Глава 21
В день, когда Дженни вернулась на работу, сплетники Пусанджингу неистовствовали. Была первая неделя февраля, и мэр вошла в ратушу с дипломатом в руках, уверенно цокая каблуками. Брюнетка взялась за городские дела так, будто вернулась из запланированного отпуска, проведенного где-нибудь на Кубе. Ни секретарше, ни членам совета не хватило смелости расспрашивать Ким о причинах её отсутствия, они решились только спросить, как у неё дела, надеясь получить хоть какую-то информацию из первых рук. Но Дженни и раньше никогда не распространялась о своей жизни, и на этот раз любопытствующим пришлось удовольствоваться вежливыми ответами вроде:
«Прекрасно, дорогая» и «Хорошо, а у вас?»
Мэр вернулась в свой кабинет, и не прошло и нескольких дней, как горы папок и файлов, скопившиеся за месяц, исчезли. Мэр Дженни Ким вернулась и снова заставила всех считаться с собой. Что бы ни случилось, Дженни явно решила забыться с головой погрузившись в работу, и видеть в ней холодного и властного политика было страшно. Весь город только об этом и говорил. Что случилось? Где была Дженни? Какая вожжа попала ей под хвост? Горожане предполагали, что у Дженни был отпуск, который она решила провести дома. Может быть, Ким просто устала от бесконечной напряженной работы и решила взять немножко («множко», как говорил член совета Джеймс) отгулов, чтоб предотвратить нервный срыв.
В конце концов, многие политики и другие публичные люди так делают. Но однажды Сидни обронил, что Ким приказала незамедлительно вычеркнуть свое имя из программы переписки, и город снова захлебнулся в сплетнях. Лиса возвращается насовсем, говорили некоторые, особо оптимистичные пусанцы во главе с Мэри-Маргарет.
- Она возвращается, и они с Дженни и Нейтаном заживут одной семьёй. Как романтично! - мечтательно вздыхала учительница, сидя в кафе.
- Смеёшься? - грубо проворчал Лерой. - Ты видела нашего мэра в последнее время? Она же месяц просидела в особняке взаперти. Знаете, что это значит? - Лерой, неприятно скрипнув горлом, провёл большим пальцем по шее. - Сестрёнка больше не вернётся.
- Лерой! - возмутилась Мэри-Маргарет.
- Хватит, ребята, - вклинилась в разговор Руби, вытиравшая стойку.
Она сердито посмотрела на парочку сплетников. Мэри-Маргарет покраснев, опустила голову, но Лерой только фыркнул и наклонился к Лукас, опираясь на стойку:
- Ты что-нибудь знаешь?
- Я знаю столько же, сколько и вы, - Руби скрестила руки на груди, - а если б и знала что-то, в любом случае, это не ваше дело.
Лерой взял свой хашбраун и кофе и, ворча, отошел от стойки, Мэри-Маргарет сменила тему, но Руби почти не слушала её, погруженная в собственные мысли и предположения. У официантки вообще была хорошая интуиция. Когда Нейтан потерялся в лесу, именно она нашла его, и сейчас девушку грызла тревога, больно было думать, что Дженни из хорошей подруги вновь превратилась в холодного мэра. Еще больнее было бояться, что причиной этому стала очередная потеря в жизни брюнетки. Хотя по возрасту Руби была ближе к Лисе, но, живя в Пусанджингу, она знала историю жизни Дженни в подробностях, знала, что добрая и весёлая девчонка из школьной группы поддержки кардинально изменилась после смерти родителей.
Руби, Тина и Кэтрин, конечно, не могли удержаться и обсуждали сложившуюся ситуацию. Дженни - их друг, в конце концов. И когда Ким, наконец, ответила на их звонки, беспокойство женщин нисколько не уменьшилось.
- Я ценю ваше постоянное беспокойство, - сказала брюнетка, - но этот город остро нуждается в моём внимании, и я не могу попусту тратить время и силы.
