Ангел Черного Дьявола [18+]: «Любовь, рожденная во тьме» Мафия!

«Лучше всего он умел играть с разумом человека. Но его собственное прошлое играла с ним горазда безжалостный!» © M.A.S

     ***Арслан

     «— Твоя мать, мне интересно, она знала, что родила такого монстра, как ты? Если бы она знала, какими ты будешь, сколько жизни ты отберешь и сколько страданий ты принесешь в этот мир, она бы наверное убила тебя ещё в колыбели, пока ты ещё был во плоти невинного ребенка! Я бы убила такого чудовище как ты!»

      Её слова снова и снова повторялись в моей голове, вызывая жгучую ненависть и боль в груди!

     Эта девочка ничего не знала о моем прошлом! Абсолютно ничего, но говорила так уверенно. И самое худшее осознания и боль для меня была из-за того, что она, чёрт возьми, была права от части! И это разрывала мою грудную клетку на миллионы частей.

     — Вставай! — я ворвался в комнату наблюдения, и схватил парня, который сидел за компьютерами. — Проваливай отсюда! — я вышвырнул его из комнаты, а потом сел за компьютер и вывел на большой экран запас с темницы где была Руя!

     Она шла от одного угла темницы в дорогой угол, нервно оглядываясь и вздрагивая от любого шороха. Вдруг она закричала, прижалась к стене, и начала махать руками, кажется это была из-за крыс. После она скользнула вниз по стене, закрывая глаза руками.

     — Черт! — я вздохнул и закрыл глаза.

     Нельзя водится на её слезы! В этот раз я не буду мягким и милосердным! Нужно вернуться к своим заводским настройкам и хватит уже сходит с ума из-за неё! Она перешла грань дозволенного! Я никому не позволю манипулировать с собой, а этой девчонке вовсе!

     Руя подняла голову и посмотрела прямо в камеру, в мои глаза, а потом встав на ноги, подошла ближе.

     — Я знаю, что ты сейчас наблюдаешь за мной, больной психопат! Знаю! — это девушка была умной, умей чем я думал. — Ты думаешь, что я сломаюсь и буду просить прощения? — она рассмеялась, и покачала головой. — Никогда! Я не буду просить прощения за то, что сказала! Потому что я не сожалею о своих словах! Ни капли. Я бы сказала гораздо больше, если бы ты не пытался меня задушить. Не жди, я не буду просить прощения, — от её слов волна ненависти и ярость поднялся во мне, я одним рывком сметаю все со стола, а потом закричал и ударил кулаком по столу.

     — Посмотри, что ты скажешь спустя несколько часов, Руя Ильгаз! Посмотрим.

     ***Руя

     Кромешная темнота, которое гулким эхом отдавалось в ушах, я ладонями сжала их, пытаясь заглушит эти воспоминания, который мучили меня. Воспоминания о смерти моей матери так и крутились в моей голове, я не могла перестать думать и вспоминать о том день.

     Я положила голову на свои колени, и закрыла глаза, выдыхая полной грудью, а потом вспомнила папу…
    
     Руя 5 лет.

     Я бежала со всех ног, пыталась догнать птичку, была глубокая ночь, и сейчас я должна была быть в своей кроватке как и мой брат, но из-за голубя который залетела в мою комнату, а потом упорхнула, я не смогла уснуть. У неё была сломана крыло, и она не могла хорошо лететь, я так переживала за неё, что выбежала за ней. И сейчас я была достаточно далеко от дома, почти у огромных стен, который ограждали наш дом.

     Белоснежный голуб крутилась у кустов, её больное крылышко не двигалась. Я осторожно, чтобы не напугать её, начала шага к ней, и только хотела взять, как раздались шаги, а потом и голоса.

     — Руя?! Доченька?! — это был голос папы, услышав его, я замерла не двигаясь, как и голуб.

     Спустя минуту появился папа, который был взволнован.

     — Вот ты где, моя дорогая, — папа присел рядом со мной на корточки, даже сейчас он был выше меня, и таким большим, что я выглядела совсем крошкой рядом с его фигурой. — Папина принцесса, куда ты сбежала? Мама место себе не находит. Знаешь, как мы волновались, когда не нашли тебя в комнате? — папа обвел рукой мое тельца и я прижалась к его груди. — Почему ты в такой холод вышла из дома, ещё и в одной пижаме? — папа снял с себя кардиган и укутал им меня. — Почему ты вышла?

     — Птичка, — я указала на месте где несколько минут назад стояла голуб, но сейчас её уже не было. — Папа, где она? Куда она упорхнула? — я только хотела выйти из папиных объятий, как он поднял меня на руки и встал.

     — А ты куда собираешь упорхнуть, моя птичка? — прижимая меня к себе, с беспокойством спросил он.

     — Папочка, птичка была ранена. У неё была сломана крыло, она не могла лететь. Давай найдем её. Жалко же, она может умереть в такой холод, — опечалено шепнула я, и папа поцеловал меня в лобик.

     — Я сейчас прикажу Догану, он возьмёт парней и они начнут поиски. Мы найдем твоего друга, — я посмотрела на него с широк распахнутыми глазами.

     — Правда-правда, найдешь? — с надеждой смотрела на него, мой папа кивнул.

     — Если моя принцесса просит то, я его даже на другом конце света найду! — я рассмеялась, а потом обняла его за шею, мои руки крепко обнимала его.

     — Папочка, я тебя люблю! — воскликнула я, и мой папа рассмеялся и щёлкнул меня по носику.

     — Папа тоже любит тебя, моя красавица! А теперь быстро в кроватку, пока мама нас обоих не поругала! — мы оба рассмеялись.

     Папа понес меня обратно домой, а я всё смотрела назад, в надежде увидеть птичку, но её не была.

     — Спи, моя принцесса, — папа сел на край моей кроватки, и поцеловал в макушку. — Ночник оставить, да? — спросил он, а я посмотрела на Риза, который уже заснул, а потом посмотрев на папу покачала головой. — Почему? Ты же боишься темноты, и не может заснуть без света, — удивлено сказал папа.

     — Но Риз не любит спасть со светом, — показав на своего брата, шепнула я. — Если я буду жаловаться, ты разделишь наши комнаты, а я не хочу спать без братика, — надув губы, прошептала я.

     — Но ты боишься темноты, малышка моя.

     — Остаться без братика я боюсь больше, — мой папа улыбнулся и взяв мое лицо, поцеловал меня в лоб.

     — Ты слишком многим жертвуешь ради брата, — я отрицательно замотала головой. — Но ты очень храбра, девочка, знаешь вид?

     — Правда храбрая?

     — Очень. Ты девочка с волей и сердцем льва! Ты настолько храбрая, что несмотря на свои страхи идёшь на риск. Ты не можешь спать без света, но ради того, чтобы быть с братом, переборола свой страх. Ты боишься темноты, но ради того, чтобы спасти жизнь птички, ты пошла за ней. Что это если не храбрость, моя принцесса? — я пожала плечами. — Храбрый человек это не тот кто ничего не боится, а тот кто боится, но делает! Ты такая, моя малышка с храбрым сердцем!

     — Значит мне принц не нужен как другим принцессам? — папа негромко рассмеялся, а потом погладил меня по волосам.

