глава 20
Железные ворота медленно отъезжают в сторону, петли скрипят. Всякий раз, возвращаясь домой, я говорила отцу, что эту чертову штуку нужно заменить. Папа всегда отвечал, что сделает это, заверяя, что когда я в следующий раз вернусь, то увижу новые ворота. Теперь они просто напоминают мне о отце и о том, как Диего убил его.
Я сжимаю руки в кулаки и любуюсь окрестностями, пока машина едет к массивному одноэтажному особняку в конце дороги. С каждой секундой во мне нарастает ужас. Думала, что больше никогда не увижу это место, или, по крайней мере, надеялась, что не увижу. Так странно. Одновременно любить и ненавидеть место, как дом моего детства.
Водитель паркует машину рядом с широкими каменными ступенями, ведущими к богато украшенной парадной двери. По обе стороны от нее стоят двое мужчин с винтовками наперевес. Ничего не изменилось. Взяв рюкзак, я выхожу из машины и поднимаюсь по ступенькам, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное лицо.
Я не собираюсь показывать, как сильно напугана. Говорят, что страх перед неизвестностью самый сильный. Ну, я отвечу, что они ни черта не знают, потому что точно понимаю, что меня здесь ждет, и я бы все променяла на незнание. Не успеваю переступить порог, как дверь распахивается. Нана Гвадалупе выбегает и заключает меня в свои объятия.
- Mi niña. (пер. с исп. - Моя девочка) - Она шмыгает носом. - Какого черта ты вернулась сюда? Когда Диего рассказал мне, я ему не поверила.
- Долгая история, Нана, - шепчу я ей в волосы и прижимаю хрупкую старушку к себе. Видя, что бабушка в безопасности и здорова, мне становится немного легче. - Я так боялась, что Диего причинил тебе боль.
Она отступает и берет мое лицо в свои ладони.
- О чем ты думала, Ангелина? - Она качает головой. - Тебе следовало остаться в США.
Я открываю рот, чтобы ответить, но взрыв мужского смеха, доносящийся с другого конца зала, заставляет меня замешкаться.
- Ой, да неужели это наша беглянка? - восклицает Диего, и сердце у меня учащенно забилось. Я поднимаю взгляд и вижу его, медленно идущего к нам. Он еще более отвратителен, чем я его помнила: жирные волосы, испачканная футболка, натянутая на его огромное пузо.
- Диего. - Я киваю и обхожу Нану, чтобы встать перед ней, прикрывая ее своим телом. Я все еще боюсь, что он может причинить ей боль.
- Надеюсь, тебе понравилось твое маленькое путешествие, потому что ты больше никогда не покинешь территорию комплекса. - Он встает передо мной, злобно усмехаясь. - Добро пожаловать домой, паломита. - Он со всей силы бьет меня наотмашь по лицу, и я падаю на пол.
* * *
К моему лицу прикоснулось что-то мокрое. Всего на мгновение я думаю, что это Мими лижет мою щеку. Открываю глаза и поворачиваю голову, вздрагиваю от боли, пронзившей левую щеку.
- Выпей. - Нана Гваделупе засовывает мне в рот таблетку и прижимает к губам стакан. Я глотаю обезболивающее и запиваю водой, стараясь как можно меньше двигать челюстью.
- Что случилось? - сдавленно спрашиваю я.
- Подонок ударил тебя. Ты потеряла сознание. Я попросила одного из парней принести тебя сюда.
Я сажусь в кровати и оглядываю свою старую комнату. Мне кажется, что я никогда не уезжала.
- Ты знаешь, что Диего запланировал для меня?
- Завтра вечером он устраивает вечеринку, - говорит она. - Он собирается объявить, что вы поженитесь.
- Когда?
- В среду. - Бабушка берет меня за руку и сжимает пальцы. - Почему Ангелиночка? Почему ты вернулась, когда знала, что произойдет?
Я смотрю на нее, чувствуя, как слезы собираются в уголках моих глаз. Затем рассказываю ей все. К тому времени, когда заканчиваю, я плачу так сильно, что едва могу разглядеть ее лицо сквозь слезы.
- Ты любишь своего русского?
- Да, - шепчу я и закрываю рот рукой. Трудно говорить о Сергее.
