IX
Не успели они подъехать к Отделу, как Егор истошно завопил.
-Что с ним? - спросил с Пса Генри, на что получил краткий, но ëмкий ответ: «Хуй знает».
-Нам на...до к Ба-те - заключил Медвежонок, пустив под себя тëплую струю. Куроëб, сидевший рядом с ним, шарахнулся в сторону.
-Прос...ти Май-ки
-Мудак ты ëбаный, блять! Нахуя зассал сидение моего автомобиля, тупорылая ты шлюха?! - не сдержался Пидор.
-Я всë у...у...уберу! - Егор, пытаясь развернуться и вытереть уже впитавшую жижу ткань бантом, пустил струю ещё раз. На этот раз она попала прямо в лицо «Гремлину». Тот завизжал и начал пытаться выскочить из автомобиля на ходу, однако безрезультатно - дверь была закрыта. - Блять! - продолжил Медвежонок. - Разворачивай автомобиль, Пидор! Нам необходимо монопенисуально ретировать д-воих на бо...рт
-Тяф-тяф, ты хоть знаешь значение этих слов, зассанец?! - рассмеялся Пëс.
-Да! Я слушаю оксиминога, поэтому я ум-нее тебя!!! - задрав нос, высокомерно произнëс Егор.
-Еблан... - сказал Генри себе под нос. - Куда ты ещё двоих собрался впихнуть? Сначала птицеëба скинем.
-Ну лаааадно
Джип подъехал к Отделу и, минув шлагбаум, завернул на парковку. Генри уже ожидали двое борцов. Вытащив Майкла из автомобиля, они вежливо сопроводили его в Отдел, обещая оказать должную медицинскую помощь. По дороге Куроëб требовал «Альбомъ куръ», грозясь в противном случае уехать обратно на ферму.
-Так, куда дальше? - спросил уже изрядно подзаебавшийся Пидор.
-Едем на Колхозную, тяф-тяф! К нашим старым-добрым знакомым!
-Понял - борец с гомосексуализмом, взявшись за руль, надавил ногой на педаль газа.
Они проезжали по небольшим двухполосным улочкам, мимо скверов и аллей. На светофоре остановились и перед ними проехал красный трамвай. Облака медленно плыли в светло-голубом небе. Генри погрузился в раздумья, хотя в последнее время старался этого не делать. Думал о том, как же так вышло с Кристофом, как мог пропустить возможные проявления отклонения его ориентации, однако мысль эту постарался поскорее отогнать - чем дольше думал, тем тяжелее становилось на душе. Затем погрузился в мысли о Лизе. Он знал её так недолго, однако уже чувствовал какую-то привязанность - судя по всему, сам не хотел себе признаваться, чем эта привязанность была на самом деле. Пидор хотел узнать её лучше, и у него в голове даже был кое-какой план касаемо этого.
-О чëм думаешь, тяф-тяф? - прервал долгое молчание Макс. Генри вздрогнул.
-Особо ни о чëм - ответил борец с гомосексуализмом.
-Я знаю этот томный взгляд... - продолжил Пëс. - Взгляд от потери близкого человека... Мне это очень знакомо...
-Отъебись, а - отрезал Генри.
-Как скажешь, Пидор.
Вскоре они подъехали к месту назначения - входу в подвал одного из многочисленных многоэтажных домов. Дверь, висевшая на одной петле, была приоткрыта.
-Тяф-тяф, нам сюда, ëбаный в рот! - Вшивый Пëс, выскочив в полуоткрытое окно, зацепился задней лапой за стекло и въебался мордой в дверь, расцарапав еë когтями.
-Не получилось выебнуться... - жалобно заскулил он.
-Какие же вы, блять, косячные уебаны... - процедил борец с гомосексуализмом, борясь с желанием въебать кому-нибудь из животных.
-Э-то всë Макс! Я не...не...не ко-сячный! - гордо заключил Медвежонок, вылезая из джипа. Переваливаясь с ноги на ногу, он отошёл от него, а затем с разбега запрыгнул на капот автомобиля, разъебав в хлам перед и лобовое стекло.
-Ты что творишь, больной ублюдок?! - заорал Генри, пулей выскакивая из автомобиля и осматривая повреждение. - Ты хоть знаешь, сколько стоит эта машина?!
-Мне по-хуй! Ал...танце-цег всë оплатит! Я важный!!
-Если магическая крыса за тебя не впишется, счëт за ремонт будешь отдавать всю жизнь ты, твои дети и внуки. Если, конечно, у такого немощного уебана как ты будет семья.
Медвежонок засопел, а глаза его намокли. Отвернувшись и демонстративно скрестив руки на большой груди, он закрыл глаза.
-Хорош строить из себя целку, тяф-тяф! Пошли в подвал! - Макс, подбегая к двери, толкнул еë. Та со скрипом распахнулась. Наученный жизнью Пëс начал аккуратно спускаться вниз. Борец с гомосексуализмом и Медвежонок последовали за ним.
