Избранная [Justin Bieber]

  Жаль, что это происходит не так долго, сколько бы хотелось, потому что меня тошнит. От страха, трусящихся рук и нехватки воздуха, выворачивает наружу, как только я успеваю добежать до ванной комнаты.

Включаю воду в душе и, скинув платье к ногам, прислоняюсь спиной к стеклянной стене кабины, позволяя теплым каплям воды стекать по моему телу.

Если со мной случится что-то подобное этой ночью, завтрашним днем или в ближайшие несколько суток, то я сойду с ума.

Говорить то, что за день прошло слишком много, неуместно. Потому что норма приключений, которые со мной когда-нибудь случались, заканчивались четвертью сегодняшнего утра.

Больше всего на свете я хотела сейчас укутаться в теплое одеяло, подобрать под себя ноги и положить голову на мягкую подушку, ощущая теплые мужские объятия, которые чувствовала первые несколько дней после нашей с Марком свадьбы.

Но я была уже не та. Марк был не тот. Все это казалось смутным и потерянным где-то в далеком прошлом, которое я хотела забыть, как страшный сон.

Выключаю воду и, выйдя из душевой кабины, накидываю мягкий, махровый халат. В маленькой комнате включены две настольные лампы по обеим сторонам кровати. Мистер Бибер поднимает голову и наблюдает за тем, как я присаживаюсь на противоположный край кровати, опускаясь на ее твердоватую поверхность всем своим телом.

Прикрываю глаза и желаю оказаться в другом месте, потому что не имею ни малейшего понятия, что должна делать дальше.

Свет сзади меня потухает, и мужская ладонь ложится на мое бедро. Он немного ерзает на кровати и пристраивается сзади меня.

— Мистер Бибер?

— Да, Куинн?

— Сколько еще раз мне придется прощаться с жизнью, прежде чем я уйду навсегда?

Я чувствую, как он приподнимается на локтях, а затем, накрыв ладонью мое плечо, поворачивает меня к себе лицом.

— Не смей у меня такое спрашивать, Куинн. Не смей даже думать об этом.

Я тяжело сглатываю, наблюдая за тем, как его брови сошлись на переносице.

— Он ведь не оставит меня в покое?

— Я больше не допущу того, чтобы он сделал тебе больно, — тихо проговаривает он и касается кончиками пальцев моей щеки. — Ты доверяешь мне?

Я сглатываю и задерживаю взгляд на его влажных губах.

— Доверяю.

— Тогда скажи мне, что я должен сделать, чтобы тебе стало легче? — интересуется он и ведет кончиком пальцем от щеки к подбородку.

«Взять меня», — мысленно шепчу я и жадно наблюдаю за его губами.

— Поцеловать меня, — слетает с моих губ, и я задерживаю дыхание.

Он наклоняется чуть ниже, и касается губами моей щеки.

— Ниже, — выдыхаю я, захватывая губами легкие.

Мистер Бибер аккуратно проделывает дорожку поцелуев от моей щеки и до шеи. Замирает и будто ждет дальнейших указаний.

— Попробуй меня, — приказываю я и боюсь, что он не сделает этого.

Чувствую, как что-то колкое касается моей шеи и вздрагиваю. Это его щетина, и я незамедлительно хочу приказать ему оказаться там, где становиться мокро.

Он приоткрывает влажные губы и покусывает кожу на моей шее. Оставляет маленький засос и перекидывает ногу так, чтобы я была полностью под ним. Вот как оно, быть под самим мистером Бибером.

— Скажи мне, Куинн, — шепчет он.

— Возьми в ладони мою грудь, — задыхаюсь я, и он тянется к ремню на халате, открыв меня для себя полностью обнаженной. Кладет ладони на мою грудь и сжимает ее.

Я выгибаюсь под его сильными руками ему навстречу и чувствую, как мое тело жаждет чувствовать его. Прижиматься к нему.

