глава 24
Дверь раздвигается, заливая фургон ярким дневным светом. Меня вытаскивают за руку на улицу. Я жмурюсь от солнца, глаза уже привыкли к полумраку фургона. Пытаюсь разглядеть место, куда меня привезли. В нескольких метрах передо мной возвышается большой металлический ангар, похожий на какой-то склад. Я могу быть где угодно. Больше мне разглядеть ничего не удается, потому что один из мужчин, лысый громила, направляет меня к зданию. Камни и другие обломки резко впиваются в кожу моих босых ступней.
Что они со мной сделают? Если бы они собирались меня убить, то я уже была бы мертва. Я опускаю взгляд на свои связанные руки и золотой браслет на левом запястье. ОКР Сальваторе спасет мне жизнь. Он пришлет кого-нибудь, чтобы меня вызволить. Мне нужно только продержаться до их прихода.
В помещении склада практически пусто, только несколько беспорядочно разбросанных предметов мебели. В правом дальнем углу несколько разномастных стульев рядом с длинным журнальным столиком из керамики. Восемь человек сидят вокруг него, пьют и смеются. Я быстро опускаю голову, стараясь смотреть на твердую землю под ногами. Парень, который меня держит, тащит к стене слева и толкает на землю. Со связанными руками я не успеваю смягчить падение и тяжело приземляюсь на плечо, упираясь носом во влажный и грязный пол.
— Не двигаться, сука, — рявкает лысый парень и, скрестив руки перед грудью, смотрит в сторону широких раздвижных дверей, которые они оставили открытыми.
Похоже, мы кого-то ждем. Возможно, главу ирландского клана. Я сажусь и прислоняюсь спиной к стене, поворачиваясь так, чтобы видеть вход.
* * *
С момента, когда меня привезли на склад, прошло, наверное, два или три часа. Точно сказать не могу, так как часов у меня нет. Большую часть времени я провела на холодном полу, осматриваясь, ища выход. Ничего не приходило в голову. Лысый парень, охранявший меня, не произнес ни слова.
Когда не искала возможности сбежать, я думала о трех мужчинах, которые погибли за меня сегодня. Двух телохранителей, которые стояли у дверей магазина, я не очень хорошо знала. Даже не могу вспомнить их имена, и это гложет меня изнутри. Как я могу не помнить их имена? Я думаю об Алессандро. Он мог быть большим угрюмым брюзгой, но сегодня он спас мне жизнь, возможно, несколько раз, и из-за этого погиб. Жаль, что тот лысый парень застрелил Винченцо. Чертов предатель заслуживал гораздо более мучительной смерти.
Что собираются со мной делать? Потребовать выкуп? Почему похитители еще ничего не сделали? Если не считать нескольких выпавших прядей волос, порезов на ногах и синяков на руках, то я вполне цела, по крайней мере, внешне. В какой-то момент подумала, что меня могут подвергнуть групповому изнасилованию над ржавой канистрой из-под масла, но, если не считать грязных шуток, которые слышала от мужчин за столом, меня практически не замечали. Очевидно, что я пешка в гораздо более крупной игре. Хорошо ли это? Получат ли они больше денег от Сальваторе, если я останусь невредимой?
Телефон в кармане лысого парня звонит. Он вынимает его и некоторое время слушает собеседника. Затем глядит на мужчин, собравшихся вокруг журнального столика, которые просматривают видеоролики на чьем-то телефоне и смеются.
— Он здесь, — кричит лысый громила. Мужчины вскакивают со стульев и бросаются за оружием, лежащим у стены неподалеку.
В открытые двери въезжает большая серебристая машина. Один из мужчин подбегает и закрывает за машиной дверь склада, остальные семеро стоят перед машиной, направив на нее оружие. Дверь со стороны водителя открывается, и из нее выходит Сальваторе. Я поднимаюсь со своего места на полу, собираясь бежать к нему, но лысый парень крепко держит меня за руку.