Шаг за шагом, ступенька за ступенькой, становилось всë темнее и темнее. Снизу начали доноситься странные звуки. Генри, сняв фонарик с пояса, включил его. Лестница уходила настолько далеко вниз, что конца её не было видно.
-Стойка кендо, дети мои! - отчётливо донеслось из глубины подвала. - Айкидо! Карате! Дзюдо! - продолжал голос, который показался Генри знакомым. - А теперь по отвесной стене, живо!
Спустившись вниз, Пидор и животные увидели дверь. Рядом с ней находился выключатель.
-Щ...щëлк! - произнёс Егор, неуклюже нажав на кнопку. Генри и Макс вошли в помещение. Жутко несло перегаром.
-Самураи мои, самураи! - жалобно процедил худощавый мужичок, стоя перед тремя странными изуродованными существами. - Я же говорил, самое главное в жизни воина - здоровое питание! Самураи часто питались голодовкой, чтобы быть готовыми перенести суровые тяготы военных действий. Да, Миша? - обратился он к полному лысому мужчине в поношенной военной форме.
-Так точно, капитан Батя! - выпалил тот, почесав большой шрам на затылке.
Генри вспомнил тощего алкаша. Несколько недель назад тот стоял на улице и побирался, прося денег на водку. Говорил, что собирается пить со своим военным другом. «Как же тесен мир» подумал борец с гомосексуализмом.
-Гости дорогие!! - повернулся к животным и Пидору алкоголик. - Жена! Гости у нас! Накрывай на стол!!
Из полумрака вышла страшная прыщавая женщина, до безобразия тощая. Очки на её носу были согнуты, а линзы разбиты настолько сильно, что непонятно было, как она вообще что-то через них видела.
-Нет ничего, ты опять всё на водку выменял, мудак! - сказала она тонким голосом и заплакала.
-Тьфу блять, съебись с глаз моих, мразь ебаная! Только и можешь, что на шее сидеть! - Батя замахнулся на неё. Вояка тупо рассмеялся. - Алкаш! Алкаааш! - жалобно застонал алкаш.
-Вы поедете с нами в Отдел по борьбе с гомосексуализмом - произнёс Генри, знатно подохуев от увиденного. - А о детях и женщине мы сообщим куда подобает.
-Куда поедем? - начал быковать Миха. - Мне в школе сидеть надо! Понятно?
-Тяф-тяф, Миша, Алтанцецег сказал! Нужно ехать! - выпалил Пëс.
-Аааа - почесал тот затылок. - Тогда ладно...
-Алкаш! Водочки нам принеси! Мы домой едем! - продолжал стонать Батя.
Из комнаты выкатился на дощечке с колëсиками толстый жёлтый мальчик. В руках он держал по бутылке странной желтоватой жижи, которая пахла ацетоном. Одну из них он уже наполовину осушил.
-Водоська моя писеська! - заорал Батя, вырвав бутылку из рук сына и начав хлестать жижу, словно воду. Вторую бутылку взял Миха и побежал куда-то в угол. Только сейчас Генри, наблюдавший за всем этим с открытым ртом, увидел там стул, а на нëм - горшочек с кактусом. Наклонившись к нему, вояка бережно полил растение, глупо улыбаясь.
-Самураи мои! - допив, Батя обратился к троим детям, всё это время стоявшим напротив него. - Китайские воины славились своими ловкими руками! Покажите, что достойны! Идите воровать у прохожих на водяру! - детям не нужно было повторять дважды. Пулями они вылетели из подвала, пробежав мимо Генри и животных. «Помогите» шепнул один из ребят борцу.
-По...е-хали быстрее! Нас ждут ува-жаемые люди! - вставил свои пять копеек Егор. Миха подошёл к нему и со всей силы ударил Медвежонка в живот. Тот закряхтел и сложился пополам, а вояка улыбнулся.
-Пошли! - заключил он, забирая кактус со стула.
-Ухухумумубубу(
В очередной раз все уселись в джип. В очередной раз Егор начал что-то орать. У Генри задергался глаз. Он понимал, что ещё одной поездки с уебанами он не выдержит.
-Как дела, Батя? - спросил Пëс у многодетного отца.
-Очень хочется какать((
-Тяф-тяф, Миха, а твои?
-Лучше всех! - ответил лысик.
Автомобиль тронулся с места. Все замолчали. Миха смотрел в окно, сопровождая взглядом нинзя на проводах, и о чëм-то думал...
-Есть! Обезвредил, мужики! Давайте, вперëд! - вполголоса сказал коренастый мужчина в солдатском обмундировании. Группа молодых солдат-разведчиков в составе четыре человек двигалась за ним, по густому лесу. В числе них был Михаил - парень, который, отучившись военному ремеслу, был послан в горячую точку. Он был вне политики, не знал её хитросплетений и перепетий. Он был обычным солдатом, свято верившим в своё предназначение. Он был готов отдать жизнь за Родину...