- Дай мне его номер, я попробую дозвониться до него. Он должен приехать, чтобы забрать тебя отсюда.
- Нет. Диего его просто убьет.
- Ангелина...
- Нет, Нана. Что сделано, то сделано. Я не хочу рисковать его жизнью из-за меня.
Дверь в комнату открывается, и входит Мария с самодовольной улыбочкой.
- Диего ждет тебя в своей спальне, - сообщает она и улыбается сильнее. - Не заставляй его ждать.
Она закрывает за собой дверь, в то время как меня захлестывает волна панического ужаса.
- Где мой рюкзак? - шепчу я.
Нана берет его со стола и передает мне с испуганным лицом. Она прекрасно знает, что будет дальше. Я беру рюкзак и роюсь в его содержимом, пока не нащупываю гладкое лезвие метательного ножа Сергея. Вытаскиваю его.
- Ты не сможешь этим убить Диего.
- Я знаю. - Встаю с кровати и направляюсь в ванную.
Положив нож на стойку рядом с раковиной, снимаю джинсы и трусики, затем начинаю закатывать левый рукав.
- Что ты делаешь? - спрашивает Нана Гваделупе с порога.
- Я слышала, как Диего сказал, что не хочет трахать шлюх, когда у них месячные, - говорю я и достаю нож. - Он считает это отвратительным.
Я прикладываю кончик лезвия к левой руке. Стиснув зубы, слегка нажимаю на него, пока не разрезаю кожу. Я слышу, как ахает Нана, когда из маленького пореза начинает сочиться кровь. Дотянувшись до трусиков на стойке, прижимаю бежевую ткань к ране, стараясь размазать кровь, чтобы та выглядела как можно более натурально. Когда на трусиках оказывается достаточно крови, снова надеваю их и беру полотенце с вешалки, сильно прижимая его к порезу.
- Найди мне что-нибудь, чем можно обмотать руку, - прошу я и начинаю открывать шкафы, надеясь найти аптечку. Порез не очень большой, кровь скоро перестанет идти, но будет лучше, если я чем-нибудь обмотаю его, чтоб не кровила рана. Аптечки нет, но мне все же немного повезло, потому что нахожу коробку с пластырями.
Нана Гвадалупе вбегает обратно в ванную. Она держит в руках наволочку и отрывает от нее широкую ленту. Закончив, она накладывает два пластыря на порез и обматывает хлопчатобумажную ленту вокруг моей руки.
- Наклей еще один, - говорю я. Рукава на моей рубашке широкие, поэтому импровизированная повязка не должна быть видна под ними. Я не могу рисковать тем, что кровь просочится сквозь нее. Диего может это заметить.
После того как она обернула еще один кусок ткани вокруг моей руки, я распускаю рукав, надеваю джинсы и иду к двери.
- Думаешь, это его остановит? - спрашивает Нана из дверного проема ванной.
- Это не помешает ему рано или поздно изнасиловать меня, - отвечаю я, - но надеюсь, что это даст мне хотя бы несколько дней.
* * *
Подонок занял спальню моего отца.
Я долго смотрю на большую белую дверь в конце коридора, прежде чем сделать глубокий вдох, повернуть ручку и войти внутрь.
Диего раскинулся на кровати, совершенно голый, держа в мясистой руке свой маленький член и поглаживая его. Увидев меня, он жестом приглашает меня подойти. Я направляюсь к кровати, сглатывая желчь. От одного взгляда на него меня тошнит.
- Я так ждал этого, паломита. - Он улыбается. - Раздевайся и иди сюда. Я готовился к встрече с тобой.
Я останавливаюсь около кровати и начинаю расстегивать джинсы, молясь всем святым, чтобы оказалась права, и он не захочет иметь со мной ничего общего, когда увидит кровь. Забавно, что такой отвратительный, грязный мужчина может считать женщину нечистой, если у нее месячные. Я расстегиваю джинсы и спускаю их вниз, наблюдая за его лицом, затаив дыхание.
- Ты патаскуха! - кричит он, устремив взгляд на мои трусики, а затем вскакивает, схватив меня за предплечье. - Ты сделала это специально? У тебя что, месячные сбились?
Я опускаю глаза, изображая удивление.