Это был самый вежливый способ сказать: «Оставьте меня в покое, черт подери». И он неприятно удивил подруг. Дженни вежливо отвечала на все звонки и электронные письма, но и только. И каждый раз, когда Кэтрин пыталась зайти к ней в офис, секретарша мэра извинялась и говорила, что Дженни Ким никого не принимает. Даже день рождения брюнетки не стал поводом для встречи. Дженни сказала, что не будет праздновать, ведь это всего лишь еще один год, ещё одна цифра. Но тонкий слух Руби уловил в её тоне скрытую тоску и боль одиночества. Тина и Руби не хотели давить на мэра и были готовы дать ей время, но Кэтрин через месяц решила, что с неё хватит.
Однажды она уже дала подруге время и потеряла её на пятнадцать лет. Она не собирается повторять старых ошибок. И хотя это было рискованно, одним особенно промозглым мартовским вечером женщины пришли к особняку мэра, вооружившись бутылками и ведёрком карамельного мороженного и прихватив с собой Грэма, на всякий случай. Кэтрин решила, что, если Дженни не выйдет из дома сама, им понадобится помощь шерифа.
- Дженни! - Кэтрин ударила кулаком в закрытую дверь. - Открывай!
- Знаешь, мне ведь придётся арестовать тебя за вторжение в частные владения, - Грэм стоял позади всех, засунув большие пальцы за ремень, и переминался с ноги на ногу. Ему этот штурм дома Кимов был явно не по душе. - Если Дженни скажет...
- Тебе придётся арестовать меня за убийство, если Дженни не откроет эту грёбанную дверь! - Нолан снова постучала, и на этот раз кто-то прижался лицом к стеклу с внутренней стороны.
- Привет, тётя Кэт! - раздался приглушенный голос Нейтана, и стекло запотело от его дыхания.
Тина улыбнулась, выходя из-за спины Кэтрин, и наклонилась, глядя на мальчика:
- Привет, Нейтан. Впустишь нас?
- Нейтан, я же говорила тебе не открывать дверь чужим, - послышался голос Дженни.
Малыш обернулся к матери:
- Но это же...
Внезапно брюнетка появилась за спиной сына и отодвинула его от двери. Она одарила собравшихся у её порога взглядом, который, видимо, должен был заставить их разбежаться от греха подальше. Но вместо этого Кэтрин показала бутылку вина и, склонив голову набок, протянула:
- Пожа-а-алуйста?
***
- С ними всё будет в порядке, - тихо сказала Кэтрин, сжав руку Дженни, когда они смотрели, как Нейтан ведет Грэма в детскую, поскольку шериф был временно понижен до должности няни. - Если о чем-то и нужно беспокоиться, так это о спине Грэма, если Нейтан снова уговорит его поиграть в лошадку.
Дженни не ответила на шутку, напряжение всё ещё сковывало её, но, как только дверь детской закрылась, она нехотя позволила отвести себя в гостиную, где их уже ждали вино и коктейли.
- Что это? - резко спросила Ким, остановившись на пороге и глядя на Тину, Руби и Кэтрин, которые выгрузили на кофейный столик коробку апельсинового сока, бутылку содовой, закуски и большие бутылки водки, рома и красного вина.
- Интервенция, - Руби открыла пакет с чипсами и закинула одну штуку в рот.
- Так, и в чем проблема? Почему вы трое вдруг решили вломиться ко мне в дом?
- Вломиться? - обиженно переспросила Тина. - Мы постучали, и ты сама нас впустила.
- Колись, - Нолан втащила Дженни в комнату и села на пятки перед столиком, - что с тобой происходит?
- Ничего, - Ким так и не присела.Вместо этого она стояла, поджав губы и скрестив руки на груди, возвышаясь над подругами в неприкрытой демонстрации силы. - Уж простите, если я провожу время с сыном вместо того, чтоб непонятно где шляться по вечерам.
Кэтрин закатила глаза:
- Скажи честно, ты в самом деле думаешь, что, зная тебя столько лет, я сейчас поверю в эту отмазку?
- Мы с вами не ссорились.
- Ну, игнорировать нас тоже не оченьто по-дружески, - с нажимом сказала официантка.
- Извините, я не знала, что должна отчитываться вам о каждом дне своей жизни.
- Не о каждом дне, - отозвалась Белл, - но, знаешь, неплохо бы держать друзей в курсе, если вдруг решаешь пропасть из виду, запершись в доме на три месяца. И, да, - Тина перебила брюнетку, подняв палец и не дав раздраженно фыркнуть, - у тебя есть друзья.
- Доставучие друзья.
