Невидимая нить

Тусклый свет лампы подрагивал, будто пытался уловить пульс молчания.
Кабинет был одинаковым все дни. Одна и та же чашка с выцветшим краем, один и тот же ковёр с вытертым центром, один и тот же стул, скрипящий, когда пересаживаешь ногу.
Запах — как всегда: что-то между ромашкой и бумагой. Тихий, почти нежный, но такой, что хочется вытереть руки о штаны, словно что-то липкое к ним прилипло.

Он смотрел в угол. Не на человека напротив — туда, где стена сходилась с потолком

Искал там ответ? Или пустоту, в которой легче не думать

Голос был профессионально-теплым — из тех, что не согревают, а просто поддерживают нужную температуру в комнате

— Как давно это началось?

Он не ответил сразу. И не потому, что не знал. Просто — как рассказать о том, что не началось в какой-то конкретный день?
Это не как простуда, не как авария, не как смерть. Это медленно, как плесень на стене — ты не замечаешь, пока не становится стыдно за то, что жил в этом слишком долго.
Наверное, с детства, — хотел сказать. Но промолчал.

— Были ли периоды, когда вы чувствовали себя лучше?
Вопрос — как лёгкий нажим на синяк. Не больно, но ты знаешь, что он там.
Он пожал плечами.
Были. Наверное.
Когда тёплый чай, когда рисунок складывался точно так, как виделся в голове. Когда кто-то звал по имени не потому, что надо, а просто... потому что знал, что ты есть.

Но это всегда проходило.

Пауза затянулась. В тишине даже стрелка часов казалась громче мыслей.

Он невольно посмотрел на руки. Большой палец был в крови — он до боли отковыривал заусенец всё время, пока молчал

Иногда в этих руках бывали книги. Иногда — угольный карандаш.
Сейчас — ничего.

— У вас бывают трудности со сном?
Он кивнул. Медленно. Как будто это был не вопрос, а констатация.
Ночи были странными. В них не было снов. Только мелькание теней за веками, и резкое пробуждение.
Не от кошмаров — от тишины.
Такая тишина, в которой хочется заорать, но ты не можешь выдавить даже вздох.

—Бывает чувство... будто вы не совсем здесь? Вроде в своём теле, но как на заднем ряду кинотеатра?

Он снова кивнул.
Иногда — как будто смотришь на себя со стороны. Не в смысле "вышел из тела", а в смысле — вышел из жизни.
Ты идёшь, ешь, улыбаешься, но как будто за стеклом. И никто не замечает, что стекло там вообще есть.
Ты вроде бы и среди людей, но — внутри ничего не двигается.

Он впервые посмотрел на человека напротив.
Психотерапевт сделал пометку. Очень лёгкую. Почти из вежливости.
Он это знал. Это не было про понимание. Это было про форму.
Чтобы заполнить графу.

— Вам когда-нибудь хотелось исчезнуть?
Он не ответил.
Но впервые за долгое время — улыбнулся.
Так, как улыбаются не вслух. Только внутри.

В этой улыбке не было ни радости, ни злобы. Только усталость человека, который наконец-то договорился с собой о чем-то важном

Просто — тишина, которая знала ответ.