- Я не заметила. Наверное, они только начались.
Он смотрит мне в глаза, отпускает мою руку и бьет меня по лицу.
- Надень штаны.
Я натягиваю джинсы и поворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за запястье.
- Куда это ты собралась? Рот-то у тебя не испачкан. - Он ухмыляется, садится на край кровати, раздвигает ноги и тянет меня за руку. - На колени.
Я смотрю на его жалкий член, а затем поднимаю голову, пока наши взгляды не встречаются. Он, вероятно, убьет меня, если я откажусь. Моя смерть разобьет сердце бабушки, но я не буду стоять на коленях и сосать член человека, который убил моего отца. Даже если это приведет к смерти.
Затем опускаю голову, пока наши глаза не оказываются на одном уровне, улыбаюсь и плюю ему в лицо.
- Сам соси свой член, Диего.
Он грозно скалится, бросает меня на кровать и забирается на меня, обхватывая руками мою шею и сжимая. Я задыхаюсь и царапаюсь, пытаясь убрать его пальцы, в то время как легкие горят от нехватки кислорода. Мне это не удается. Зрение начинает тускнеть, перед глазами появляются темные пятна, но я продолжаю брыкаться, пытаясь снять его с себя. Надо было взять с собой нож Сергея. Я уже на полпути к потере сознания, когда он убрал руки с моей шеи, и я глотаю воздух, кашляя. Еще одна пощечина обрушивается на мое лицо, затем еще одна.
- Не могу дождаться среды, - усмехается Диего надо мной. - Месячные или нет, но я трахну тебя на глазах у всех, паломита. Никто не скажет «нет» Ривере!
Я хочу, чтобы ты принарядилась для завтрашней вечеринки. Убедись, что ты хорошо замазала синяки. Не хочу, чтобы люди подумали, что я обращаюсь с тобой не так, как ты того заслуживаешь. - Он смеется.
Я судорожно втягиваю воздух, медленно поднимаюсь с пола и поворачиваюсь лицом к ублюдку, пока он откидывается на спинку кровати с широкой улыбкой на лице.
- Пошел ты, - говорю я, провожу тыльной стороной ладони по рту, чтобы стереть кровь, и направляюсь к двери.
Безумный смех Диего раздается вслед за мной.
Издалека до меня доносятся голоса, но сначала я не различаю слов. Все звучит как приглушенное бормотание. Постепенно голоса становятся все громче и отчетливее. Когда зрение проясняется, Феликс стоит на другом конце гостиной, а по обе стороны от него Роман и доктор.
- Сергей? - Феликс делает шаг ко мне.
- Что?
- Он вернулся. - Он вздыхает и поворачивается к двум другим мужчинам. - Вы должны уйти. Я вам позвоню.
Я жду, пока Роман и док уйдут, затем встаю с пола, морщась от боли в ногах.
- Что случилось?
Последнее, что помню, - это возвращение домой после двух дней езды по городу, с остановками для заправки или поесть, когда я больше не мог игнорировать потребность организма. А потом ничего.
- Я пришел в обед и застал тебя здесь. Ты уже несколько часов смотришь в стену.
- Который час?
- Семь вечера.
Что ж, теперь понятно, почему мои ноги словно свинцовые.
- Что здесь делал Роман?
- Он пришел поговорить с тобой. Взял с собой дока на случай, если ты не выйдешь из своего состояния.
- О чем он хотел поговорить?
- Звонил его контакт из Мексики, - говорит он и следует за мной на кухню, пока я иду к холодильнику, чтобы достать бутылку воды. - Он нашел Гвадалупе Перес. Она все еще в комплексе.
- Хорошо. Попробуй достать ей удостоверение личности, которое подойдет для обычного пересечения границы. На это не должно уйти много времени. Я поеду за ней, как только ты его получишь.
- Хорошо. - Он кивает, но продолжает смотреть на меня как-то странно.
Я знаю Феликса уже пятнадцать лет и понимаю большинство его взглядов.
- В чем дело?
- Ангелина вела себя как-то необычно перед уходом?
Я хватаюсь за край стойки и смотрю на белый кафель перед собой, стиснув зубы. Тяжело думать о ней.