Кэтрин пожала плечами и села на диван, похлопав по месту рядом с собой:
- Ладно, мы можем не разговаривать. Мы соскучились по тебе, а тебе нужен девичник.
Тяжелое молчание повисло в комнате на полных две минуты. Потом Дженни, смирившись с неизбежным, села и, проигнорировав стоявший перед ней бокал с вином, протянула Руби стакан, в который девушка налила порцию рома с колой.
***
- Почему мы смотрим это? - Дженни хмуро смотрела на экран.
Кэтрин и Руби многозначительно посмотрели на Тину, совершенно поглощенную игрой Рэйчел МакАдамс и Райана Гослинга. Почувствовав их взгляды, блондинка повернулась:
- Он романтичный, ладно? - вступилась за фильм она.
Все четверо сидели на диване, Ким по-королевски устроилась посредине, держа в руках третий коктейль, её подруги, обнявшись, лежали рядом, так что было не понять, где чьи руки и ноги. Уговорив, наконец, брюнетку поучаствовать в девичнике, они потушили свет, открыли закуски и включили DVD. Время от времени до них долетал заразительный смех Нейтана и их с Грэмом беготня. Дженни прислушивалась напряженно, будто ожидая признаков бедствия, но Руби всякий раз дружески подталкивала её локтем и ободряюще улыбалась, возвращая внимание женщины к фильму.
Когда фильм только начался, им пришлось на десять минут отпустить Ким, когда Грэм спустился в гостиную, неся Нейтана на спине, и мальчик серьёзно заявил, что ему и его благородному коню требуется «про-питание» (Дженни понятия не имела, откуда он узнал это слово, но Нейтан произнес его правильно, разделив на два слога, чтоб облегчить себе задачу). Кэтрин понадобилось три минуты, чтоб понять, что брюнетка застряла на кухне, и еще две, чтоб привести её назад и усадить на диван, с которого из-за обилия вытянутых ног, было не так-то просто сбежать.
Дженни сердито хмыкнула, указывая на экран рукой, в которой держала стакан, так что тот накренился, и жидкость грозила выплеснуться:
- Романтично? Что романтичного в том, чтоб поощрять измену? Ради всего святого, она ведь помолвлена.
- Тс-с, - шикнула Тина, хлопая её по руке, - это лучший момент в фильме.
Герои мокли под дождём, направляя свою лодку в док. Внезапно они начали кричать друг на друга:
- Я написала тебе 365 писем.
Дыхание застряло в горле.
Нет, Дженни вовсе не подсчитывала их письма. Она совсем не знает, что написала Лисе 248 писем, включая записки, вложенные в посылки.
- Дня не проходило, чтоб я не писала тебе.
Ким зажмурилась, залпом опустошив стакан, и сжала его в кулаке так крепко, что, кажется, хрусталь готов был треснуть. Ничего не кончено. До сих пор ничего не кончено! Будто вырванные заклятием, с губ хриплым шепотом сорвались два слова:
- Она пропала.
- Нет, не пропала. Просто смотри, - Тина не отрывала глаз от экрана.
- Дженни? - Кэтрин выпрямилась и сбросила ноги Руби с колен, чтоб подвинуться ближе к Ким, сидящей, закрыв глаза.
Мэр покачала головой, откидываясь на спинку дивана. Теперь обеспокоенные взгляды подруг были направлены на брюнетку, которая приглушенно всхлипывала, пытаясь сдержаться.
- Ты про Лису? - тихо спросила Руби.
Дженни кивнула, прикрывая глаза свободной рукой, и тихо всхлипывая. Наконец, не в силах больше сдерживаться, она накрыла голову руками и позволила себе заплакать. Тина молча обняла подругу и Кэтрин с Руби последовали её примеру. Ким плакала в их объятиях.
***
- Чего они ревут? - прошептал Нейтан, когда они с Грэмом заглянули в гостиную и увидели четырёх обнявшихся женщин с покрасневшими глазами и ведерком мороженного.
На полу валялись скомканные салфетки. Шериф посмотрел на экран и, увидев пожилую пару, лежащую рядом и перешептывающуюся, всё понял:
- Они смотрят «Дневник памяти».
- Это же просто фильм, - хихикнул Нейтан.