Сальваторе закрывает дверь машины и оглядывается по сторонам, не обращая внимания на людей, направляющих оружие прямо на него. Такое впечатление, что он зашел в магазин, чтобы купить пакет молока. Я затаила дыхание, ожидая, что его люди вот-вот ворвутся внутрь. Но ничего не происходит. Что за хрень? Почему с ним никого нет?
Он переводит взгляд на меня и замирает. Окидывает взглядом с головы до ног. Я могу только представить, о чем он думает, видя мои спутанные волосы и царапины на левой щеке, которые получила, когда лысый ирландец грубо толкнул меня на землю. Его взгляд блуждает по моему испачканному голубому платью и, наконец, опускается к моим босым ногам. Мужчины вокруг кричат Сальваторе поднять руки, но он не обращает на них внимания. Его взгляд снова перемещается по моему телу, пока не достигает моих глаз, где и остается неподвижным. Трое ирландцев стоят позади него, их пистолеты направлены на спину Сальваторе. Они все еще кричат.
Двое из них хватают Сальваторе под руки и тащат его к креслу в центре огромного помещения. И он позволяет им это сделать. Что, черт возьми, происходит? Где, черт возьми, его подкрепление? У них есть GPS-координаты с моего браслета, так почему Сальваторе пришел один, черт возьми? Я с ужасом наблюдаю, как они толкают его на стул, и невысокий коренастый мужчина начинает связывать Сальваторе руки за спиной.
Сальваторе не пытается сопротивляться и ничего не говорит. Он просто сидит на стуле и смотрит прямо на меня.
* * *
Коренастый парень отводит кулак назад и еще раз бьет Сальваторе в живот. Я подавляю рыдание и на мгновение закрываю глаза, когда его кулак попадает в цель.
— Думаю, нам стоит оставить его в живых хотя бы на несколько дней, — говорит один из мужчин, стоящих у стены, и смеется. — Пока каждый не получит свою очередь.
Когда коренастый парень снова замахивается кулаком, я дергаю рукой, пытаясь вырваться, но лысый ирландец крепко сжимает мою руку. Он переместил меня так, что я оказалась в поле зрения Сальваторе. И теперь могу лишь наблюдать, как очередной удар попадает в цель.
С того момента, как Сальваторе вошел десять минут назад, ирландцы сосредоточили все свое внимание на нем, оставив меня в стороне с лысым грузным мужчиной.
Сальваторе не проронил ни слова с момента своего появления. Ни когда его притащили к стулу посреди комнаты и привязали к нему, ни когда его били. Он просто молча сидит и смотрит на меня — его пронзительные глаза не отрываются от моих.
Коренастый парень снова бьет его, на этот раз в подбородок, и голова Сальваторе резко откидывается в сторону. Я пытаюсь сморгнуть слезы, но они все равно идут. Несколько струек стекают по щекам и попадают на испорченное платье. Они убьют его, и он знал это, как только переступил порог склада. И все же он пришел. Сальваторе делает глубокий вдох, поднимает голову и смотрит на меня. Я шмыгаю носом и снова дергаю за руку, пытаясь рвануться вперед, но рука, держащая меня, только крепче сжимается. Я бессильна против ее тисков.
Широкие металлические двери справа раздвигаются, и внутрь въезжает машина, останавливаясь рядом со стулом, на котором привязан Сальваторе. Водитель выходит из машины и открывает одну из задних дверей. Из машины показывается мужчина в военно-морском костюме. Он бросает взгляд в мою сторону, затем переводит на Сальваторе, и на его губах появляется злая улыбка.
— Знаешь, — говорит он, подходя к Сальваторе. — Если бы кто-нибудь сказал мне, что женщина станет твоей погибелью, я бы со смехом вышвырнул его вон из комнаты. Интересно, что в ней такого особенного?
Сальваторе переводит взгляд с меня на человека в костюме.
— Патрик, — произносит он ровным голосом. — Как мило, что ты присоединился к нам. Я думал, что ты забьешься в свою нору и позволишь другим делать за тебя твою работу, как ты обычно и поступаешь.
Какого черта он делает? Зачем провоцирует ирландского лидера?