     — Никогда не надейся на кого-то кроме себя, моя дорогая. Ты моя дочь. Ты — Руя Ильгаз! Дочь Тахсина Ильгаза. Дочь своего отца, моя любовь. Ты храбрая, умная, упрямая и очень сильная девочка. Так что ты не нуждаешься в принцах, чтобы доказать всем себя и стоять на своих ногах! Ты сможешь всё, что захочешь. Если что-то решила, не слушай никого! Даже меня. Особенно не слушай тех кто говорит, что ты не справишься потому что ты девушка. Женщины эта самый сильный и стойкий творения! И не один мужчина не может быть более терпелив чем женщина! Помни: за каждым королем стоить сильная и стойкая королева! Король без своей королевы ничто!

     — Как ты и мама? — папа улыбнувшись кивнул

     — Как я и твоя мама! Придет день и ты тоже выйдешь замуж. Но не за принца, а за короля, за спиной, которого ты будешь стоять, как и твоя мать! Договорились? — подмигнул он.

     — Только с одним условием, — серьезно проговорила я, и папа удивлено уставился на меня.

     — Я слушаю, маленькая Госпожа!

     — Я всё равно буду твоей дочерью! Всегда! — папа рассмеявшись, взял меня и посадил себе на колени.

     — Малышка, неважно, что случится и сколько тебе будет лет. Будешь ли ты подростком, молодой девушкой, взрослой женщиной, или же уже старушкой, я всегда буду твоим папой, а ты моей маленькой дочуркой! Так будет всегда! — я положила голову ему на плечо, папа погладил мои волосы, и поцеловал в макушку.
  
     — Папочка, — я взяла его большую ладонь. — Ты же найдешь птичку?

     — Конечно, моя крошка. Я найду твою птичку и мы её величаем, а потом отпустим!

     Тогда мой папа на завтрашний день нашел голубя, мы вместе величали её, а потом отпустили на свободу. Но те слова моего отца всегда оставались со мной. Я женщина и я должна этим гордиться и не позволять себя сломать! Никогда!»

     ***Руя

     И сейчас сидя в этой темнице, я знала, что не буду просить прощения за те слова, не буду склоняться только из-за страха перед ним. Я боялась Арслан, отрицать это была без смысла, но я не собираюсь показывать свой страх, потому что если ты одни раз покажешь свой страх перед своим врагом, то это уничтожить тебя!

     Ты сломаешь и сгоришь, превратившись в пепел! Лучше достойная смерть, чем трусливая жизнь! Так всегда говорил мой отец и я с ним была согласна!

     Я не помню сколько уже прошло с того момента как я здесь оказалось, но тело все горело изнутри, а мне была безумно холодно, начался озноб, моя рана начала слишком сильно болеет, а перед глазами мелькала черный тени, в ушах звенит звуки выстрелов, крики, боль, кровь, и глаза мамы.

     Железный двери открылись, и ворвался свет, я закрыла глаза рукой, кто-то вошёл, я слышала звук шагов, и когда большая фигура остановилась рядом со мной, я попыталась встать, но ноги покосились, и я упала, закашляла, острая боль пронзила живот. Я застонала от боли, и сжала зубы, прорычала.

     Этот человек садится рядом со мной, а потом осторожно берёт меня на руки, я пытаюсь разглядеть его, но из-за темноты и слабости во всем теле, ничего не выходит. И я роняю голову ему на плечо. Это не Арслан, запах этого мужчины был другим, но очень знаком мне.

     — Интересно в кого ты такая упрямая? — слышу бархатный голос, и понимаю кому этот голос принадлежит. Арман Эмирхан!

     — Арман?...— это было единственное, что я сказала, а потом глаза закрылись.

                                   ***
     — Брат?

     Адам вошёл в комнату брата без стука, Лайя, которая завязывала Арману галстук подпрыгнула от неожиданности.

     — Адам, ты разучился стучать, прежде чем входит в комнату? — сняв неудачный галстук с шей, спросил Арман.

     — Прости, я не хотел…— поджав губы, шепнул мальчишка.

     — Ладно, говори, что случилось. Ты что-то хотел? — уже более спокойно спросил брат.

     — Да, Арслан с ума сошел. Он запер Рую в темнице, но она же больно, а вдруг её рана начнет кровоточить? — обеспокоено сказал Адам, и Арман ничего не сказав вышел из комнаты.

     — Почему он запер её там? — расстреляно спросила Лайя, Адам пожал плечами и вышел за братом.

     Арман спустился в подвал, и зашёл в комнату наблюдения, его тут же поприветствовал молодой человек.

     — Покажи мне камеру где находится Руя, — приказал Арман, и парень сразу же вывел на большой экран её.

     Арман положив руки на стол, наклонившись, внимательно начал смотреть в экран, по одному взгляду была видно, что девушке была ужасно плохо.

     — Проклятья! — выругался мужчина и вышел из комнаты, направился к железным дверям, который вели в темницу, как его оставили два солдата.

     — Господин, прошу прощения, но Босс приказал, что никто не может входить туда! — Арман взглянул на него убийственно холодным взглядом, и они оба опустили головы.

     — Я ни кто-то! А теперь прочь с дороги, — резко сказал он, и они отошли от дверей, открыв ему дорогу.

     Арман одним рывком распахнул двери и вошёл, схватив горящий факел, он спустился по лестнице. Его красивое лицо исказилось от отвратительный воны, но всё же он продолжил свою путь, найдя нужную камеру, он открыл его и зашёл. Увидев девушка в таком состоянии, Арман тяжело вздохнул. Когда она упала, он подошёл и поднял её.

     — Интересно в кого ты такая упрямая? — со вздохом произнёс мужчина, Руя слега поняла голову.

     — Арман? — а потом снова уронила голову ему на плечо, и потеряла сознание.

     — Ещё одной сумасшедший мне на голову не хватило, — Арман вышел с нею на руках.

     Поднялся он на лифте, когда дверь открылась, и он оказался на холле второго этажа, застыл в руках с девушкой. В десять метров от него стоял Арслан. Он смотрел то на брата, то на Рую, которая была на его руках без сознания.

     — Что ты творишь, Арслан? Почему ты отправил её туда?! — возмущено произнёс Арман.

     — Я её туда отправил, и вроде не давал приказ выводит её оттуда! — отчеканил Арслан, и снова посмотрел на брата. — Что она делает на твоих руках?

     — Девушка ранена, у неё температура, может заражения крови, а ты отравил её в темницу? Даже не в одну из камер в подвале, а в сырую и холодную темницу! Да что с тобой не так? Она застрелила тебя, творила столько вышей, ты даже слов не сказал, наоборот защищал её от нас, а сейчас отправил на верную смерть!

     — Она пленница, я не обязан с ней нянчиться! — холодно ответил Арслан, а потом посмотрел на Рую. — Сделай так, чтобы она не умерла. Мне она нужна живой, пока что. Сейчас отнеси её в мою комнату, — без эмоций приказал он, а потом прошел мимо брата, но остановился у лестнице, и слегка повернул голову. — Ты в последнее время слишком часто начал идти против меня и моих приказов! Смотри, чтобы это не стала привычкой, Арман! — бросил он и спустился.

     — Терпения мне! — прошептал Арман и направился в спальню Арслана.

     Арслан только вышел за порог дома, как за ним вышел Адам.

     — Почему ты её туда отправил? — Арслан остановился на ступеньках, но не повернулся. — Она же больна. По твоей вине, но ты отправил её в то ужасное место. Зачем?

     — Адам, иди в дом! — тихо произнёс Арслан, не поворачиваясь к нему.

     — Она же невинная, почему ты причиняешь ей боль? Ты..— Адам не успел закончить, как брат повернулся лицом к нему, и у мальчика сердце упало в пятки.