Скоро начались титры, позволив Нейтану войти в тёмную комнату и, подойдя к дивану, забраться на него. Он втиснулся между Дженни и Руби.
- Привет, мамочка, - взяв её лицо в ладошки, он поцеловал маму в нос и стёр мокрую дорожку со щеки, - ты опять грустишь?
Она крепко обняла его и встала, прекратив изображать диванную подушку. Шмыгнув носом, Дженни поцеловала сына в щёку и ответила:
- Фильм был грустный.
- Не смотри его, - просто сказал мальчик.
Взрослые улыбнулись.
- Хорошая идея, - брюнетка щёлкнула пультом, выключая телевизор, и опустила Нейтана на пол. - Иди наверх, будем ложиться спать.
Как только ребёнок вышел из комнаты, Дженни напряженно повернулась к друзьям, обняв себя руками. Несмотря на то, что за последний час она всё рассказала, подтвердив их худшие опасения и признав свои страхи и тревоги, теперь под их взглядами брюнетка чувствовала себя беспомощной и уязвимой. Грэм первым решил разбить повисшую тишину. Кивнув, он пожелал мэру Ким доброй ночи и ушел, не желая им мешать. Хозяйка особняка начала уборку, двигаясь, как робот. Когда она потянулась за бокалом, стоящим на столике и всё ещё наполовину полным, Кэтрин схватила её за руку.
- Дженни, - тихо сказала блондинка, - тебе не нужно нести эту ношу в одиночку. Она просто пропала. Она может появиться в любой момент.
- Пожалуйста, не надо, - Ким не поднимала глаз от бокала, голос был хриплым от сдерживаемых эмоций, - не обещай мне, что с ней всё будет хорошо.
- Но...
- Кэтрин, прошло уже три месяца. Думаешь, я не знаю, каковы шансы, что она жива? - Дженни выпрямилась, и, казалось, вся близость, которую они восстановили за последний час, исчезла в одно мгновение.
Взгляд Дженни был жестким. Но через секунду она моргнула и, прижав кончики пальцев ко лбу, покачала головой.
- Но это же Лиса, - пискнула Тина.
Взгляд брюнетки застыл и, повернувшись к ним спиной, она вышла из комнаты:
- Я сообщу вам, когда мы сможем собраться снова.
***
Дженни так и не позвонила им, чтоб предложить снова собраться на девичник. Женщин это не удивило, хотя они и были разочарованы. Она не пряталась от подруг и тепло принимала их, если они забегали к ней домой или в офис, чтоб проведать. Но как только речь заходила о том, чтоб собраться всем вместе, брюнетка отнекивалась, ссылаясь на обилие бумажной работы в офисе или на то, что ей нужно отвезти Нейтана на урок верховой езды. Все знали, что это ложь.
Руби дружила с парнем, который работал на ферме и учил малышей ездить верхом. Он сказал ей, что маленький Ким перестал появляться на занятиях. Дженни не могла. Не могла смотреть на них троих сразу и видеть на лицах жалость.
«Это не жалость», - сказала бы Тина.
Конечно, не каждый день, но всё же Дженни проверяла по привычке почтовый ящик и смотрела вечерами выпуски международных новостей. Об Лисе не было никаких известий, и надежда, появившаяся, когда Нейтан рисовал карту, вера, что каким-то чудом его желание приведёт девушку домой, таяли с каждым днём. Прошел месяц. Два. Нейтану исполнилось пять, и они не получили ни послания от Лисы, ни даже дурацкого подарка от дяди Августа. Хотя Бут прислал из Германии открытку с брелоком и обещанием привезти Нейтану что-то особенное.
На празднике было совсем мало гостей. Только пятеро ближайших друзей Нейтана и тётя Кэт, тётя Руби и мисс Белл. Весь праздник Дженни хлопотала без остановки, избегая испытывающих взглядов подруг. Наступило лето, и у Нейтана начались каникулы, и Лиса должна была вернуться домой полгода назад, и каждый раз, открывая шкаф, Дженни против воли смотрела на сумку, наполненную вещами блондинки, и заставляла себя отвести взгляд и просто выбрать костюм, который наденет сегодня. Потому что, если она вспомнит, как Манобан вечно дразнила её за официальный стиль одежды, она не выдержит и в ярости разорвёт весь свой гардероб.