- Может быть, немного. Когда я думал об этом, то решил, что это, вероятно, потому что она уже собиралась уходить.
- К ней кто-то подходил?
Я повернулся к нему лицом.
- Нет. А что?
- Потому что она не в Европе. Она в Мексике, Сергей. С Диего Риверой.
- Что?! - Я с силой опускаю стакан, который держу в руках, о стойку, и он разбивается вдребезги, осколки стекла разлетаются повсюду.
- Связной Романа сказал, что видел ее сегодня на обеде, который организовал Диего. Ривера объявил, что они поженятся в среду.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь прокрутить в голове прошедшую неделю. Ангелина вела себя странно утром, когда исчезла, - значит, что-то должно было произойти до этого. Торговый центр. Она слишком много времени провела в туалете.
- Мне нужно, чтобы ты получил доступ к внутренним камерам торгового центра, куда мы ходили за день до ее ухода.
- Конечно. Я возьму свой ноутбук.
* * *
Я всматриваюсь в черно-белую фотографию женщины, которую Феликс вытащил из полицейского протокола. Затем перевожу взгляд вправо, где на снимке с камеры видно, как та же женщина выходит из туалета торгового центра всего за несколько минут до того, как оттуда вышла Ангелина.
- Хуана Ортис, - произносит Феликс. - Доказательств нет, но в заметке в отчете говорится, что ее подозревают в работе на Диего Ривера.
- Они, вероятно, угрожали Ангелине, что убьют ее бабушку. Почему, черт возьми, она ничего не сказала?
- Я не думаю, что они угрожали ее бабушке, Сергей. Смотри. - Он показывает очередную запись. Другой конец того же коридора. Хуана подходит к двум мужчинам, стоящим у торгового автомата, кивает, и они уходят.
- Я проверил и другие камеры, - говорит Феликс, снова показывая запись, на которой Хуана выходит из туалета. - Они стояли в пятидесяти или около того футах прямо за тобой. Тот, что повыше, прятал пистолет под курткой. Это видно с другой камеры. Обрати внимание на то, куда смотрит Ангелина сразу после выхода.
Он проигрывает видео и увеличивает изображение на двери в туалет. Камера, вероятно, установлена рядом, потому что, когда Ангелина выходит, я отчетливо вижу ее испуганное лицо, когда она смотрит выше и через мое плечо, прямо в ту сторону, где стояли мужчины. Ее взгляд блуждает по мне, затем на мгновение возвращается к головорезам, прежде чем она направляется в мою сторону.
- По-моему, они угрожали убить тебя, - говорит Феликс.
Я смотрю на приостановленную запись, неотрывно следя за испуганным лицом Ангелины, и улыбаюсь.
- Я убью их всех.
* * *
Я убираю последнее оружие в потайное отделение в полу машины, закрываю багажник и свистом зову Мими, которая спускается по ступенькам и запрыгивает на заднее сиденье. Сажусь за руль и закрываю дверь. Я только потянулся к замку зажигания, когда пассажирская дверь открывается и Феликс забирается внутрь.
- Куда это ты собрался? - спрашиваю я.
- В Мексику. - Он бросает свой рюкзак на заднее сиденье рядом с Мими и тянется к ремню безопасности.
- Ты не поедешь. - Я наклоняюсь через него и открываю дверь. - Выходи.
- Нет.
- Это не чертова экскурсия в дом престарелых. Я еду в комплекс картеля, который охраняют по меньшей мере тридцать вооруженных людей.
- Именно, - огрызается он. - Тебе нужно прикрытие. И водитель на случай, если тебя подстрелят, и ты не сможешь вернуться.
- Ты слишком стар для такой чертовщины. Я не позволю тебе рисковать своей жизнью ради меня, Альберт. На выход.
- Может, ты, мать твою, перестанешь нести свою чушь про «я непобедим»? Ты что записался в самоубийцы? Да? Потому что мы оба знаем, что, если ты пойдешь туда без прикрытия, шансы, что ты выберешься живым, равны нулю!
- Я неоднократно завершал миссии с большим количеством врагов.
- Да, но тогда ты беспокоился только о себе. Как ты собираешься покинуть то место с двумя женщинами на буксире? Они тебя замедлят. Не говоря уже о небольшой армии, которая будет преследовать тебя.