     — Иди в дом, или же клянусь, я сделаю тебе очень больно, Адам! — сквозь зубы прорычал брат, и Адам вздрогнул. — Сейчас же! — бросил он, и не поворачиваясь к нему, шагнул прочь.

     — Как она? — смотря как Арман ставить капельницу, спросила Лайя.

     — Плохо, — коротко ответил он, а потом вел в капельницу какой-то раствор, встал и подошёл к камину.

     Снова начался сильный дождь, поэтому он разжёг камин.

     — Почему ты не включил отопления или же кондиционер? — смотря как он бросает дрова в камин, спросила Лайя.

     — Камин лучше, и к тому же Арслана это успокаивает. Может немного успокоится, — Арман встал на ноги, и подошёл к окнам.

     Арслан стоял в саду под этим проливным дождем, Арман уже понял, что такое сделала или же сказала Руя, что навлекла такой гнев Арслана. Только одна тема могла выбить почву из-под его ног, и он полностью терял себя. Их мать!

     Арман посмотрел на Рую, а потом на Арслана, и закрыл глаза. Его предчувствия говорил с самого начала, что это нечем хорошим не закончится для них, это девушка разрушения, которая ворвалась в их жизни, и сейчас понемногу она начала разрушить фундамент их семьи. А фундаментом был Арслан!

     — Что такое сделала Руя, что настолько сильно разозлила Арслана? — обнимая Армана за руку, тихо спросила Лайя.

     — Руя точно что-то сказать или сделать, что напомнила ему о ма…— Арман замочил, его лицо исказилось от боли, но он быстро убрал с лица это вырождения, и более безразлично добавил: — О ней! — ему не нужно было уточнить о ком он говорил, Лайя сразу же поняла. — Вот поэтому он такой, — кивнул он на Арслана, что стоял в саду под дождем.

     — Почему он стоит под дождем? Он же заболеть, — обеспокоено сказала девушка.

     — Сейчас ему это необходимо. Когда уже это закончится?... — шепнул мужчина, а потом потёр лицо руками, тяжело вздохнул.

     — Когда-нибудь закончится, вот увидишь, Любимый, — целуя его в шею, шепнула девушка.

      — Надеюсь, дорогая. Надеюсь, — поцеловав её в макушку, шепнул мужчина.

     Дождь лил с такой силой, что Арслан задыхался от силы с которой оно билось по его лицу, но он упрямо стоял.

     «Что вы сделали со своей матерью?! Где эта бедная женщина?! Вы её тоже убили и закопали под этим особняком?! Мне искренно жаль эту женщину, я всем сердцем сожалению ей, потому что она родила таких детей как вы. Особенно как ты, Арслан Эмирхан!»

     Арслан качая головой, пытался избавиться от старых воспитание, но в ушах эхом зазвенело её голос.

     «Почему ни ты?! Чем ты заслужил жизнь, а он смерть? Ты сущая зло! Монстр! Чудовище, которое не должен был родится! Я должна была убить тебя в тот день! Лучше бы ты умер вместо него! Ты заслужил смерть, а он нет!»

     Арслан сжал уши, сжимает челюсть так, что в висках заболела, а грудная клетка сжечь от нехватки воздуха.

     — Арслан? — на его плечи ложатся тонкий руки, и Арслан поворачивается к ней.

     — Рия, это ты, — Ария приподняла зонт, чтобы укрыть брата от дождя.

     — Давай зайдём домой. Ты весь промок, заболеешь, — с заботой шепнула девушка. — Давай, Арслан..

     — Рия, почему она ненавидела меня? — тихо произнёс он, и сестра растерянно застыла. — Почему мама не любила меня? — это прозвучало столько разбито, что Ария почувствовала боль брата.

     — Наша мать никого из нас не любила. Никогда не любила..

     — Нет! — Арслан резко прервал её. — Она любила Араса! Любила тебя, даже если немного, но любила вас всех. Она даже к Арыку не относилась так как ко мне! Я был её родным сыном, а он пасынком! Но ненавидела она меня! Презирала меня. Меня! Своего родного сына! Почему?!

     — Арслан, — Ария его лицо в свои руки. — Может хоть немного, но она любила тебя..

     — Не любила, — Арслан убрал её руки. — К вам она так начала относится после смерти Араса, но со мной она всегда была такой! С самого рождения.

     — Арслан, прошу…

     — Она доказала свою любовь ко мне, когда одарила меня этим, — он опустил горло свитера, и показал на свой шрам на шей.

     Рия с болью отвела взгляд, но Арслан взял её за подбородок и развернул к себе, но она закрыла глаза.

     — Не отводи глаза! Смотри, — девушка покачала головой. — Ты даже смотреть не может, а я ношу этот шрам в себе уже почти двадцать лет! Но самое ужасное, что этот шрам меньше той раны, что она нанесла моей душе! Моя рана так и не зажила, — его голос дрогнул, а глаза были такими, что если бы он дал слабину то, из глаз хлынули бы слезы, который он не позволил себе.

     — Но мы любим тебя, Арслан! — Ария взглянула в его глаза. — Я люблю, Арман любит, наши братья и сестра любят. Джан любит тебя. Я тебя люблю, брат…— Ария обняла его за шею. — Я тебя очень люблю, братик…

     — Ария, я хочу побыть одни, — Арслан оторвал от себя сестру. — Иди в дом. Заболеешь ещё, — бросил он, а потом медленно шагая направился в сторону леса.

     — Господи, когда уже эти страдания закончится? — смотря вслед брату, с болью пробормотала девушка.

     ***Руя

     Когда я пришла в себя, поняла, что нахожусь уже не в темнице, а в комнате Арслана. В спальне стоял полумрак, который освещала огонь камина. За окном гремел гром, и лил сильный дождь. Мой взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на большой фигуре Арслан, который сидел на кресле возле камина, крутя в руке карандаш, а в другой руке держал блокнот. Кажется он что-то или рисовал, или же писал.

     Пламя осветило профиль его лица — жестокого, непримиримого лица. Его скулы, жестоко очерченный подбородка, большие крепкий руки — каждая частичка его тела была напряжена. И вдруг он перевел свой взгляд на меня, и у меня перехватило дыхание.

     Он был серьёзен, его пронзительные глаза смотрели на меня исподлобья, не моргая. От его взгляда мне стало не по себе. Он впервые так смотрел на меня. В его чёрных глазах была столько ненависти и злости, но за ними скрывались что-то ещё. Возможно бы я сказала что-нибудь, если бы не парализующий страх и мысль, которая переросла в странное утверждение: а вдруг он меня сейчас задушить? Сделать то, что не сделал вечером.

     На мгновение желание сделать это читалось во всем его теле. В его глазах. Было очевидно, что его овладевают противоречивые чувства, настолько сильный, что даже ему едва удавалось их скрыть.

     Больше он не смотрел на меня: его внимание было приковано к полыхающему камину. В его чёрных зрачках отражались танцующие, извивающиеся языки пламени. Этот огонь придавал и без того серьёзному взгляду зловещий вид. Настолько, что внутри меня всё сжималось. Мне хотелось натянуть одеяло до макушки головы, чтобы спрятаться от этих черных пронизывающих глаз.

     Я отвернулась в другую сторону, и закрыла глаза, но спиной снова почувствовала его взгляд на себе. Я этот взгляд чувствовала с самого первого раза. Ещё когда он снился мне, когда я танцевала на сцене, это он наблюдал за мной, а я чувствовала его прожигающий взгляд на себе. И я буду чувствовать этот взгляд даже за километры от себя.