Больше всего ей разбивал сердце оптимизм Нейтана. Август подходил к концу, когда мальчик вбежал во двор, где она занималась цветами, и потянул её за ворота.
- Это Лиса! - он подпрыгивал, показывая на фигуру, бегущую в конце улицы.
Дыхание перехватило так сильно, что Дженни поперхнулась и ахнула, глядя на женщину, бегущую по тротуару. Светлая кожа. Золотые волосы. Белая майка. Не может быть.
- Лиса! - Нейтан отпустил её руку и побежал. - Лиса нас нашла!
- Нейтан! - Ким побежала за ним, бросив лопатку у ворот.
Шляпа слетела с головы, сорванная ветром. Приблизившись, Дженни разглядела сильные руки и лёгкий загар на коже. Сердце подпрыгнуло в груди. Теперь брюнетка даже не знала, побежала ли она за Нейтаном, чтоб нагнать его, или, как и сын, поверила. Малыш догнал бегунью, и девушка повернулась. Ким вздрогнула и остановилась. Алиса Хэттэр. Мать подруги Нейтана. Определенно не Лиса. Алиса остановилась, немного задыхаясь, и, вытащив из ушей наушники, улыбнулась мальчику:
- Привет, Нейтан. А Пэйдж дома.
Ребенок смотрел на неё, озадаченно хмурясь. Дженни подошла к нему и прижала к себе, обняв за плечи.
- Здравствуйте, мадам мэр, - робко поздоровалась Алиса и, получив короткий кивок в ответ, продолжила пробежку. Кимы смотрели ей вслед, и Дженни проклинала себя за то, что позволила себе надежду, поверила, что Манобан может просто пробегать утром по Пусанджингу.
- Я думал, это Лиса, - виновато прошептал Нейтан, смущенно глядя в землю.
Дженни обняла его, присев на корточки, малыш уткнулся лицом ей в шею.
- Я же послал ей карту! Почему она не сработала?
Ким зажмурилась, не зная, за что ненавидит себя больше: за то ли, что вынула конверт с картой Нейтана из ящика, прекрасно зная, что он вернётся отправителю, и надежно спрятала его в ящике своего стола или за то, что в глубине души, думала, что, отправь она ту карту, Лиса и вправду смогла вернуться домой.
- Ничего, Нейтан, - прошептала брюнетка, целуя его в макушку. - Я тоже так думала.
***
Время бежало быстрее, чем ожидала Ким. Незаметно похолодало, и лето сменилось осенью. Нейтан перешел в старшую группу нулевого класса, и, хотя он не говорил этого, ему нравилось, когда Дженни называла его «старший». Правда, когда тётя Руби добавила к этому прозвищу «гражданин», Нейтан не разговаривал с ней целых полдня. Дженни ушла в работу настолько, что у неё не оставалось времени ни на что, кроме Нейтана. Она трясла весь мелкий бизнес в Пусанджингу, проверяя предприятия на соответствие Гражданскому кодексу. Обнаружив малейшие нарушения, мэр требовала устранить их в самые кратчайшие сроки, так что владельцы едва успевали выполнить все, что от них требовалось.
Пришел октябрь, и Дженни вовсю готовилась к городскому празднику в честь Дня благодарения, но ни постоянная занятость, ни сын не спасали её от грызущего чувства, от мысли, постоянно терзавшей брюнетку. В октябре у Лисы был день рождения. Вторник начался, как обычно. Ким проснулась за полчаса до будильника, прогнав мысли о своем последнем сне, и приготовилась прожить еще один день. Нейтан всё тяжелее и тяжелее вставал по утрам, и ей не хотелось признавать, что сын растёт. Она отвезла его в школу и поехала на работу, затем ровно в 15:30 забрала Нейтана, и они вернулись в офис, где мальчик сел за собственный стол делать уроки. Два часа спустя они пришли домой, пообедали, поиграли и после ванны Дженни уложила его спать.
Их день закончился, как всегда, в десять. Но Ким не смогла уснуть. Она лежала и смотрела, как ползёт минутная стрелка будильника. Половина двенадцатого. В голове настойчиво звенела мысль, что ей нужно встать. Ей нужно двигаться дальше, разве нет? А так будет ещё труднее. И что, теперь она должна забыть Лису совсем? Не забыть, но ведь завтра ей нужно будет найти в себе силы, чтоб начать новый день, а это только растравит и без того кровоточащие раны. Но сегодня у Лисы день рождения.