- Я справлюсь.
- Ты умрешь! - кричит он мне в лицо, затем переводит взгляд на лобовое стекло. - Я еду.
Мими лает с заднего сиденья.
- Видишь? Двое против одного.
Я наблюдаю за ним, как он поправляет воротник рубашки, пальцем сдвигает очки на нос и откидывается на сиденье.
- Чертовски здорово, - бормочу я и завожу машину.
Первые пять минут Феликс молчит, а потом начинает жаловаться на Марлин. Я не слушаю его. Сейчас я не в настроении давать советы по отношениям.
- Сергей, что случилось в Колумбии? - неожиданно спрашивает он.
Я прикуриваю сигарету и бросаю на него неодобрительный взгляд.
- Снова?
- Да, снова. - Он поворачивается к окну и смотрит на улицу. - Пожалуйста.
Я вздыхаю.
- Тот политик, которого Крюгер послал меня ликвидировать. Он занимался торговлей людьми.
- Я знаю. Это было в досье миссии.
- Я убил его, когда он завтракал в своем саду. Все знали, что у него есть девушки на продажу и он держит их где-то в комплексе. Я планировал проникнуть туда, чтобы их найти. Крюгер запретил. Он заверил меня, что полиция найдет их и освободит, когда они явятся на расследование. - Я откидываюсь на спинку кресла и затягиваюсь сигаретой. - Полиция приехала. Потом уехала. Они никого не вывели, просто опечатали место и ушли.
- Значит, они не нашли девочек?
- Они их нашли, - говорю я.
- Я не понимаю.
- Я вошел туда сразу после того, как полиция уехала. Не сразу нашел дверь в подвал. - Я на секунду закрываю глаза, пытаясь подавить образы тел, разбросанных вокруг. - Девушки были уже мертвы. Все убиты выстрелами в голову. Колумбийская полиция, очевидно, участвовала в торговле людьми. Они избавились от девочек, когда нашли их, чтобы те не заговорили.
- Господи.
- Я не уверен, потому что они все были грязные и просто кожа да кости, но не думаю, что кто-то из них был старше шестнадцати. - Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Феликса. - Десять детей умерли из-за меня. Если бы я зашел туда до полиции, они бы сейчас остались в живых.
- Ты не виноват, - рявкает он. - Ты выполнял строгий приказ.
- Да, выполнял. - Я киваю и прикуриваю еще одну сигарету. - Как и полагается идеальному солдатику Крюгера.
Феликс отворачивается. Остаток пути проходит в полной тишине.
* * *
Границу мы пересекаем без проблем. Съехав с шоссе на боковую дорогу, ведущую к комплексу Сандовала, я сверяюсь с картой. Я отметил все места, где люди Сандовала обычно держали караул. Сомневаюсь, что Диего потрудился изменить местоположение. Я сворачиваю на другую дорогу, которая должна привести нас практически к комплексу с одним контрольно-пропускным пунктом на пути. Подъехав к месту расположения охранников, я паркую машину за кустарником и выхожу из нее, чтобы переодеться и вооружиться.
- Что это? - бормочет Феликс позади меня, пока я достаю оружие.
- Арбалет. - Я открываю коробку с болтами и начинаю их пересчитывать. - Новая модель, которую Лука дал мне в прошлом месяце, чтобы испытать.
- Ты чокнутый. - Он огрызается. - Ты ничего не можешь сделать по-нормальному? Почему бы не избавиться от них с помощью ножа?
- Потому что на этом КПП обычно не меньше трех человек. И сейчас не так темно, чтобы подкрадываться к такому количеству целей.
- И ты выбрал арбалет? Кем ты себя возомнил - чертовым Ван Хельсингом?
- Да заткнись ты уже.
- Может лучше снайперскую винтовку?
- Не на такой местности. Мне придется подойти слишком близко. - Я пристегиваю нож к бедру и беру арбалет. - Я вернусь через час. Приготовь камеры, и я установлю их по всему комплексу, как только стемнеет.
- Сколько?
- Двенадцать. Пусть Мими занимается своими делами, но не бродите вокруг. Никто не должен нас здесь найти, но на всякий случай держи оружие наготове.
