15. Выход?
Ньют ждал, пока она проглотит очередную ложку. Его взгляд был неподвижен, будто он что-то взвешивал в уме. Потом он, наконец, нарушил тишину:
— Давай поговорим лучше о том, что ты бормотала во сне. — Его голос звучал спокойно, но слишком ровно. — Кто такой Винс? И что за выход, о котором ты будто бы знаешь?
Келли замерла. Ложка зависла в воздухе, каша медленно стекала обратно в миску. Она подняла глаза на Ньюта. В них мелькнуло искреннее недоумение, даже тревога.
— Я? — она еле заметно усмехнулась, но в этой усмешке не было лёгкости. — Я ничего не помню. Не знаю никакого Винса. И выхода тоже.
— Келли, — Ньют наклонился ближе, положив локти на колени. — Ты говорила во сне. Ты называла имя и повторяла его постоянно. Ты думаешь, я просто оставлю это без внимания?
Она крепче сжала пальцы вокруг деревянной ложки. Челюсть напряглась.
— Я не помню, — твёрдо сказала она. — Совсем. Может, это просто... чушь. Сны ведь не всегда имеют смысл.
— Сны — да. Но ты называла имя. Постоянно. Винс твой близкий человек? Не знаю, может друг или родственник— Его голос стал мягче, но упорнее. — Ты уверена, что ничего не знаешь?
Она откинулась на спинку ящика, глядя куда-то мимо него. Сердце билось неровно. Слово «Винс» отдавалось в висках, будто она уже слышала его раньше, но слишком глубоко, чтобы вытащить наружу. Она прижала ладонь к лицу.
— Нет. Ничего, — повторила Келли. — Может, я была с кем-то раньше. Но теперь я здесь. И я не знаю больше, чем остальные.
Ньют долго молчал. Он наблюдал за ней так внимательно, что ей казалось — он сейчас разрежет её взглядом на части, чтобы достать правду. Но потом он выдохнул и откинулся назад, глядя в сторону костра.
— Ладно. Если ты говоришь, что не помнишь, значит, не помнишь, — наконец произнёс он. — Но, Келли... — он снова посмотрел на неё. — Если когда-нибудь что-то вспомнишь, расскажи мне первой. Не Алби. Не Минхо. Мне.
Она удивлённо нахмурилась.
— Почему тебе?
Ньют чуть усмехнулся, но улыбка получилась печальной.
— Потому что остальные скорее испугаются и обвинят тебя, чем попытаются понять. А мне всё равно, даже если ты человек ПОРОКа, ведь ты здесь одна, среди всех этих парней, и тебе тяжелее всех. Поэтому я постараюсь что-то придумать, чтобы помочь. Ты понимаешь меня?
Келли медленно кивнула. Но внутри у неё всё дрожало. Имя Винс будто эхом звенело под кожей, а вместе с ним неясное чувство утраты. Она сжала зубы.
— Хорошо, — выдохнула она. — Если вдруг что-то вспомню, обязательно скажу
Он кивнул, удовлетворившись этим крошечным обещанием.
Но сам себе он не поверил.
Солнце поднималось всё выше, воздух становился вязким, тяжёлым от жары, а Келли сидела в тени у стены одной из хижин. Её миска уже давно была пуста, и только лёгкая тяжесть в желудке напоминала, что Ньют действительно заставил её доесть всё.
Она смотрела, как остальные работают. Бегуны давно ушли в Лабиринт, их быстрые силуэты растворились в воротах ещё до рассвета. Теперь вокруг кипела привычная жизнь Глэйда: одни таскали доски для починки ограждений, другие собирали овощи, кто-то чистил инструменты, а несколько мальчишек бегали по кругу, тренируясь.
Келли хотелось встать и присоединиться. Хотелось хоть чем-то доказать, что она не слабая, что её не нужно жалеть. Но стоило ей пошевелиться, как голос Ньюта всплывал в голове: «Ты должна отдохнуть. Я не позволю тебе снова валиться на глазах у всех».
Она сжала пальцы на коленях и осталась сидеть.
Тело казалось чужим: всё ещё немного дрожало, хоть температуры уже не было. Голова была ясной, но мысли... мысли текли в одну сторону.
Винс.
Кто он? Почему это имя крутится в её подсознании, как осколок? Она никогда не произносила его вслух наяву — только во сне, если верить Ньюту. Но само звучание будоражило. Мужчина? Друг? Враг? Кто-то, кого она потеряла?
Она пыталась вытащить хоть что-то из глубин памяти. Закрывала глаза, прижимала виски ладонями. В темноте под веками вспыхивали образы: вспышка света, гул шагов, чей-то смех — или крик? Но каждый раз всё исчезало, оставляя только пустоту и боль.
— Винс... — шептала она почти беззвучно, пробуя имя на вкус. Оно отзывалось в груди странной теплотой и одновременно тоской.
Иногда ей казалось, что стоит чуть сильнее напрячься — и она вспомнит. Но память ускользала, как вода сквозь пальцы.
Часы тянулись мучительно долго. Она наблюдала, как Чак носится за старшими, стараясь помочь. Как Галли громко командует, таская камни. Как Алби разговаривает с другими, объясняя, что к чему.
Все были заняты. У каждого было своё место. Только у неё — нет.
Келли кусала губу, чувствуя, как нарастает злость.
Но сегодня у неё не было права доказывать это. Сегодня она была лишь наблюдателем.
— Отдыхай, — сказал бы Ньют, если бы заметил её взгляд.
И от этой мысли становилось ещё тяжелее.
Она обняла колени и уткнулась лбом в них. Мысли снова и снова возвращались к одному.
Винс. Выход.
Что если это было не просто бредом? Что если в её голове действительно остался кусочек ответа? Может, Винс знал, как выбраться из Лабиринта. Может, он говорил ей об этом когда-то. Может, именно поэтому её сюда и отправили.
От этого предположения становилось холодно, несмотря на жару.
Келли медленно подняла голову и посмотрела на Лабиринт. Огромные каменные стены стояли недвижимо. Ворот уже сомкнулись за бегунами. Серые, чужие, они будто наблюдали за ней в ответ.
Если я вспомню... если действительно знаю какой-то выход... смогу ли я сказать об этом? Или они подумают, что я опасна?
Перед глазами вспыхнуло лицо Ньюта. Его взгляд, серьёзный и прямой. Его слова: «Если когда-нибудь что-то вспомнишь, расскажи мне первой. Не Алби. Не Минхо. Мне.»
Она стиснула зубы. Доверие. Опора. Но стоит ли?
Весь день она провела наблюдая, думая, мучаясь собственными мыслями. Еда казалась далёкой, разговоры пустыми. В центре её мира было только одно имя, кружащееся в голове, словно тень от давно потерянного человека.
Винс.