Без четверти двенадцать. Ей хватит времени, чтоб встать и пойти на кухню. Не нужно зажигать свет. Луна ярко освещала кухню, когда Дженни обошла кухонную стойку. В ночной тишине женщина двигалась бесшумно, как тень, скрываясь от любопытных глаз города и даже от Нейтана. Часы на духовке сказали, что у неё осталось десять минут, так что Дженни быстро открыла холодильник, достала один из кексов, которые они с Нейтаном испекли позавчера просто потому, что он попросил, и положила его на стол.
Порывшись в ящиках комода, брюнетка нашла свечку. Маленькую синюю звёздочку с крохотным фитильком. Она зажгла её, и, хотя огонёк свечи был совсем маленьким, комната будто осветилась ярким светом, когда Ким вспомнила, как застенчиво улыбалась Лиса в тот день, когда она устроила белокурому солдату сюрприз. Как крепко обнимали её сильные руки, потому что они с Лисой ещё не знали другого способа выразить свои чувства. Дженни давно перестала загадывать желания на падающие звёзды. Желать бесполезно и бессмысленно. Желания не помогли бы ей стать той, кем она являлась сейчас. Не могли заплатить за колледж, не могли успокоить её, когда у полуторамесячного Нейтана случились колики.
Но сейчас она присела за стойку и, положив подбородок на сложенные руки, глядя на маленькую голубую свечку, мерцающую в темноте, загадала желание. Самое отчаянное своё желание.
Приведи её домой.
***
Снова выпал снег. На этот раз земля побелела уже в конце ноября, и крики напуганных глобальным потеплением защитников природы ненадолго смолкли. И, хотя снега было немного, Дженни пообещала Нейтану, что они покатаются на санках с холма в парке. И сейчас она зорко наблюдала за ним, дрожа от холода на скамейке, спрятав руки в муфту и прижав к боку термос. Хотя Нейтан присмотр, кажется, был не нужен. Раз за разом он втаскивал санки на вершину холма, садился и со смехом и радостными криками летел вниз.
- Дженни. Подняв глаза, брюнетка увидела тепло улыбающегося Арчи Хоппера, как всегда одетого в твид и с Понго на поводке. - Я вас давно не видел.
- Я не ваша пациентка, доктор Хоппер, - ответила Дженни, снова поворачиваясь к Нейтану.
Не обратив внимания на явно грубый ответ, Арчи присел рядом, спуская Понго с поводка. Получив свободу, далматинец тут же понесся к Нейтан и перевернул санки с радостно взвизгнувшим мальчишкой. Дженни припомнила, как в детстве Нейтан постоянно пытался оседлать собаку, говоря, что Понго - его благородный скакун. Теперь мальчик перерос своего друга, и хотя далматинец всё еще терпеливо сносил детские попытки превратить его в лошадь, оба, и пёс, и ребёнок, понимали, что те дни безвозвратно минули.
- Как вы? - спросил Арчи.
- Хорошо.
- А Нейтан?
- Прекрасно.
- Он выглядит счастливым.
Дженни секунду помолчала и слегка улыбнулась, глядя как Нейтан и Понго возятся в снегу.
- Конечно, он счастлив.
- А вы? - прямо спросил психотерапевт.
Ким хмыкнула, поджав губы:
- Конечно, я счастлива.
- Я просто имею в виду, - продолжал почти пораженный Хоппер, - я слышал, что говорят про Лису.
Дженни резко повернулась к нему:
- Никогда бы не заподозрила в вас сплетника, доктор.
- Я не знаю подробностей, - быстро заверил он, - я просто хотел сказать, если вы захотите поговорить, Дженни, моя дверь всегда открыта.
Брюнетка встала и, подхватив термос, крепко сжала его в руках:
- Не понимаю, о чем вы.
Она позвала Нейтана, который явно был разочарован, что приходится уходить из парка так рано.
