глава 17
Лука Моретти
Я обнимал её, крепко прижимая к себе, словно боялся, что она может исчезнуть, раствориться в воздухе, как утренний туман. Её запах — мягкий, тёплый, с лёгкой горчинкой дорогих духов — кружил мне голову. Я вдыхал его глубоко, будто в нём было что-то жизненно необходимое для меня.
— Может, хватит? — пробурчала она, слегка отстраняясь и делая попытку встать с моих колен.
Я не позволил ей этого. Ладонь, лежавшая на её талии, лишь крепче прижала её к себе.
— Ты обещал, что просто обнимешь меня и отпустишь, — напомнила она. — Мы так уже час сидим.
Я усмехнулся, чувствуя, как в уголках губ расползается довольная улыбка, и мягко коснулся её щеки губами. Она замерла на мгновение, а потом смутилась, отвела взгляд.
— Тебе не нравится сидеть на мне? — спросил я, приподнимая бровь и изучая её реакцию.
Она отрицательно покачала головой.
— А если без вранья? — уточнил я, глядя ей прямо в глаза.
Она снова покачала головой, но в этот раз чуть быстрее, словно боялась, что я замечу правду.
Я медленно, почти лениво, скользнул рукой к её затылку, переплетая пальцы с её волосами, и потянул её к себе.
— Максимум один, — произнесла она тихо, словно оговаривая условия сделки.
Я чуть качнул головой, не отрывая взгляда от её губ.
— Мне не хватит одного поцелуя.
Она закатила глаза, явно намереваясь высвободиться.
— Не мои проблемы, тогда останешься ни с чем, — бросила она с вызовом.
Я усмехнулся.
— Останусь ни с чем? — тихо повторил я и впился в её губы.
Этот поцелуй не был осторожным или мягким. Он был требовательным, почти жадным. Я прижимал её ближе, чувствуя, как она пытается упереться ладонями мне в грудь. Её губы были тёплыми, чуть дрожащими, а дыхание сбивалось, словно она боролась с собой, чтобы не поддаться. Я на секунду усилил напор, вбирая вкус её рта, ощущая, как тонкий запах её духов перемешивается с теплом её кожи.
Она выдохнула что-то похожее на мой имя, но я не слушал. Её ладонь скользнула к моему плечу, будто она готова была оттолкнуть меня, но я держал её слишком крепко.
— Хватит... — прошептала она сквозь поцелуй, но я сделал вид, что не слышу.
— Достаточно... — повторила она чуть громче.
Мои губы всё ещё были на её губах, и я не собирался останавливаться. Мне казалось, что, отпустив её сейчас, я потеряю что-то важное, невозвратное.
Она резко отстранилась, и я позволил ей это сделать. Она поднялась с моих колен, вытирая губы рукой, будто пытаясь стереть сам факт прикосновения.
Я нахмурился.
— Я тебе противен?
Она остановила движение руки, посмотрела на меня и с холодной ясностью сказала:
— Нужно было давно это понять.
Эти слова ударили неожиданно сильно. Я замер, глядя на неё, а она, не добавив ни слова, развернулась и вышла из комнаты.
Я думал, что не только я кайфовал во время поцелуя. Думал, что между нами что-то было. Но похоже, это было только для меня.
Что я сделал ей плохого? Я ведь никогда не бил её... ну, почти. Не кричал без повода. Я же заботился о ней. Или она до сих пор держит обиду из-за своего любимого Томи?
Я встал с дивана, злость и непонимание бурлили внутри, и пошёл за ней.
Она уже стояла внизу, обувалась, застёгивая ремешок на ботинке. В руке было её пальто.
— Куда ты? — спросил я, спускаясь по ступеням и приближаясь.
Её глаза странно блестели, а на лице играла улыбка. Улыбка, которая показалась мне вызывающей.
— Я еду в больницу, — сказала она, словно ничего не случилось.
Я нахмурился, подойдя ближе.
— У тебя что-то болит?
Она покачала головой.
— Томи выписывают.
Чёрт.
Я резко схватил её за запястье и подтолкнул обратно в дом.
— Ты никуда не едешь.
— В смысле? — она вырвалась и отступила на шаг. — Я должна его увидеть!
Моё терпение лопнуло. Я схватил её за шею, притянув её лицо к своему.
— Значит, после нашего поцелуя ты чуть ли не плачешь от злости, тебе неприятно. Я тебе противен. А как к Томи идти, так пятки сверкают?
Мой голос был хриплым от злости и ревности.
Она ударила меня кулаком в лицо, отчего я невольно отшатнулся, разжав хватку.
— Да! Всё верно! Ты мне противен. А Томи — нет. Я люблю его! Люблю, как брата!
Я сжал зубы, подхватил её за плечи и с силой прижал к стене. Она ударилась и сползла на пол.
— Не как брата ты его любишь, а как мужчину! — произнёс я, наклоняясь к ней. — Но он тебе никто. Никто, слышишь? Ты моя!
Она поднялась, пошатываясь, и села на диван. По щеке скатилась слеза.
— Лучше бы ты меня тогда убил, — тихо сказала она. — Я ненавижу тебя. Мне невыносимо жить с тобой.
Я криво усмехнулся, подходя ближе.
— Не выносимо? Сука, ты должна быть благодарна! Я забрал тебя, сделал из тебя сильнейшую киллершу...
— При этом не пуская меня на миссии из-за своей тупой ревности, — перебила она.
— Не перебивай меня, — рявкнул я и сел рядом.
— Я дарил тебе цветы. Караулил твои сны по ночам. Ты кричала от кошмаров — я будил тебя, успокаивал, держал в объятиях, пока ты снова не засыпала. Я оберегал тебя, помогал, слушал, целовал, обнимал... А в ответ я слышу только: "Ты мне противен", "Я ненавижу тебя". Разве я это заслужил?
Она молчала.
Я схватил вазу со стола и со всей силы бросил её в стену. Хруст осколков отдался в ушах.
— Ответь! Почему ты меня не любишь?!
Она продолжала молчать. Даже не взглянула на меня.
И вдруг... в голове всплыло другое лицо. Мамино.
— Мама, прости... — я стоял на коленях, сопли и слёзы текли по лицу. — Я не знал, что надо было делать первый вариант, а не второй... Я исправлюсь. Клянусь!
— Заткнись! — крикнула она и ударила меня мокрой тряпкой по лицу.
— Мама, я правда не знал! Слышишь?! — мой голос дрожал.
Молчание.
— Мама, ты меня слышишь? Я исправлюсь. У меня будет "пять". Обещаю...
Опять молчание.
— Мама... — мой голос сорвался.
Я моргнул, возвращаясь в реальность. Глаза жгло. Я медленно отошёл к окну, провёл ладонями по лицу.
— Иди, — сказал я тихо, не оборачиваясь. — И можешь больше не возвращаться.
Она застыла на месте. Я повернулся, чтобы посмотреть на неё. Наши взгляды встретились — её глаза были полны боли, но в них уже не было страха.
Она встала и вышла.
Дверь за ней закрылась.
А в комнате остался только запах её духов и мои пустые руки.