     В раздумьях, я даже не заметила как проводилась в сон, последние что я услышала это голоса, прежде чем закрыть глаза полностью.

     ***Арслан

     Рисую, а потом сомкнул рисунок в кулак, и бросил в огонь. Очередной рисунок и снова в огонь. Как бы я не старался, единственное, что мои руки рисовали это была Она! Та, что причинила мне боль, пронзила мое сердце острыми иглами, заставив меня вспомнить те, воспоминания, от которых я бежал всю свою жизнь. Я должен ненавидеть её, должен заставить страдать, но моя душа этого не хочет!

     Эти несколько часов, что она провела в той темнице, я ели сдерживал себя, чтобы не побежать туда и не вытащить её. Но Арман опередил меня. С одной стороны это был хорошо, но с другой стороны, когда я увидел её в его объятиях, без сознания, какое-то странное чувство овладел мной. Кровь в венах закипело, а пульс ускорился до придела. Я разозлился, и черт возьми, я ревновал её к своему собственному брату! Я испытывал жгучую ревность и ярость, когда она была с другими.

     Серкан…

     Арман…

     И даже Амиран…

     Я не понимал, что со мной происходит, но во мне просыпался дикий собственник, которого я раньше не выпускал из себя. Но с той минуты, что эта девушка ворвалась словно ураган в мою жизнь, я понял, что оказывается я собственник и ревнивый психопат. И это, черт возьми, не есть хорошо! Я себя достаточно хорошо знал, и знаю, что если я почувствую угрозу, то могу убить или её, или же кого-то другого! Мне такой расклад не устраивает! Я не хочу быть рабом какой-то страсти и чувств к этой девушки!

     Я повернул голову в другую сторону, и застыл. Руя снова заснула. Мое гребаное сердце сжалось от этой картине. Она была такой красивой… Настолько красивой, что мои внутренности сжимались и разжимались с каждым биением сердца. Поднявшись на ноги, я медленно подошёл к кровати, и сел на корточки, так, чтобы наши лица были на одном уровне.

     Повинуясь какому-то порыву, я коснулся пряди её белокурых локон. Сжал между подушечками пальцев, на ощупь они были как шёлк, а пахли как рай. Мой рай. Мой ангел. Моя погибель. Вот кем она была для меня.

     В дверь постучались, и вошёл Арман. Он прищурился, подождал несколько секунд, пытаясь привыкнуть к темноте, и подошёл ближе.

     — Нам нужно поговорить, — сказал он, и взъерошил волосы, его длинная челка, который всегда был идеально уложен, сейчас спадали на его лицо, закрывая левый глаз.

     Я посмотрел на Рую, несколько секунд, а потом снова взглянул на брата и кивнул.

     — У неё нет температуры? — он кивнул на Рую, я губа прикоснулся к её лбу, а потом посмотрел на брата, и покачал головой. — Ты мог и рукой проверить, да ну и ладно, — насмешливо сказал Арман, а потом вышел.

     Я снова посмотрел на неё, а потом встав на ноги, вышел из комнаты. Сразу же направился в главную террасу, где меня и ждал Арман, скрестив руки на груди.

     — О чём ты хотел поговорить? — встав рядом с ним, спросил я, а потом обвел взгляд всю территорию особняка.

     Всё тихо и спокойно. Никого нет, за исключением темных фигур солдатов, который охраняли дом. Потом мой взгляд остановился на пристройке, особняка Кенана, он не спит. Интересно чем он занимается в такой час?

     — Будь добр объясни мне, почему ты отправил её в темницу, в таком состоянии? — Арман взглянул на меня.

     — Потому что я так захотел. Она вывела меня из себя, — не взглянув на него, отвечаю я.

     — Бога ради, Альпарслан, — Арман ударил ладоням по мраморному ограждению. — Это девушка застрелила тебя в сердце. Представила нож к твоему горлу, сбегала, и ещё куча всего о чем я не знаю. Но ты ничего не сказал, и тем более защищал её от нас, от меня. Но теперь когда она с раной в животе, ты отправил её в холодную и сырую темницу. Не в подвал, а в темницу! Чем ты думал?! Ты..

     — Почему тебя это так волнует? — перебил я его, и Арман замочил.

     — Что?

     — Почему ты так волнуешься о ней? Тебе же вроде было наплевать, жива она, или нет. Но сейчас, как я вижу, тебя даже очень волнует её жизнь, — Арман несколько секунд смотреть на меня, а потом ухмыляется.

     — Ты сейчас серьезно?

     — Смертельно!

     — Ты ревнуешь её ко мне, серьезно? — сдвинув бровь, спокойно поинтересовался он.

     — Я никого не ревную! Меня интересует твое отношение к ней. Почему ты так изменился? Ты к ней что-то испытываешь? — улыбка сошла с лица Армана, он выпрямился.

     — Я в своей жизни только к одной девушке что-то испытывал. И её имя тебе известно! И меня интересует ни она, а ты! Я не изменился. Это ты меняешься, Альпарслан! Это девушка вскружила тебе голову, и ты не понимаешь, что творишь! Ты словно со цепи сорвался! Я тебя не узнаю. — Арман взглянул в мои глаза, а потом какая-то горькая ухмылка заиграла на его губах. — Поздравляю, ты по уши влюбился в эту девушку, брат! — меня словно током ударила, я дёрнулся назад, а потом рассмеялся, поняв смысл его слов.

     — Ты, сейчас серьезно это говоришь? — я задыхался своим смехом. — Я влюбился? Влюбился в дочь своего врага? — положив руки на колени, я опустил голову, продолжая смеяться.

     Но с каждой секундой, смех становилось похожим на какой-то хрип. Я понял голову и посмотрел на брата, тот смотрел на меня серьезным и спокойным выражением лица.

     — Если ты сейчас действительно серьезно, и хочешь, чтобы я поверил в это, то ты сошел с ума. А если я в это поверю то и я спятил! — без улыбки сказал я.

     — Тогда обратись к психотерапевту! Потому что он тебе понадобится! Ты потерял голову из-за дочери нашего врага! — его слова были для меня как ударом по грудной клетки, от чего перестаешь дышать.

     — Ты так уверенно говоришь будто сам когда-то влюблялся! Что ты знаешь о любви, что так уверенно говоришь об этом?! — разозлился я. — Ты сам никогда не влюблялся! Ты ничего не знаешь! Ничего!

     — Может я о любви ничего не знаю, но я как ты никогда не влюблюсь в дочь своего врага! В ту что застрелить меня в сердце, я никогда не влюблюсь! — уверенно сказал брат, и я рассмеялся.

     — Нет, ты точно с ума сошел! Какая к черту любовь?! Какая любовь?! Нет, ничего такого! — Арман положил руку на мой затылок, и протянул к себе.

     — Ты можешь лгать, но твои глаза не могут! Твои глаза, — он взглянул в мои глаза, тем самым взглядом, который проникает в глубины души и лезть в каждый дюйм мозга. — Твой волчий взгляд изменился… Прежде твой взгляд напоминал взгляд затравленного волка, в котором смешались грусть, боль, ненависть. Но сейчас в глубине твоих глаз есть что-то другое корме тьмы и одиночества! То, что нет в моих глазах, появились в твоих. Там её отражения, её свет, её глаза. Она как соринка застряла в твоём взгляде, и на кого бы ты не смотрел, там только её отражения! И сейчас тоже, ты смотришь на меня, но в твоих глазах отражается она! Ты влюблен в неё, брат! Влюблен в дочь нашего кровного врага! — обречено прошептал мой брат, и мое сердце в груди больно заколотилось.