***
Через две недели после этого разговора Ким всё-таки пришла к дверям кабинета Арчи, не в силах вынести тот ад, которым стали для неё праздники. Работа превратилась для Дженни в постоянный источник стрессов, особенно после того, как пьяный Лерой разнес киркой главный распределительный щиток на электростанции и обесточил весь Пусанджингу на четыре дня. Его арестовали, но какой в этом толк? Мэрию всё равно завалили отчетами об авариях.
К счастью, из-за причиненного Лероем ущерба и различных судебных издержек ежегодные рождественские гуляния пришлось отменить, и Ким была избавлена от необходимости в них участвовать. Одним стрессом меньше, обрадовалась она, но жизнь тут же подбросила ей замену. Нейтан заболел. Во время отключения электричества температура в доме понизилась, и уязвимому детскому организму этого оказалось достаточно. Он хлюпал носом и горел, не вставал с постели и спал большую часть времени. А Дженни могла только давать сыну антибиотики, растирать его согревающей мазью, чтоб мальчик мог дышать, и обнимать его.
Нейтан всё время плакал и не мог уснуть. Праздники почти наступили, и Дженни знала, что это значит, хотя и не признавалась в этом даже себе. Мысль, которую она упорно гнала из головы днём, неотступно возвращалась ночью, лишая её сна. И эта бессонница была для неё столь же изнурительна, как лихорадка для Нейтана. И той декабрьской ночью, когда крики сына заставили её вскочить и прибежать в детскую, Ким попросту оказалась не готова к тому, что услышала.
- Я хочу видеть Лису! - в горячечном полусне он плакал и всхлипывал, покрытый испариной.
Запутавшись в мокрой от пота пижаме, мальчик метался по кровати с закрытыми глазами и вскрикивал, пытаясь отогнать чудовищ, крепко державших его.
- Ш-ш-ш-ш, - успокаивала Дженни, посадив его на подушки и вытирая лоб мокрым полотенцем, - проснись, солнышко. Это всего лишь сон.
Не переставая всхлипывать, Нейтан позволил снять с себя рубашку. Дженни принялась растирать ему спину:
- Лиса!
- Нейтан, - она прижалась к нему лбом, в тихом отчаянии. - Детка, Лисы здесь нет. Ты должен проснуться.
Он заплакал громче, плач эхом разносился по пустому дому. Что бы она ни делала, Дженни не удавалось разбудить малыша.
- Нейтан, - умоляюще позвала женщина, быстро встав, чтоб достать свежую футболку, - хватит.
Когда она снова присела рядом с ним, Нейтан уже почти проснулся.
- Мамочка-а-а-а! - он захлёбывался плачем и хриплым кашлем.
Она надела на него футболку, прижимая голову сына к груди:
- Знаю, солнышко. Тебе станет лучше, если ты поспишь.
Брюнетка начала напевать их любимую испанскую колыбельную, но Нейтан яростно отпрянул от неё.
- Нет! - громче крикнул он. - Я хочу видеть Лису! - всхлипывая, он снова и снова повторял имя солдата.
Ким бессильно покачала головой, к глазам подступили слёзы.
- Нейтан, - в голосе прозвучало предупреждение, - её здесь нет. Хватит.
- Лиса-а-а-а-а-а! - закричал Нейтан так громко, что Дженни поперхнулась.
- Её здесь нет, Нейтан! Она умерла! - Ким в ужасе зажала рот ладонями, испуганно глядя на сына, и вскочила с кровати, желая сбежать от слов, сорвавшихся помимо её воли, от себя самой.
Малыш умолк. Тишина в комнате нарушалась только его тяжелым дыханием. Он смотрел на мать так, будто она превратилась в чудовище из его кошмаров, и тихонько икал. И Дженни хотела только одного - забиться в самый тёмный угол и больше никогда не выходить на свет. Его губы задрожали. Глаза наполнились слезами. Он прижал одеяло к груди. Прежде, чем Нейтан успел заплакать, мама бросилась к нему и обняла. В этот раз он не оттолкнул её.
- Мне жаль, - прошептала она, уткнувшись в его макушку, поглаживая по спине. - Мне так жаль, Нейтан. Мне так жаль.
Это стало катализатором. Той самой соломинкой, которая сломала спину верблюда. Дженни просто не могла больше с этим справляться. И в четверг, когда Нейтан поправился достаточно, чтоб вернуться в школу, брюнетка пришла к Арчи.
