ГЛАВА 22. За решеткой
«Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, за что тебя посадят.»
Игорь Губерман. «Давно пора, ебена мать, умом Россию понимать»
Поначалу казанская уличная жизнь существовала параллельно общероссийской воровской системе. Лидерами группировок вполне могли стать несидевшие пацаны. Авторитет в 1970-х и 1980-х зарабатывался в драках, а если пацан попадал за решетку из-за уличных дел, то группировка грела его весь срок.
Улица не бросает своих – это ключевой принцип, но в большинстве группировок рассчитывать на помощь не стоило, если ты сел за изнасилование или наркотики. Где-то могли отказать в поддержке, даже если ты попался на бытовухе. В любом случае экстраполировать эти правила на все ситуации и группировки города невозможно, потому что в каждом отдельном случае это зависит от многих деталей, например веса конкретного человека и внутренних правил группировки. «За бандитское наша улица не грела: наркота, изнасилование, пьяная тема. У нас было так, что улица не греет, а возраст отдельно собирает. Бывало, что пахан говорил – статья не воровская, улица греть не будет, если считаете нужным, собирайте сами своим возрастом. А было так, греешь лет восемь, а кто это – хуй его знает, да еще и выйдет и пропадет», – рассказал мне Юра Старый.
Другой ключевой момент: на многих казанских улицах могли спросить с пацана, насколько правильно он сидел. «В большинстве пацаны в зонах жили блатными, отрицалами. Но не все. Кто-то мужиком, но мужик – это работяга, это не обиженный и не красный», – объяснял Юра Старый. Попасть в неприемлемую категорию арестантов можно было авансом, достаточно было сдать своих товарищей: «Козел – это тот, кто плохо по делу прошел, кто сдал других. У козлов перспективы были самые печальные в лагере: почти как у обиженных», – говорил «хадишевский» Михаил С.
Если ты оказался в лагере в статусе обиженного, то на улицу тебе обратно дороги не было. С красными, то есть с теми, кто сотрудничал с администрацией, ситуация сложнее. На многих улицах Казани это считалось неприемлемым, за такое отшивали. Однако некоторые очень авторитетные люди города «надевали на себя повязки», то есть сотрудничали в заключении с администрацией, и никто им за это ничего не говорил. Более того, сейчас на некоторых улицах на такое вообще не обращают внимания. Однако, повторюсь, это правило нельзя экстраполировать на все группировки города.
По словам моих героев, братвы в 1990-х было так много и она была так сильна, что во всех лагерях Татарстана, кроме «режимной» (то есть «красной») ИК-10 в Менделеевске, был «братский» ход. Это означает, что в них рулила уличная братва, а не воры или администрация. Тогда отношение уличных пацанов к ворам в законе было скорее уважительным: пацаны противопоставляли себя «блатной системе» и считали себя самостоятельной силой. Слово вора в Казани в 1990-е годы чаще всего имело только рекомендательный характер.
В 1997 году вошел в силу новый УК, по которому максимальный срок заключения вместо пятнадцати поднялся до 24 лет. Судимые по 210 статье за организацию преступного сообщества теперь часто получают двадцатилетние сроки. На расстрел, высшую меру наказания, был наложен мораторий – взамен ввели пожизненное заключение. В том числе его дают лидерам ОПГ – пожизненный срок в 2002 году получил лидер «Хади Такташа» Радик Галиакберов (Раджа), а спустя несколько лет и лидер «Жилки» Юрий Марухин (Юрок).
1974 г.р. Рамиль К. (имя изменено)
Участник группировки «Новотатарская» с конца 1980-х
Крытый режим считается одним из самых тяжелых, потому что человек все время находится только в пределах своей камеры. В Татарстане в 1990-е годы была крытая – это чистопольская тюрьма. В ней был черный ход. Крытую дают людям, которые до приговора были под следствием, и тем, кто уже отбывал наказание.
Черный ход – это когда все по-воровскому. А братский – это когда приходится идти на компромиссы с администрацией и все решается на уровне братвы, а не на уровне Воров. В 1990-х в Татарстане во всех лагерях, кроме менделеевской десятки, которая считалась единственным режимным лагерем в управе, был братский ход.
Бывают лагеря, где большая часть зеков живет по режиму. Некоторые люди называют их красными, но это в корне неправильно. Нельзя лагерь назвать красным, если там есть хоть один человек, ведущий порядочный образ жизни и пытающийся действующий режим поломать. Красным лагерем можно назвать только тот, где 100 % контингента – общественники и шерстяные.
Есть четыре категории арестантов – как четыре масти в картах: Воры, мужики (братва, шпана, порядочные арестанты), шерстяные (общественники, красные и вся остальная непуть), обиженные. Шерстяные – это общественники или красные, а также бывшие порядочные арестанты, которые по своему желанию или за те или иные поступки и проступки типа крысятничества и беспредела были выдворены в непуть.