     — Арман…— Арман отпусти мою шею, а потом тяжело вздохнул, этот вздох был с какой-то болью.

     — Она для тебя как ангел. Кажется, ты даже её так называешь. Ты её тоже также называл. Ангел. Мой ангел. Но мы с тобой помним, что этот ангел, ради, которого ты готов был умереть… Этот ангел вырвал твои крылья и растоптал твое сердце. Будь осторожен, чтобы эта девушка, что ты принимаешь за ангела, не вырвала тебе сердце из груди! Поверь больно будет невыносимо! Больней чем в первый раз!

     Брат похлопал меня по плечу, прошел мимо меня, но остался у дверей террасы и посмотрел на меня, я тоже взглянул на него.

     — Не знаю почему, но мой внутренний голос подсказывал мне с самого начала, что эта девушка ничего хорошего нам не принесёт. Она разрушения! Я искренно надеюсь, что она не станет нашим концом, брат! Надеюсь, что Руя не похожа на неё! И ты снова не будешь разбит вдребезги! — и ушел.

     Я остался в полном одиночестве. В такой угнетающее и тихой, что я мог слышать биение собственного сердца, которое эхом отдавалось в ушах. Кровь в жилах застыл, а перед глазами мелькала её лицо.

     Стараюсь сосредоточиться на что-то другом, но эмоции берут верх, и я чтобы не упасть хватаюсь за ограждения, и давя волю им, я закричал что есть силы. Мой крик сопровождался дикими и болезненными ударами по мраморному ограждению. Опуская голову, я задышал как рыба, которую решили моря.

     — Это глупость! Я не могу влюбиться! Не могу! Это страсть, вожделения, безумия, что угодно, но не любовь! Любови нет! Её не существует! — я повторял одно и тоже, и качал головой. — Я не люблю её! Не люблю! Никогда не полюблю!

     ***Арслан

     Воскресенье — это был тот день, когда наша семья собралась за столом, для семейного отдыха. Девочки накрывали на стол, я и Арман на мангале готовили мясо, рыбу и овощи, Адам играл в футбол с Кенаном, а Амиран как всегда проснулся поздней всех, из-за того, что провел всю ночь в клубе, и сейчас сидел возле нас, с бутылкой минеральной воды.

     — Блядь, голова раскалывается, — застонал Амиран.

     — Нужно меньше пить и вовремя возвращаться домой! Ходишь как какой-то бездомный, — упрекнула его Лайя, и мы с Арманом ухмыльнулись.

     — Лайя, у тебя есть Арман, так вот ему мозг и выноси, а от меня отстань, — бубнил он, и Лайя дала ему подзатыльник.

     — Прекращай! Такими темпами алкашам станешь, — строго сказала девушка.

     — Нам нельзя в дом приводит посторонних, не то, я бы каждую ночь спал дом, — с намёком пробормотал он.

     — Даже не вздумай тащить в мой дом своих шлюх, Амиран. Это наш дом. И здесь не будет твоих девочек! — предупредил я, садясь на свое место.

     — Господи, от того, что я кого-то перенесу в этот дом конец света не случится.

     — В этом доме живёшь не только ты, но ещё трое детей, — сказал Арман.

     — Я не ребенок! — возразила Камилла, мы трое посмотрели на неё, она со стуком положила графин с соком. — Я взрослая!

     — Тебе только в июне будет шестнадцать, так, что ты всё ещё в списке детей, — дразня её, сказал Амиран.

     — Пошёл ты к черту! Я не ребенок. Я уже девушка, от которой такие оболтусы как вы все сходят с ума!

     Я сразу же посмотрел на неё, Арман так и не смог повернуть мясо, уставившись на неё, Кенана и Адам перестали играть и тоже посмотрели на Ками, а Амирана и вовсе вскочил на ноги.

     — Чего?! Что значит сходят с ума?! Какой ублюдок по тебе сходит с ума?! — разозлившись воскликнул Амиран.

     — Что это с вами?! — Ками скрестила руки на груди. — Почему так на меня смотрите? И что, что я нравлюсь взрослым парням?

     — Ты ещё ребенок! — в один голос сказали мы, даже Адам.

     — То есть мне нельзя с кем-то встречаться? — воскликнула рыжая.

     — Конечно же нет! — снова в один голос закончили мы.

     — Я вас не буду спрашивать! Это моя личная жизнь! — упрямо заявила эта мелкая.

     — Я тебе такую личную жизнь устрою, что ты старой девой останешься, сестрёнка, — угрожающим голосом прошептал Амиран.

     — Знаешь, что братик, не говори мне что делать, а я скажу тебе куда идти, — пригрозила та, и снова у них началась срача.

     — Так хватит, — подал я голос, и они оба замолчали. — Ками, — я посмотрел на сестру. — Никаких парней! Ты ещё ребенок. Увижу рядом с тобой кого-то ублюдка, который пытается вскружить тебе голову, я его лично убью! — спокойно предупредил я, и я был на полном серьёзе.

     Я убью лютого кто посмеет тронут мою маленькую сестру.

     — Лучше сосредоточиться на учебе, и подругах, но не на парней. Если не хочешь смерти кому-то, — это уже сказал Арман.

     — Как мило! — язвительно сказала моя сестра. — Я бы могла пойти против вас, но жалко бедных парней. Умрут без вены, а я не хочу становится причиной чьей-то смерти.

     — Кто сказал, что без вены? Они же посмели приблизится к тебе, это уже смертельный грех! — отчеканил Амиран, и Камилла кинула в него яблоко, которое он перехватил. — Я серьезно, Ками. Я отрежу любому ублюдку яйца, если они посмеют притронуться к тебе, — серьезно проговорил он, а потом откусив яблок, подмигнул. Камилла показала ему средний палец.

     — Камилла, — протянул я, и она взглянула на меня.

     — Да не буду я ни с кем встречаться. Отстаньте от меня, психопаты! — обидевшись сказала она, пошла в сторону дома.

     — Почему вы с ней так? Что такое в том, что она хочет с кем-то встречаться? — в недоумение спросила Лайя.

     — Потому что она ещё ребенок! — в один голос сказали мы все, она только закатила глаза.

     — Дядя!!! — вдруг раздался детский голосок, и мы все посмотрели в сторону дома.

     К нам бежал Джан, улыбнувшись, я встал со стола, и присев на корточки, раскрыл свои объятия, малыш быстро подбежал ко мне и обнял. Я начал целовать его, а он звонка смеялся.

     — Дядя! — воскликнул он.

     — Мой бельчонок, — я подняла его на руки, и встал на ноги. — Как ты мой, тигрёнок?

     — Хорошо. Но я очень скучал по тебе! — малыш обвел своими маленькими ручками мою шею.

     — Я тоже по тебе скучал, мой чемпион! — я снова поцеловал его, и вдохнул его прекрасный райский аромат. А потом посмотрел на свою сестру, которая только подошла к нам.

     — Жизнь моя, как ты? — она поцеловала меня в щеку.

     — Прекрасно, душа моя. Ты сама как? — я на руках с племянником сел за стол.

     — Хорошо. Дорогой, ты как? — Ария подошла к Арману и обняла его.

     — Я хорошо, — Ария со всем начала здороваться, пока я играл с Джаном.