- Дженни, - улыбнулся доктор, открыв дверь. Он отступил, пропуская её. Понго вскочил со своей подстилки в углу и подбежал к брюнетке, радостно виляя хвостом. - Что вас привело? - закрыв дверь, Арчи присел на стул, глядя, как женщина гладит Понго, почёсывая за ушами, а потом неловко оглядывает комнату.
Она задержала взгляд на полках с книгами, отмечая, что на корешках нет ни пылинки. Это впечатляло, хотя, честно говоря, Ким сомневалась, что доктор Хоппер читает эти книги. Скорей всего, это просто деталь интерьера. Понго гавкнул, и, повернувшись, Дженни увидела, что он уселся на диван и теперь зовёт её сесть рядом. Откликнувшись на приглашение пса, Ким опустилась на диван. Далматинец немедленно положил голову ей на колени, и Ким вновь начала безотчетно поглаживать его. Арчи терпеливо ждал, и мэр почти завидовала его терпению. Ей самой этого качества не хватало. Когда она ждала писем от белокурого солдата, недостаток терпения заметно отражался на маникюре. Особенно на ногте большого пальца. Вздохнув, она робко глянула на доктора:
- Я накричала на Нейтана два дня назад.
- Почему? - спокойно спросил он.
Дженни потеребила кулон, прижав его к губам.
- Я сказала ему, что Лиса умерла, - выдохнула брюнетка, глядя в пол.
Если Арчи и удивился, то не показал этого. Он просто чуть наклонился вперёд, отложив блокнот:
- А она умерла?
Дженни зажмурилась, опираясь на подлокотник, и прижимая пальцы ко лбу:
- Год назад мне сказали, что она пропала. А вы как думаете, доктор?
- Я думаю, вас уведомили бы, если бы она нашлась. Или если бы нашли её тело.
- Может быть, и тела не осталось, - с болью ответила Ким, наконец, поглядев Арчи в глаза.
- Я не могу обещать вам, что она жива, Дженни. Но я могу помочь вам пережить это.
- Как? - фыркнула Дженни, махнув рукой. - С помощью ваших книг и пяти шагов скорби? - её голос звучал глухо от сдерживаемых эмоций. - Прошел год, доктор Хоппер. Год. И боль не стала меньше. Мне нисколько не легче. Я хочу однажды проснуться и понять, что мне всё равно, но не могу. Всё напоминает о ней. Я вижу желтый автомобиль и жду, что это она. Я проезжаю мимо магазина мистера Фенча и вспоминаю, сколько трудностей она преодолела просто ради того, чтоб прислать мне розу. Я прохожу мимо комнаты для гостей, и она там, делает приседания. Я не могу выбросить её из головы, как ни стараюсь. Как ни гоню воспоминания от себя, - Дженни не замечала, что по щекам текут слёзы, пока не шмыгнула носом и не коснулась щеки тыльной стороной ладони. - Нейтан болел и звал её, а я могла только вспоминать, как, когда он заболел, ему ещё и двух не исполнилось, я написала Лисе об этом, и она говорила со мной и успокоила меня. Она всегда отвечала на мои письма, не важно, как долго шел ответ. Она всегда находила время, чтоб написать мне. Она обещала мне беречь себя, а теперь...
Дженни подавилась рыданием и, взяв салфетку, протянутую Арчи, вытерла слёзы, стирая тушь и подводку.
- Я хочу надеяться, - призналась Ким тихо, своевременный всхлип скрыл дрожь её голоса. - Хочу верить, что она где-то есть и в безопасности. Что кто-то заботится о ней. Но я должна быть реалисткой, - она покачала головой и добавила, будто размышляя вслух. - Я уже давно не верю в чудеса. Я не могу больше себя мучить, но...
- Вы не хотите забывать, - подсказал Арчи. Когда женщина кивнула, он осторожно положил руку ей на колено, чуть сжав его. - Отпустить - не значит забыть, Дженни.
- Не знаю, смогу ли я.
- Может, не сразу, но со временем сможете, - доктор отодвинулся и потянулся за блокнотом. Вырвав первую страницу, он протянул блокнот и ручку Дженни. - Вы сказали, что, когда Нейтан болел, вам стало легче от того, что вы просто написали Лисе. Может быть, мы с этого и начнем.