Солнце заходило за горизонт, постепенно становилось всё темнее и темнее.
-Не дойдем, парни - произнёс Санëк. - Ночевать нужно здесь, иначе вовсе заплутаем.
-Твоя правда - поддержал его Кирилл.
-Ну, парни, раз так - давайте сойдëм чуть в сторону и разложимся. - сказал Михаил.
Разложили лежаки, зажгли лучину, чтобы не привлечь лишнего внимания. Санëк достал из рюкзака кактус в горшочке - талисман, который ему подарила мать. Положил рядом со своим спальником. На небе одна за другой зажигались звезды, листья столетних деревьев мирно шумели. Казалось, войны и не было вовсе - о ней напоминали лишь редкие хлопки и взрывы где-то вдалеке.
-Скоро отпуск, парни - сказал Саша. - от матери каждую неделю письма приходят. Спрашивает, как дела. Скрипя сердцем лгу, что всë хорошо, что в тылу отсиживаюсь.
-Девчонка моя на письма отвечать перестала... Видно нашла кого... - поддержал разговор Ваня.
-Может, занята. Да даже если так - хрен с ней, брат. Другую найдешь, ещё лучше прежней - поддержал товарища Кирюха.
-Да я только о ней и думаю, брат. Одна она во всём мире такая...
Повисла тишина. Миха, потягиваясь на лежаке, произнëс:
-Парни, за всё время нашей службы вы для меня стали родными. Мы прошли с вами сквозь огонь и воду. Благодаря Саньку я курить бросил, благодаря Кирюхе - пить. За каждого из вас я бы без раздумий отдал жизнь. Пройдёт время и мы вернёмся домой. Все. Проживём долгую и счастливую жизнь...
Миша проснулся от того, что очень сильно захотел какать. Говно так и стремилось прорвать его сфинктер. Тихо поднявшись, он решил отойти подальше, дабы не мешать ребятам.
-Ты куда? - поинтересовался вдруг сапëр Влад, которого поставили дежурным.
-Срать приспичило... Щас метнусь и обратно приду.
-Давай, только подальше отойди, а то всю оставшуюся ночь вонять будет - рассмеялся парень.
Миша сел под большое дерево, автомат положил рядом с собой - никогда с ним не расставался. Начал делать своё дело, причём делал его с особым усердием. На начинавшем лысеть лбе проступили капли пота. Внезапно солдат услышал какой-то шорох, крики Влада, а затем крики на языке, похожем на абракадабру. Раздались выстрелы автоматов, по звуку их было десять, если не больше. Миха тут же вскочил, взяв в руки оружие. Начав бежать в сторону выстрелов, он зацепился за ветку, которую не заметил в темноте и, оступившись, упал, стукнувшись затылком об огромный булыжник, лежавший на земле. Последнее, что он услышал перед отключкой - стоны пацанов, ликующие крики врагов и короткие автоматные очереди...
Солдат очнулся посреди леса. Над ним кружили насекомые. Светало. Голова раскалывалась. Вспомнив, что произошло, он быстро поднялся и начал медленно двигаться вперёд с оружием на изготовку. Когда он дошёл до места привала, перед ним предстала ужасная картина. Все его друзья были мертвы, на телах их не осталось живого места - все они были изрешечены пулями. Головы были отрублены и лежали продаль. На земле не осталось ни одного голого участка - всë было залито кровью. Где-то в кустах лежали мëртвые тела нескольких противников. Миша упал на колени и горько заплакал. В истерике он бил себя по лицу, по груди, истошно орал.
-Почему они, а не я?! - эхом отдавалось по лесу. - Почему не я?!
Рядом с Саней, на его спальнике, лежал маленький кактус в коричневом горшочке. Цветок его был в брызгах крови...
Автомобиль мчался по дороге. Миха продолжал смотреть в окно. На глазах его проступили слëзы.
-Мы часто любим тех, кто с нами никогда не будет.
Теряем их навеки, и у нас есть только память.
Мы вспоминаем всех, кто давно ушёл и кто никогда не вернётся.
Моё говно сиреневого цвета вновь по небу летит, как облака
И мама, что любил я словно сына, давно ушла...
Я говорю, постой, моя мëртвая звезда! Не улетай!
И кактус вянет, скоро и его не станет...
Что мне остаётся? Только какать
Тужиться, напрягая жилы все свои
Дружить с Батяней, Саня мне о днях минувших напоминает.
А годы тают, словно мороженое пломбир с крошкой шоколадной...
Миша закончил, вытер слëзы. До Отдела доехали в полной тишине. Борец с гомосексуализмом рассказал Григорию Валерьяновичу про жену и детей Бати в подвале и попросил выходной...