезли драться? - ответил его брат и, нахмурившись, добавил, - такого больше не должно повториться.
- Значит... - Да.
Братья прошли мимо парочки стреляющих в них глазами соблазнительных кандидаток на роль очередных девушек, даже не посмотрев в их сторону.
***
Не успела медсестра начать обработку моих ран (хорошо, что в последний раз отец не бил по ногам, а старые синяки уже сошли на нет), как в кабинет без стука зашли. Я лишь успела накинуть на голые ноги лежащую до этого рядом сложенную белую простынь. И кто бы это мог быть?
- Так и знала, что без вас здесь не обошлось, - повернувшись к вошедшим, сказала женщина. - Вон из кабинета.
Ооо! Какой же у них стал забавный вид: плечи опущены, волосы взлохмачены, губы обоих поджаты, в глазах плескается раскаяние и вселенская тоска... Для кого они разыгрывают этот спектакль? Для меня или медсестры? Мне почему-то кажется, что верным является второй вариант.
- Здравствуйте, Изольда Генриховна, - слаженным дуэтом сказали они, одарив женщину виноватыми улыбками.
- Зачем пришли? - хмуро пробурчала она, но я заметила, как чуть дрогнули ее губы в улыбке. Сердцееды хреновы.
- Мы хотели извиниться перед Дариной, - потупив взор, пробормотал Мирослав.
- Это ведь из-за нас она пострадала, - добавил Яр, скопировав позу брата.
Ой, я не могу! Ну вот как на них обижаться, когда оба сейчас так умильно заглядывают женщине в глаза своими блестящими гляделками. О, даже губы прикусили для полноты образа. Высший балл! Им надо было не учиться на программистов, а сниматься в кино. Такой талант в землю зарывают. Хотя, чего это я, публика-то у них есть всегда, причем самая благодарная. И если даже я, зная, что это притворство, не смогла устоять перед ними, чувствуя, как злость медленно тает в груди, то что уж говорить о пожилой женщине с очень мягким характером, которая в данный момент расплылась в чуть снисходительной, но такой ласковой материнской улыбке.
- Пойду-ка я в буфет, - медленно протянула она, подмигнув близнецам, пока я отрицательно мотала головой (знаю я их извинения), не желая оставаться с Королями наедине, - что-то чайку очень захотелось, да и Дерине лед нужно к ноге приложить, захвачу как раз.
Ай-яй-яй! Это не хорошо! Очень не хорошо! "Не бросайте меня с ними!" - хотелось мне закричать вслед идущей к двери медсестре. Вот где эта долбанная женская солидарность, когда она так нужна?!
- Вернусь через двадцать минут, - уже выходя, сказала Изольда Генриховна и закрыла за собой дверь.
С первым шагом близнецов я поняла, что это будут ОЧЕНЬ долгие двадцать минут.