- Ты серьезно думаешь, что сможешь это провернуть? Тут не меньше тридцати охранников, Сергей. Плюс гости, которые наверняка все будут вооружены.
- Ничего такого, с чем не справится C-4, - говорю я и направляюсь в сторону охранников.
- Мы проделали весь путь с С-4 в багажнике? - шепотом спрашивает он у меня. - Сколько ты упаковал?
Я оглядываюсь через плечо и подмигиваю ему.
- Всё, Альберт.
* * *
Вокруг хижины, которую используют как контрольно-пропускной пункт, стоят четыре человека Диего. Один у припаркованных в стороне машин, остальные сидят на крыльце и едят. Мне не нравится убивать людей во время еды - это считается невежливым, но у меня очень жесткий график.
Я нацеливаю арбалет на одинокого мужчину и, убедившись, что никто не смотрит в его сторону, пускаю болт. Он попадает ему в голову, но я неправильно рассчитал угол. Вместо того чтобы упасть прямо, удар отбрасывает парня на капот машины, прежде чем его тело скатывается на землю. Головы остальных мужчин поворачиваются в сторону машин, но они не видят, что произошло, со своего места.
Я заряжаю еще один болт в арбалет и жду.
Двое парней берут оружие и направляются вокруг хижины к машинам, зовя своего друга. Как только они заходят за угол, я стреляю в парня, который остался на крыльце. Кладу арбалет на землю и, вытащив нож, бегу к машинам с другой стороны.
Если они увидят тело, то могут сообщить на базу, а я не могу этого допустить. Главное преимущество моего плана на завтра - элемент неожиданности. Если у меня его не будет, все может полететь к чертям. Пистолет не вариант, потому что мы находимся слишком близко к комплексу, и кто-то может услышать. Идти против двух вооруженных людей только с ножом - не самый умное решение, но ничего не поделаешь. Я прижимаюсь спиной к боку внедорожника, прямо рядом с мертвым парнем, и жду.
Один из мужчин оборачивается, чтобы посмотреть в сторону кабины, и я использую этот момент, чтобы прыгнуть к другому парню и перерезать ему шею. В тот момент, когда его тело падает на землю, я вонзаю нож в бок другого мужчины и хватаю его пистолет свободной рукой. Еще два удара - и с ним покончено.
Тело первого убитого я прячу в один из багажников. На то, чтобы перетащить остальных троих к машинам и спрятать их, у меня уходит пятнадцать минут, после чего я готов отправиться в обратный путь. Пришло время подготовить сцену для завтрашнего дня.
- Дай посмотреть. - Нана Гвадалупе берет меня за подбородок и осматривает синяки, которые теперь приобрели отвратительный фиолетовый оттенок.
- Нана, я хочу, чтобы ты достала мне пистолет, - говорю я ей. - Сегодня. Я не знаю, во сколько визажист и парикмахер должны приехать завтра утром.
- И что ты планируешь делать с пистолетом, Ангелиночка?
- Завтра я убью Диего.
- Нет! - Она хватает меня за руку. - Даже если тебе удастся его застрелить, его люди убьют тебя на месте.
- Он сказал, что планирует трахнуть меня на глазах у всех после свадьбы, - сообщаю я и сжимаю ее руку. - Если он попытается, мне понадобится этот пистолет, Нана. Потому что я не позволю этому сукиному сыну изнасиловать меня на обеденном столе на глазах у гостей.
Я размышляла о вариантах и не придумала ничего другого. Если попытаюсь бежать, возможны три варианта развития событий. Первый - я провалюсь, и Диего убьет меня сразу. Второй - я проваливаюсь, Диего ловит меня и тащит обратно. И третий - мне удается убежать, и он убивает Сергея. В принципе, первые два варианта одинаковы, потому что, если он вернет меня обратно, мне конец. Он будет пытать меня за то, что я бросила ему вызов, прежде чем убьет меня. О третьем варианте не может быть и речи, потому что я совершенно уверена, что он убьет Сергея, чтобы наказать меня, что сделала его посмешищем для всего комплекса, сбежав от него дважды.
Я беру лицо бабушки между ладонями и смотрю в ее теплые глаза.
- Ты достанешь для меня этот пистолет?
Она поджимает губы и кивает.