     Джан был прекрасным ребенком. Очень энергичным и смелым, но местами он был точной копией Адама, таким же тихим и спокойным. Но внешностью он совсем не был похож на нас. Когда мы все были жгучими брюнетами, за исключением Ками и Адам, у малыша же были красивый золотистый оттенок волос, а глаза ещё более необычный и редкий. Они были ярко-синими, почти электрического цвета. У нас ни у кого не было такого цвета. Были выселковый глаза, как у Армана, были серий как у Амирана, кристально бирюзовым как у Арии, изумрудными как у Ками, огненно-янтарный как у Кенана, и черный как у меня, но такого цвета не было, как и свет волос.

     — Чемпион, у тебя ещё четверо дяди, кроме этого. И нам тоже удели внимания, — забирая из моих рук Джана, сказал Амиран.

     — Амиран! — малыш обнял его, я рассмеялся.

     — Сыночек, ни Армана, а дядя! — строго сказала Ария, и малыш посмотрел на Амирана.

     — Нет, малыш. Называй меня Амиран! Не говори дядя, я не такой старик, — возмущено произнёс он.

     — Сам ты старик, — Кенан забрал у него Джана, а потом пнул ногой по его заднице, мы все рассмеялись, пока Амиран вытирал свои брендовые джинсы.

     — Засраниц, я эти джинсы позавчера купил!

     — Ой заткнись, нытик! — сморщился Кенана, и побежал с ребенком в руках, когда Амиран рванул с места.

     — Кенан, уронишь моего сына, пристрелю тебя! — закричала Ария и побежала за ним.

     — Милая, успокойся, я не уроню твоего сына, но вот ты сейчас сама упадешь, — перехватив её под грудь, сказал он, Ария закричала, а мы рассмеялись.

     Я давно уже не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Вся моя семья сейчас была рядом со мной, они в порядке и в безопасности, и я этому безгранично рад. Но стоило моему взгляду метнулся в сторону её окна, как моя грудь сжалось, а внутри появилась сильная и безумная тоска…

     Я скучал по ней…

     Прошло несколько дней с нашего разговора с Арманом, но я так больше и не увидел Рую. Я держался подальше от неё, но думать о ней не переставал. Как бы я не старался, ничего не выходит!

     Когда я отвёл взгляд, и повернул голову, увидел Арман, который все это время смотрел на меня. От взгляд его восылковых холодных глаз мне стало не по себе, и я посмотрел в сторону Арии Кенана, который играли с Джаном, улыбнулся.

     — Все за стол! Еда готова! — позвала всех Лайя, и я встав, подошёл к мангалу.

     — Всё уже готова? — смотря на мясо, спросил я, но чувствовал взгляд брата на себе.

     — Да, — коротко отвечает он, я посмотрел на него.

     — Тогда давай за стол. Я голодный как зверь!

     — Сначала нужно отнести Руй обед, — сказал Арман, и я вздохнул.

     — Отправь Кенана, я не хочу, — я обратно сел на свое место.

     — Кенан, отнести Руй обед, пожалуйста, — попросил Арман, у Кенана, который играя с Джаном, подошёл к столу.

     — Пусть Амиран отнесет, я с малышом играю, — продолжая играть с ребенком, ответил Кенана.

     — Я бы с радостью, но мы с Барби Арсланом снова поссоримся, а я ещё хочу пообедать, — сказал Амиран, набирая в свою тарелку мясо.

     Арман шумно выдохнул, кажется его терпения на пределе. Но я к ней не пойду!

     — Я могу отнести, — приложила Лайя.

     — Нет!! — в один голос сказали мы с Арманом.

     — Почему? — она растерянно уставилась на нас с братом, с которым мы обменялись взглядами.

     — Милая, это девушка опасная, а я не хочу рисковать тобой, моя единственная, — целуя свою девушку в висок, объяснил Арман.

     — Но мне она показалась очень даже милой и хорошенькой, — мы с Арманом посмотрели на неё, а потом друг на друга.

     — Эта сумасшедшая застрелила его, — Амиран кивнул на меня, — в добавок себя пырнула ножом. Она даже слишком опасная для тебя, Блондиночка!

     — Давайте я отнесу ей обед, — вдруг раздался голос, и мы всей семьёй посмотрели на Адама, который старался от наших взглядов. — Почему вы так смотрите?

     — Ты? — Амиран кивнул на него, Адам кивнул его словам. — Кто ты? И что ты сделал с нашим малышом?

     — Амиран, не издевайся! Я серьезно, давайте я отнесу ей еду.

     — Почему ты? Ты же не любишь вмешиваться во всякое такое, — скрестив руки на груди, Кенан внимательно посмотрел на него.

     — Просто, — малыш пожал плечами.

     — Не отправляй его туда, — Амиран посмотрел на меня. — Твоя Барби промоет мозги этому дурачку, а потом зомбирует его против нас!

     — Да я просто хочу её поблагодарить за то, что она спасла мне жизнь! — воскликнул Адам, а потом замочил, мы все посмотрели на него.

     — Что сделала? — переспросил Арман, но Адам молчал.

     — Адам, черт побери, ответ на вопрос! Что значит, она спасла тебя? — встав на ноги, прорычал я.

     — Ну, — Адам опустил голову. — В день когда вы отпустили её брата, у меня случился приступ, а ингалятора не было со мной, — запинаясь говорил он.

     — Ребенок, ты тупой? Что значит ингалятора не было? Ты же, мать твою, знаешь, что тебе нельзя без него идти куда-то! — в ярости закричал Амиран. — Как можно быть таким глупым?

     — Молчи, — оборвал его Арман. — А ты продолжай, Адам.

     — Вообще, я задыхался, а Руя в тот момент появилась, и помогла мне. Я впервые задышал без ингалятора, — тихо прошептал мой младший брат и взглянул на меня. — Она помогла мне впервые задышать и перебороть мой страх задохнуться…— моя грудь сжалось от его слов, я подошёл к ним и взял его лицо.

     — Ты же в порядке? К врачу не нужно? — он сглотнув покачал головой. — Хорошо, — я обнял его, и поцеловал в макушку, гладил на семью, все были напуганы.

     Даже если прошло несколько дней, от этого наш страх что с ним могло что-то случится не становился меньше.

     — Брат, я могу к ней пойти? — отстранившись от меня, спросил Адам, я молчал.

     Я не доверял ей. Особенно после всего что случилось, но всё же она помогла ему, даже несмотря на то, что я чуть не убил её брата.

     — Ты прав, Адам. Руя спасла тебя, и тебе нужно поблагодарить её, — спокойно сказал Арман. Я же забыл, он у нас само благородство!

     — Можно? — Адам посмотрел на меня, своими большими голубыми глазами, и я улыбаюсь, киваю. — Спасибо, — он улыбнулся, и на его щеках появились ямочки, как и Арман. Они были слишком похожи.

     Я задумчиво посмотрел в сторону окна Руй. Она спасла жизнь моего брата, но могла даже не спасать его, чтобы причинить мне боль. Но в ней гораздо больше человечности нежели во мне!

     ***Руя

     С той ночи прошло несколько дней, но с Арсланом мы так и ни разу не увиделись. И если скажу что я не скучала по нему то, это будут полной ложью. С ним я хоть бы ругалась и спорила, а сейчас я сидела в этих четырех стенах, никого не видела, ни с кем не говорила, мне только приносили еду и уходили, всё. Мне было скучно, одинока, поэтому большую часть времени я спала, только так я могла забыть о боли и тоски по семье. Так и проходил дни.

     За окном стояла такая прекрасная погода, а я сидела в этих четырех стенах, задыхаясь от тоски.

