Глава 18
На следующий день я стряхнула с себя дурь, растревоженную прошлым, и вышла на работу в магазин. Там я всегда чувствовала себя веселой, вездесущей и востребованной.
" Жанночка, будь добренькой, хлебца, молока, водочки" слышала я дни напролет, и это усыпляло мои личные переживания. Я знала, что при всей неоднозначности моих характера и судьбы, люди уважали меня. И я старалась любить людей, живущих на Промышленной. Здесь все, от магазина, до качелей было моим: звуки, запахи, шаги...
- Привет, Жа! - знакомый мужской голос раздался за моей спиной в один из обычных дней.
Оставив на полке пакеты с макаронами, я медленно обернулась; взгляд мой забегал по залу, во рту мгновенно пересохло. В магазине никого, вывеску «закрыто» уже повернули надписью на улицу. У стеллажа с чипсами и прочей мелочью стоял, натянуто улыбаясь, очень дорогой мужчина в черном костюме.
- Это твой магазинчик? - с надеждой спросил посетитель, живо обозревая небольшое пространство.
- Нет, я здесь работаю, - повернувшись к нему вся, ответила я каким-то не своим глубоким голосом. - Ты как меня нашел?
- Твой бойфренд помог, предоставил твою фотку, - Кирилл сделал шаг вперед, открыто разглядывая меня. - Ты по-прежнему скромностью не болеешь. Все такая же смелая! Не переживай, дальше меня твоему ню плыть некуда...
Кирилл двадцать лет спустя; все тот же крепкий подбородок с бугорком, чувственный рот и светлые глаза. В темных коротких волосах пробивалась редкая седина. Роста Кирилл был среднего, - неизменно подтянутый и подвижный.
- Зачем ты пришел? - выдохнула я.
- Да вот пришел, - вздохнул он, приближаясь ко мне неспешно. - Позавидовал парню. Потом вспомнил, что наша помолвка не расторгнута, значит я могу рассчитывать на привилегии. Знаешь, как говорил мне Борис? «Ты только пальцами щелкнешь, и Жанна будет рядом! А пока учись, продвигайся, расти!» - Кирилл поднял правую руку и вызывающе щелкнул пальцами. - Все эти годы мне некогда было так сделать. Понимаешь, Жа?
Я не ответила. Все, чего мне хотелось, это забиться в угол между прилавком и полками, чтобы переждать этот тяжелый момент объяснений.
- Михаил повторял: «женишься на этой девице и потеряешь все! Она утянет тебя в свое болото. Пободался с нами и будет. Взяли тебя, дурачка, на слабо. А девка пусть поплачет, будет знать, что ноги раздвигать перед Светозаровыми наказуемо», - продолжал Кирилл, не забывая осторожно приближаться ко мне. - Теперь у меня есть все, и терять мне нечего. Жа. Я умоляю, прости...
Я всхлипнула, но не заплакала, попыталась метнуться в сторону, задела плечом стеллаж и замерла в страхе. Сильные руки Кирилла вцепились мне в предплечья и легко тряхнули меня, заставляя расслабиться моё напряженное тело. От него несло парфюмом с богатой пирамидой, - кофе, табак, цветы, океан. Я сделала вид, что хочу прижаться к нему, - Кирилл ослабил хватку, - и я, оттолкнув его, обошла его и прошла к двери. Не ждал же он, что я брошусь ему на шею и сентиментально разрыдаюсь?
- Уходи, Кирилл! - Я дернула дверь за ручку и сделала решительное движение головой в сторону улицы. - Уходи, мне нечего тебе прощать. Что было, то прошло...
Тут за дверным стеклом возникла Алена в толстовке, джинсах, с распущенными по плечам темными волосами. Она увидела меня и, нетерпеливо пританцовывая, жестом показала «открой». Я открыла. Девочка, увидев в магазине красивого дяденьку, забыла зачем пришла, широко раскрыла глаза и рот. Пришлось на нее прикрикнуть:
- Чего тебе нужно? Говори быстрее! Молоко, колбасу? - я дернула ее за рукав розовой толстовки. - Эй, Алена! Ну?
- Бабушка просила купить сардельки на обед, - выговорила девочка, зачарованно улыбаясь Кириллу.
Я вытащила из холодильника и взвесила килограмм сарделек, положила их в пакет и отдала племяннице. Затем буквально развернула ее к выходу и вытолкнула на улицу. Эта ситуация была для меня стрессовой: Алена или разболтает все подружкам, и по Промышленной опять поползут, как тараканы, слухи о моей распущенности, или эта малолетка втрескается по уши в стареющего мажора.
На лице Кирилла я тоже заметила многозначительную улыбку:
- Твоя дочка? - тепло спросил он, начиная обратный путь от прилавка к выходу. - Нет, погоди. Детей у тебя нет...
- Это дочь моего брата, - прервала я его, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони. - Уходи, Кирилл, мне нужно работать... За простой торговли меня по головке не погладят, сам знаешь...
- И нет никакой надежды на дружеский ужин вдвоем? - Он снова стоял рядом, смотрел в глаза и гладил меня по щеке. - Помнишь наши ужины в постели? М? Правда, дружескими их назвать было нельзя... Ну скажи, что у тебя с твоим, ... кто он там, ... брокером несерьезно? Тебе не кажется, мы с ним похожи? Перспективные ребята. В твоем вкусе...
Косясь на его руку, я увидела, как пиджак и рубашка слегка задрались, обнажая крепкое запястье, поросшее темными волосками. Такие густо покрывали его руки, грудь и живот, - кажется, полоска волос от пупка и ниже называется "дорожкой в рай". Волоски эти бывало возбуждающе щекотали мою молодую кожу.
- Нет. Не кажется, Я не хочу говорить с тобой о своем любимой мужчине, - я настойчиво убрала руку Кирилла со своего лица и отступила, освобождая ему дорогу к двери. - Иди и будь счастлив...
Кирилл вышел, напоследок бросив на меня не очень добрый взгляд, раньше он не умел так смотреть, - угрожающе, властно. Он был похож на большую блестящую машину, такие по моей улице редко проезжали, и обязательно слегка подпрыгивали на дорожных рытвинах и ямах. Для Кирилла я превратилась в такую рытвину.