Мистер Бибер наклоняется и, прикусив сосок на правой груди, тянет его, затем облизывает и снова тянет.

— Ниже, — шепчу я. — Прикасайся ко мне ниже.

Замечаю на его губах хитрую улыбку, а в глазах построение какого-то плана.

Он раздвигает мои ноги шире и опускается, прислоняясь своим возбужденным и твердым членом к моему клитору. Делает толчок, и я сбиваюсь с привычного ритма дыхания. Еще один, и мой живот скручивает в тонкий узел от возбуждения.

Я кладу руки на его ягодицы, и поднимаю ноги выше желая, чтобы он вошел в меня.
Его руки блуждают по моему телу, но он не снимает свои боксеры. Его член становится более твердым, и я готова содрать с себя кожу, лишь бы он оказался на мне.

— Скажи мне, Куинн, чего ты хочешь.

— Войди в меня.

Он снова толкается в меня, и я чувствую легкую волну блаженства, которая тут же ускользает.

— Так? — спрашивает он.

— Нет, — хныкаю я и раздвигаю ноги еще шире.

Хватаюсь за край его боксёров, чтобы стянуть, но в наказание получаю еще один толчок в место, где уже совсем мокро. Он не останавливается. Делает еще один, и еще. Я запрокидываю голову назад и начинаю тихо стонать, потому что эти движения приносят мне достаточно удовольствия.

Накрываю ладонями его ягодицы и буквально вталкиваю в себя. Его тихие вздохи сбивают меня с каких-либо мыслей, и я ловлю себя на том, что буквально через минуту могу кончить лишь от того, что он прижат ко мне своим членом, или даже от того, что я просто касаюсь его ягодиц.

Он нагибается еще ниже, прижимаясь к моей груди и, резко толкнув, останавливается. Я часто дышу и пытаюсь понять, почему он это сделал.

— Скажи... — шепчет он.

— Что сказать?

— Назови меня по имени, Куинн. Кончи и выкрикивай его так громко, чтобы слышали все в этом отеле.

Он задирает мои ноги выше и начинает толкаться в меня сильнее, отчего я чувствую сильную пульсацию между своих ног и нарастающее блаженство. Его запах, его хриплые вздохи, его щетина, касающаяся моей шеи.

— Джастин, — выдыхаю я, словно мантру.

— Громче! — приказывает и придерживается рукой за стену, толкаясь в меня.

Я громко вскрикиваю от нахлынувшей на меня волны оргазма, сжимаю в кулаки белую простынь.

Я хочу еще. Больше, сильнее, больнее.

И он продолжает.

Хватает меня за руки и заводит их вверх, нависая надо мной и погружая в сладостные муки. Я хочу прикусить его алые губы до крови, прижаться губами к его шее и оставить на ней то, что напоминало бы обо мне каждый раз, когда бы он дотрагивался до этого места кончиками своих пальцев.

Я хочу, чтобы он кончил. Хочу, чтобы так же кричал мое имя своими мокрыми губами. Хочу...

Он утыкается лицом мне в шею и хрипло стонет, останавливая свои толчки. Отпускает мои руки и ведет ланью вниз, накрыв то место, где у меня все еще горячо.

Я надеюсь, что он продолжит, но он поднимает руку и проводит ей по моему бедру, заботливо накрывая меня атласной пристанью.

— Джастин? — зову я, и он замирает. — Ты так и не поцеловал меня.

Мистер Бибер пододвигается ближе ко мне и склоняется, коснувшись губами моих губ.
Легкие, горячие, настойчивые.

Произносить его имя... целовать его в губы, дотрагиваться до него, это как что-то новое для меня. Как маленькое открытие навстречу к мужчине, которого я могу называть по имени не только в постели.

Он отстраняется, и я готова продать душу дьяволу, лишь бы он навсегда остался здесь, взбудораженный, вспотевший и слишком сладкий, чтобы его не хотеть.