     Я подошла к окну, и начала расстраивать, когда мой взгляд остановился на большом столе, за которым собралась семья Эмирхан, моя грудь сжалось от этой картине. Я вспомнила свою семью. Мы также каждое утро завтракали вместе, а сейчас я почти два месяца не видела их. Я так скучаю по своей семье, особенно по папе…

     Семья Эмирхан была огромной, за столом были мне почти все знакомы, которое девушке что сидела с лева от Арсланом, и девушке с рыжими волосами. Я их не видела раньше. Вдруг к Арслану подбегает маленький мальчик, и тот поднимать его и усадив на свои колени, начинает кормить.

     Кто этот мальчик? Точно не его сын. Настолько я знала у Арслана нет детей, а самый младший брат это Адам. Тогда кто он? Почему я никогда о нем не слышала? Может он сын Армана и Лайи? Так как ребенок был блондином, как Лайя.

     Будто почувствовав мой взгляд, Арслан посмотрел в сторону моего окна, я быстро оступилась назад, сердце в груди колотилось как бешеная. Я прижала ладонь к грудной клетки, и закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Вдруг дверь в комнату открылась, я вздрогнула и обернулась. В комнату вошёл Адам с подносом в руках.

     — Эй, привет. Я к тебе не с пустыми руками, — с улыбкой сказал он, я не сдержавшись улыбнулась ему.

     Он был таким милым, что нельзя была оставаться равнодушным, когда он улыбнулся своей очаровательной улыбкой. Я была уверена, что он был рождён, чтобы разбивать девичий сердца.

     — Приват, Адам, — я поздоровался, и Адам подошёл ближе и положив поднос на столик, обернулся ко мне.

     — Я тут, это…— неловко начало он. — Хотел поблагодарить тебя за то, что ты спасла мне жизнь. Тогда не успел, даже если уже поздно, но всё же, спасибо большое, что помогла мне…— он почесал затылок, и улыбнулся.

     — Мог и через несколько месяцев поблагодарить, — фыркнула я, его глазки округлились, и он захлопал своими длинными темными ресничками. — Расслабься, я пошутила! — рассмеявшись сказала я, он застыл, а потом улыбнулся. — Не нужно была благодарить. Любой бы на моем месте сделал бы также, — Адам покачал головой.

     — Не сделал бы. Враги моего брата не сделали бы. Любой другой человек на твоём месте, хотел бы причинит моему брату, взамен на ту боль, что он причинил тебе, — шепнул он, а потом опустил голову.

     Он чувствовал вину за то, что сделали его братья со мной. Но я его не винила, и не злилась. И даже если бы знала, что он брат Арслана то, всё равно помогла. И вероятность того, что мальчик, которого я увидела в тот день был дорог Эмирханом была велика, так как насколько я поняла вход в этот дом чужакам запрещено. Значит в этом доме только те люди, которым дорожать Арслан и Арман.

     — Адам, — я подошла к нему, и взяла его лицо в свои ладони. Адам растерянно посмотрел на меня. — Послушай, ты не виноват в том, что сделали твои братья. Я тебя не виню. И думаю, что глупо винит и мстит через невинных людей! Вот я сама тому доказательство. Я была невиновна, но твой брат выбрал меня оружием против моей семьи, — Адам с трудом кивнул.— Так, что не вены себя, хорошо?

     — Договорились, — с облегчением вздохнул он, и я улыбнувшись посмотрела на еду. — Поешь, — сказал Адам, я взглянула на него и покачала головой.

     — Я не хочу, — я хотела есть, но не любила кушать в одиночестве. За эти почти два месяца я ела только одна, а одиночества была самым ненавистным для меня вещью.

     — Думаю, ты хочешь есть, но не любишь есть в одиночестве, да? — от слов Адама я застыла, а потом грустно улыбнулась. — Если хочешь я могу пообедать с тобой, — мои глаза засверкали. — Вижу тебе нравиться идея, — я закивала. — Тогда ты садись, я скоро приду.

     Адам только развернулся, чтобы уйти, как я взяла его за руку, он вопросительно взглянул на меня.

     — Я не хочу портит тебе обед с семьёй, — на мои слова он лишь улыбнулся. — Адам, правда…

     — Я хочу с тобой пообедать. Это будут моя благодарность за то, что ты спасла мне жизнь, — я отпустила его руку и кивнула. — Ты хочешь что-нибудь? Газировку? Колу? Или же сок?

     — Колу! — Адам улыбнувшись,, ушел, а я подошла к окну.

     Эмирханы дружно обедали, когда Адам появился, он что-то сказать Арслану тот, сразу же посмотрел в сторону моего окна, я отошла назад. Когда снова подошла, Арман у мангала набрела еду, в то время как Арслан, что-то объяснял Адаму, указывая пальцем в сторону, точно предупреждает его, чтобы он был осторожен со мной. Закатив глаза, я отошла и села на кровать. Спустя несколько минут Адам вернулся с ещё одним подносом в руках, и уселись на мягком коврике у столика и начали есть.

     Адам полностью отличался от своих братьев. Он был очень добрым и очень весёлым парнишкой, когда он говорил или же смеялся, что вспоминала Риза. Смотря на этого малыша моя тоска по семьй хоть немного проходила, я впервые почувствовала себя как два месяца назад. Спокойная и жизнерадостной.

     — Ты вообще не похож на своих братьев, Адам, — Адам только поднес ко рту кока-колу, как от моих слов замер.

     — Да, — он убрал бутылку в сторону. — Я не такой смелый или же столь же безрассудный. Я трус, — тихо произнёс он, и я застыла.

     — Что значит трус? — переспросила я, и Адам взглянув на меня, грустно улыбнулся.

     — Мне 13, но я никогда ещё в жизни не брал в руки пистолет. Мне не нравится причинять боль людям, даже самым плохим. Я не хочу смерть, крови или же боли… Я не могу это вынести. Я очень боюсь… Темноты, боли и смерти… И я очень часто плачу, особенно по ночам…— его глаза были опущены, а голос дрожал. — Вот такой я трус, Руя, — он взглянул на меня, и у меня грудь сжалось от его взгляда. — Не полноценный, не такие как мои братья, — его слова были как иголки, я не сдержавшись, обняла его.

     Адам несколько секунд ждал, а потом его руки обняли меня в ответ. Пока я отнимала его, в голове была только одна мысль, мы с ним так похожи, слишком.

     — Ты не трус, — я отстранилась от него, и взглянула в его голубые глаза. — Ты самый сильный из них, знаешь почему? — мальчишка покачал головой. — Потому что смелость это не убивать когда тебе вздумается. Смелость это не быть жестоким и хладнокровным. Настоящая смелость вот — это, — я прижала ладонь на его грудь, там где билось его сердце. Он посмотрел сначала на мою руку, а потом медленно поднял глаза на меня. — Сердце, которое бьётся в твоей груди, которая переполнена добротой и милосердным ко всем, и даже к врагам — это самое лучшее чем может обладать живой человек!

     — Значит ты меня не считаешь трусом и глупым? — удивлённо спросил он, будто я сказала что-то сверхъестественное.

     — Конечно же нет! С каких пор, проявления милосердия это слабость? Что это за мир такой, что считает доброту и милосердия удел слабых? Милосердие – это не слабость, а сила, – это чувство сильных людей, способных прийти на помощь. На помощь всем, друзья, врагам, людям, и животным. Для меня милосердия это самое прекрасное качество человека! Милосердия это удел сильных людей! Жестокими все могут быть, а хорошим и добрым ни все!