Стремящиеся – это люди, ведущие порядочный образ жизни, которые стремятся попасть в Воровскую Семью. Чтобы человек мог заявить о себе как о стремящемся, он должен поставить в известность хотя бы одного Вора и согласовать этот вопрос с ним. Бродяги – это люди, которые так же ведут порядочный образ жизни и живут воровским. Бродяга, прежде чем заявить в преступном обществе своем статусе, должен согласовать этот вопрос хотя бы с одним Вором, чтобы тот мог проследить жизненный путь этого стремящегося, достоин ли он быть в Воровской Семье. В далекие времена таких людей называли блатными, но со временем это слово стало обиходным и потеряло свой изначальный смысл. Стремящиеся, бродяги – они живут Воровским, а порядочные мужики придерживаются Воровского. Все порядочные арестанты – это мужики. Даже если он бродяга или тем более стремяга, для Воров они мужики.
Смотрящие в зонах – это люди, которые шагают от братвы. Положенец – человек, который поставлен от Вора или Воров, он в определенном месте и в определенное время находится на положении Вора, пока там нет Вора или Воров. Когда в том месте оказывается Вор, то все решения снова принимает он.
Многие казанские улицы грели как свою уличную шпану, так и лагеря в общем. Иногда улицы объединялись и совместно грели лагеря, иногда та или иная улица грела тот или иной лагерь сама. В 1980-х мусора редко шли навстречу братве, чтобы можно было спокойно загнать грев, в то время «общее» доставляли перекидом. С наступлением 1990-х годов, когда многое изменилось в стране, мусора стали более сговорчивы.
1949 г.р. Сергей Антипов
Первый лидер группировки «Тяп-Ляп»
Красные и черные – это все меняется, все зависит от контингента. Я сидел на 45-й, там все блатные, все черные выходили на работу. И был там второй отряд, как сейчас помню, в котором были инвалиды и контролеры. Контролеры красными считаются. И как-то я с изолятора выхожу или из БУРа [134], уже не помню. Меня и еще четырех неблагонадежных вызывают к хозяину и говорят: во второй отряд идите. И кто-то один отвечает: не пойду туда. Я ему:
– А че не пойдешь?
– Да там вообще братвы нет, одни красные.
– Ну и что, что там одни красные? Мы придем и будем братвой. Здесь надо выходить на рабочку, грязь и плохо, а там – ничего не делать, сидеть с чертями.
Короче, мы туда пришли, и началось: карты, боксерский мешок повесили, вообще гуд. Самый блатной отряд стал. И все авторитеты стали потом туда прыгать. Поэтому, знаешь, красная зона, черная зона – это все понятия относительные. Сегодня она красная, а завтра черной будет. И наоборот может быть. Вот эта 45-я, как она красной зоной стала? Там случился какой-то бунт, кипиш, еще до меня все было. ОМОН ввели, всех перебили, избили, кого-то раскрутили и гайки завернули так, что выйти нельзя было из локалки. Это не говорит о том, что все красные на этой зоне. Это все штампы, которые далеки от реальности. И на красных зонах есть братва, авторитеты и Воры в законе.
Если человек красный, где-то ему не дадут слова сказать. Он должен сам знать свои рамки, куда-то он не имеет права лезть. А так, в общем-то, ему предъявить за это может только тот, кто пострадал из-за него. Я не могу предъявить человеку за то, что он красный. Можно жить красным, не принося вреда людям. Если там ты кого-то сдал, кто-то из-за тебя попал в изолятор или, не дай бог, кто-то из-за тебя «раскрутился», то это другой разговор. А если просто сотрудничаешь, но вреда не приносишь – ну и что?
Я был в крытой, а крытая считается университетом уголовного образования. В тобольской сидел. В общем, по лагерной жизни, по всем этим уголовным понятиям никого нельзя отталкивать, даже пидарасов. Может, он опущенный, но вот, например, идет дорога в крытой, а рядом сидят пидарасы. Как бы оно ни было, общаться все равно приходится. Если опущенный дорогу тащит, а ты не хочешь брать от опущенных, спрос будет с тебя. То есть мы даже в БУРе сидели, и даже через гадские хаты дорога шла – красные там сидят, фуфлометы. Но им тоже внимание уделяли.