     Адам смотрел на меня так, будто я рассказывала что-то настолько прекрасное, что можно была слушать вечно.

     — Бояться смерти это нормально. Все бояться смерти. И не только своей смерти, но и смерти любимых людей. Все чего-то бояться. Даже твои братья. Если человеку есть что терять то, он всегда будет бояться! Не бояться — не значит быть храбрым. Никогда не верь том, кто говорит, что не боится – врёт! Но ничего постыдного тут нет. В страхе нет ничего постыдного! Думаешь, если кто не боится, так он умный или храбрый? Что за чушь, — я фыркнула. — Он дурак просто. Только дураки ничего не боятся. Глупцы, ничего не знающий о жизни и смерти! Они даже представить не могу какого это, когда ангел смерти забирает твою душу. Кто знает? — Адам пожал плечами. — Вот именно, никто! Никто не знает, потому что все кто это знали вкусили смерть, и их больше нет. Не то, что главой какой-то мафии, или же страны, будь ты даже Падишахом всего мира, если у тебя есть, что терять, ты будешь бояться! И то, что ты боишься смерти не делает тебя трусом. Понятно? — с серьезным видом спросила я, но он молчал смотрел на меня, будто думал о чем-то.

     — А ты? — мои брови поднялись вверх, он продолжил: — Ты чего-нибудь боишься?

     — Боюсь ли я чего-нибудь? — задумчиво повторила я, а потом грустно улыбнулась. — Этого мира, смерти и людей…— одна слезинка упала на мою щеку, скатившись, остановилась на моей губы. — Этот мир настолько большой, а я одна. Моё сердце маленькое, совсем крохотное, но иногда, этот огромный мир, что вместил в себя миллиарды людей, кажется мне тесной как клеток в которую меня поместили… Смерть — это мой второй страх. Я боюсь умереть, не исполнив хоть одну свою мечту, боюсь умереть, не прожив даже и половину своей жизни. Но больше всего я боюсь смерть своих любимых…

     Ещё одна слезинка скатилась по моей щеке, и я отвела взгляд, прикусила нижнюю губу.

     — Для меня нет наказания и боль сильней чем смерть моих любимых…— я посмотрела на Адам, он смотрел на меня своими большими голубыми глазами, в отражение которых я видела себя.

     — Люди? Почему ты их боишься? — я посмотрела на него и улыбнулась.

     — Из всех существ, которые были созданы, человек — самое отвратительное. Ты просто представь: из всех живущих на Земле, ему одному свойственна злоба, — самый низменный из всех инстинктов, пороков, самый мерзкий. Ни животный, ни ангелы, ни демоны, ни даже сам дьявол не делает то, что делают люди! Человек — единственное на свете существо, способное причинять боль просто так, без оснований, сознавая, что он её причиняет. Ему просто захотелось и он причинил боль. Животные убивают ради выживания, а человек? Ради удовольствия, жадности, алчности, иногда просто так. Мы люди разбиваем сердца друг друга, обмениваем, предаем, издеваемся над собой и животными. Ты когда-нибудь видел, чтобы животный из-за света кожи, расы, национальности, религий, или же пола унижали и угнетали друг друга? Нет, а люди да! Вот насколько мы отвратительный. Среди всех созданий на Земле он один обладает подлым умом и гнилым сердцем!

     Я вытерла свои щёки от слезы, и убрав волосы назад, снова улыбнулась.

     — Из всех животных только человек по-настоящему жесток. Только человек может причинять боль ради собственного удовольствия. Вот поэтому людей в боюсь больше смерти, этого мира, и животных, потому что у всех них есть лицо, и только человек носит маску. И смотря на лицо своего родного человека, ты не можешь быть уверен, кто скрывается под его маской. Друг или же близкий враг, который вонзит нож при первой возможности! Вот почему я их боюсь!

     — У тебя есть или был человек, который вонзил тебе нож в спину, да? — шепотом спросил Адам, на моих губах заиграла горькая ухмылка.

     — Этот человек были и есть! И он вонзил мне нож не в спину, а в сердце. Прямо сюда, — я указала на сердце. — Эта рана до сих пор не зажила, ноет и кровоточить…— тихо произнесла я, и опустила голову.

     «Никогда не доверяй мужчинам, Руя…» — эхом раздался голос мой мамы, и грудь пронзила острая боль. Моя мама была моей незаживший раной, которая до сих пор кровоточить…

     — Но ты очень сильная девушка, — беря мою руку в свои ладони, подбодряющий сказал он и я улыбнулась.

     Он хотел что-то ещё сказать, как телефон в его кармане зазвонил. Адам вытащил смартфона, и вздохнув, поднял вызов.

     — Слушаю, брат. Да, но… Хорошо, сейчас спущусь. Да, понял я, понял! Арслан, я всё понял! — резко сказал он, а потом сбросил вызов.

     — Время посвящения в тюрьме закончилось? — шутя сказала я, и Адам кивнул. — Всё хорошо, ты иди. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

     — Я ещё приду, — вставая на ноги сказал он.

     — Надеюсь, — с надеждой сказала я, и Адам кивнул, а потом шагнул к выходу, но я оставила его. — Адам?

     — Да? — он повернулся.

     — Кто тот ребенок со светлыми волосами? — Адам на несколько секунд задумался, а потом он понял, кого я имею ввиду.

     — Ты про Джана?

     — Джан? — переспросила я.

     — Да, Джан. Мой племянник, сын моей старшей сестры Арии.

     — Близнеца Арслана? — он кивнул. — Я не знаю, что у твоей сестры есть сын.

     — Об этом никто не знает. Арслан держит его рождения в секрете от всего мира, ради его безопасности, — объяснил Адам, и я поняла почему моя семья не знала о нем.

     Рождения этого мальчика держится в секрете, как и мое держалось в секрете восемнадцать лет, но благодаря Арслану Эмирхану весь мир теперь в курсе, что у Тахсина Ильгаза есть дочь!

     — Понятно. Ладно, ты иди, а не то, твой брат-тиран снова разозлится, — Адам негромко рассмеялся, а потом попрощавшись ушел. — Значит и у тебя есть секреты, Арслана Эмирхана…— проговорила я, а потом ухмыльнулась. — У любого человека есть слабое место, и твою я найду! Обязательно найду!

                                    ***
     Я сняла платья, и та упала перед моими ногами, а потом освободившись от нижнего белья, и нырнула под теплый душ. Струйки горячей воды пробежали по телу, согревая и немного успокаивая. Закончив со всеми, я обернула полотенце вокруг своего тело, толкнула дверь душевой кабины и вышла.

     Гремел сильный гром, а дождь лил с такой силой, что его звук раздался в комнате тяжёлым эхом. Вдруг свет погас, и комната окуталась во мрак темноты. Я замерла, оглядываясь по сторонам, какой-то странное чувство овладел мной. Словно в комнате кто-то был…

     — Здесь кто-то есть? — тихо произнесла я, и в этот момент загремел гром и я вскрикнула от неожиданности. — Да что тебя! — прижимая руку к груди, яростно прошептала я.

     Когда очередное молнии осветили комнату, моё сердце упало от страха, страх словно иглы вонзились, проникая под кожу, сковывая мое тело.

     — Кто здесь?

     В углу комнаты в полумраке скрестив руки на груди стояла высокая темная фигура! Когда молния снова осветило комнату, я разглядела эту черную фигуру! Мои глаза стали огромными,  я закрыла рот рукой, чтобы не закричать от ужаса.

    — Ты?!