Вот красные, например, сидят рядом, и грев идет. Им тоже надо дать. Не так, конечно, как в хорошей хате, но если курить у них нет, а они просят, им всегда дадут. Или попросят чифир, то, если с избытком, поделятся (последний, конечно, не отдадут). На бо́льшее (план или какую-нибудь другую отраву) они и претендовать не будут. Они даже и просить не будут, а если попросят, им скажут: «Вы че, охуели?» Даже с крысами делятся – вот такое отношение должно быть. Наверно, не везде так. Ну и я давно в тех местах не был, тьфу-тьфу-тьфу. И теперь вряд ли буду – у меня сейчас образ жизни совершенно другой. Семьдесят лет – пенсионер.
Отношение казанских пацанов к ворам и воровским понятиям и наоборот
«Мы никогда не позволяли и не позволим ворам в законе спокойно обосновываться в республике.»
Артем Хохорин, министр внутренних дел по РТ.
1974 г.р. Рамиль К. (имя изменено)
Участник группировки «Новотатарская» с конца 1980-х
Некоторых людей из Казани в лагерях воспринимали как равных. То есть к ним относились как к порядочным людям. А в общем Казань и большая часть такого контингента, живущего криминалом, воспринимается там как бандиты. А в преступном мире бандиты – это беспредельщики, то есть непорядочный люд.
1971 г.р. Юра Старый И. (имя изменено)
Участник группировки с 1980 года
Если в 1980-х к синим [блатным] прислушивались более-менее, в 1990-х уже говорили: «Мы вас уважаем и выслушаем, но у нас свои правила и делать мы будем по-своему». Именно из-за этого и были несостыковки многих пацанов на зоне.
1973 г.р. Михаил С. (имя изменено)
Участник группировки «Хади Такташ» с 1980-х
В Казани никогда воровского движения не было. Ни положенцев, ни воров никто не воспринимал: все решалось на уровне улиц. За мою, опять же, богатую практику никогда, ни на одном разговоре никто не сказал: «Давайте вора позовем!», «Давайте положенца позовем!» Всегда все чисто на братском уличном статусе решалось.
1949 г.р. Сергей Антипов
Первый лидер группировки «Тяп-Ляп»
Меня посадили за то, что я задним бортом машины девчонку сбил – ни одной царапины у нее не было, а мне дали три года строгого режима. Без всякой КПЗ привезли на Красина, в баню, матрас мне дали. Иди, говорят, матрас положи в камере: «После останешься или на прогулку пойдешь?» Я говорю: «Конечно, на прогулку пойду». Выхожу на прогулку, а у меня был джинсовый американский костюм Lee, как сейчас помню, фирменный, натуральный, не в какой-нибудь там Грузии пошили, лейблы приклеили, а настоящий. По два пятьдесят.
Короче, захожу я в прогулочный дворик, и там один двухметровый смотрит на меня высокомерно. Я молодо очень выглядел, не курил, не бухал, спортом занимался, а он выше меня на голову. Ну и на мне джинсы голубые, а они все – в синих. И на меня так смотрит:
– Американское, наверно?
– Ну да, американское.
– Я б такое никогда бы не надел.
А я ему:
– А у тебя польское, да?
– Да.
– А я бы на твоем месте взял бы эти тряпки и кинул на пол, чтобы люди ноги вытирали.
И остановился. Чувствует, я на конфликт его вызываю, видит, что я нагло и дерзко себя веду. И он понимает по жестам, что стоит перед ним гладиатор, готовый к войне. И тут вступает Серёжка Кореец, вор в законе, наш, казанский, жил на Баумана возле гостиницы «Казань». Что тут говорить, он и должен себя так вести. Он мне:
– Пацан, ты откуда?
– С Казани.
– А откуда с Казани?
А «Теплоконтроль» уже тогда гремел на всю Казань, это был 1977 год. Уже в 1960-х все знали, что ловить нехуй никому абсолютно. Я говорю:
– С Приволжского района.
– А откуда ты с Приволжского района?
– Ну с «Тяп-Ляпа».
И они сразу все поняли. Этот длинный двухметровый, он с Владимирской области, он карманник был и за карман попался. И Кореец карманник, понимаешь. Мы с прогулки приходим в хату, Кореец одного парня поднял и положил меня рядом с собой. Ну и мы жрать стали втроем: я, Кореец и вот этот длинный. Кореец как бы всегда в стороне оставался, ну вор так и должен был себя вести, а этот длинный в камере верховодил, кого-то гнобил, кого-то поддерживал. А я человек, скрывать не буду, злопамятный, я на полочку кладу такие моменты. Ну и при случае потом свое отношение показываю. Я и сейчас такой остался. И когда он по привычке лез куда-нибудь, я обязательно впрягался. Начал душить этого двухметрового.
В ноябре 1977 года праздновали семьдесят лет этой ебучей красной власти, была амнистия. Я как аварийщик попадал под эту амнистию. Но меня не выпустили. А я на хате сидел с вором в законе, какие там могли быть нарушения? Они бы были, если бы его не было.
1976 г.р. Алексей Снежок Снежинский
Экс-участник группировки «Слобода», экс-киллер группировки «Жилка»
Отсидел, принял ислам, занимается строительным бизнесом
Бродяга едет транзитом где-то, ему на тюрьме зампобор [141] какой-нибудь скажет: «Щас мы тебя тут сломаем!» Он ответит: «Слышь, я тебе щас в бороду, во-первых, ляпну, а во-вторых, приедут люди, найдут тебя в этом городе и сломают и тебя, и всю твою семью». Раньше с казанского участника группировки вот такой же спрос был. Ездили прямо, обидчиков искали, находили – мент, не мент – без разницы.
В начале 1990-х на «Белом лебеде» была ломка, туда шел этап казанский и параллельно ехали с этапом машины [с казанскими пацанами] и прямо в город заезжали. Не приняла же тюрьма этап этот. Ну что там местные менты. Они кто такие? Инспектора – ребята молодые, у них семья, дети, кредит, машина, они же понимают, что он в тюрьме там что, жить останется, что ли? Ну он же выйдет. А тут все машины стоят с татарскими номерами. Он же до дома не дойдет. Вот так вот раньше было. Развернули просто, отправили татар обратно. Поэтому до сих пор за казанских говорят «О, казанские, казанские!», потому что такое было действительно.
1973 г.р. Михаил С. (имя изменено)
Участник группировки «Хади Такташ» с 1980-х
Раньше и в суд обращаться, и гаишников вызывать было западло, а сейчас это в порядке вещей. «Красные» или «черные» – может, когда в системе находишься, в такой среде, это как-то и влияет [на твою жизнь], но в нашем случае, скажу так, у нас срока по двадцать лет. Ну, представляешь, какие там «черные», «красные»? Это как игры детские сейчас воспринимается.
1971 г.р. Юра Старый И. (имя изменено)
Участник группировки с 1980 года
На улице ты авторитет, а за забором еще хуй знает кто такой. Переобували многих, кто-то просто по воровской тропе шел дальше, кто-то в мужики. В 1990-е и в зонах все по-другому пошло. Все от хозяина зависит, один скинет все на блатных – те в шоколаде, сами правят миром; другой начнет душить – блатные или раскручиваются и уезжают на другую зону, или скачут как на сковородке.
Женя Ан (имя изменено)
Вступил в группировку Приволжского района в 1990-х
Когда я в очередной раз был на первой тюрьме, ждал суда, зашли к нам в камеру оренбургские гангстеры, только-только с карантина. Пошли вопросы: телефон есть? Наркотики есть? Проституток можно? На все получили ответ «нет». Тогда они нас спрашивают: как вы здесь живете? И тогда я отчетливо осознал, что нет у нас в Казани никакого хода давно, все развалено, идею опошлили, и вообще все преступное у нас, вся начинка – это тухляндия, а дальше только хуже станет. Что и подтвердили последующие отсидки.
1974 г.р. Рамиль К. (имя изменено)
Участник группировки «Новотатарская» с конца 1980-х
В 1970–1990-х годах в Казани на Воров мало кто из ОПГ ориентировался, в большей степени жили своим. Тогда многие улицы придерживались примерно такого негласного девиза: «У нас у самих своя голова, и мы сами между собой все порешаем». До 2000-х годов Казань была одним из немногих городов России, где Воры не приживались. Но с нулевых ситуация стала меняться, и на Воров равняется все больше и больше людей и молодежи.
1973 г.р. Михаил С. (имя изменено)
Участник группировки «Хади Такташ» с 1980-х
А сейчас как дела обстоят? Блатные вот эти, которые себя так называют, могут подойти, у любого мужика забрать телефон. Сам я знаю прямо конкретно, по факту – на свободе он работал в салоне сотовой связи, продавал телефоны, а здесь блатной. Мужик уснул, телефон оставил на тумбочке. Подошли, забрали «за халатное отношение» у него. Не во всех лагерях, но где-то такая практика есть: пользуешься телефоном – плати в месяц по триста рублей в общак. Все поставлено на коммерческую основу, за все платишь. Сам ты затянуть телефон не можешь: за дорогу, за ноги – плати. Ты не можешь сам договариваться, только через блатных, а через них – это, соответственно, через администрацию, потому что все так называемые блатные, они на самом деле все с администрацией. Как администрации надо, так они всё и решают. Приоритет – чтобы изолятор грелся, а администрация этим спекулирует. Если хотите, чтобы в изоляторе были сигареты и чай, тогда давайте, чтобы, скажем, на половину стало меньше телефонов в колонии. Соответственно, эти телефоны собираются, сразу куда-нибудь сдаются. В общем, идет такая игра не в пользу блатных – как администрации надо, так и будет.