— Всегда такой спокойный. — Патрик качает головой и смотрит на меня через плечо. — Интересно, сохранишь ли ты свое спокойствие, когда я начну играть с твоей женой? А она, надо отдать ей должное, прехорошенькая.
— У меня была интересная беседа с одним из твоих людей, — продолжает Сальваторе. — Я не знал, что у тебя проблемы с азартными играми, Патрик. Твои люди знают, что ты тратишь деньги организации, как воду?
Патрик стремительно поворачивается к Сальваторе и наносит ему удар за ударом.
— Заткнись, мать твою!
Сальваторе сплевывает кровь на пол, затем поднимает взгляд.
— Два миллиона — большие деньги, чтобы их потерять, Патрик.
Я судорожно глотаю воздух, и слезы текут у меня из глаз, когда понимаю, что он делает. Будь ты проклят, Сальваторе. Он пытается заставить Патрика сосредоточиться на нем, а не на мне.
— Я планировал немного поиздеваться над тобой, перед тем как убить, — говорит Патрик. — Но передумал.
Когда он тянется за курткой, снаружи раздается стрельба. Раздвижные двери распахиваются, и в ангар врываются люди с автоматами, метко стреляя в ирландцев. Я узнаю среди них Кармело и Альдо. Окна с другой стороны склада разбиваются от выстрелов, и толпа ирландцев в беспорядке разбегается в разные стороны, похоже, не готовая к такому вторжению. Мой лысый похититель исчезает из виду, направляясь к открытым дверям с пистолетом в руке. Я поворачиваюсь к Сальваторе, который все еще привязан к стулу, находясь под перекрестным огнем, и бегу к нему.
— Что ты делаешь! Ложись! — кричит он, когда я настигаю его. Я не обращаю внимания на его крики и обхожу кресло сзади. Мои руки связаны спереди, так что могу освободить его, но когда дотягиваюсь до его запястий, во мне поднимается ледяной ужас. В отличие от меня его не привязывали веревкой. Обе руки Сальваторе прикованы наручниками к спинке стула. Металлического стула. Привинченного к полу.
— Милена! Ложись, мать твою!
Отовсюду доносятся крики и выстрелы, но, судя по всему, основная стрельба ведется вокруг дверей. Я делаю глубокий вдох, поворачиваюсь лицом к Сальватору и обхватываю его шею связанными руками. Забираюсь к нему на колени, спиной к дверям и выстрелам вокруг нас.
— Милена! Какого черта?! Слезай! — рычит он, трясясь всем телом, пытаясь сбросить меня, но я наваливаюсь на него грудью и обхватываю руками его голову, прижимая ее к своей груди.
— Черт возьми, Милена, я убью тебя на хрен! Слезь с меня и ложись на пол! — орёт он во всю мощь своих лёгких. — Сейчас же!
— Ты, Сальваторе, как магнит для пуль. — Я целую его волосы и крепко прижимаю к себе. — И не сомневаюсь, что уже израсходовал свои девять жизней, и сегодня ты больше не попадешь под пули.
Его грудь вздымается и опускается. Несколько пуль проносятся где-то рядом с моей головой и попадают в стол в глубине комнаты, отчего он падает на бетонный пол. Сальваторе начинает дрожать в моих объятиях.
— Vita mia, — шепчет он. — Пожалуйста. Пригнись.
Еще одна пуля рикошетит от пола справа от нас, и я крепче прижимаюсь к Сальваторе. Он дрожит, как будто у него жар.
— Я люблю тебя, Торе, — говорю ему на ухо.
— Милена. — У него покраснели глаза. — Я укушу тебя. Со всей силы. — Стрельба все еще продолжается, но слышу, как дрожит его голос. — Будет очень больно, Милена. Очень сильно. Слезь. С меня.
Я улыбаюсь.
— Давай, кусай. Я все равно не сдвинусь с места.
Пули ударяются о что-то над нашими головами, и часть металлической конструкции обрушивается позади нас, поднимая в воздух пыль и осколки. Дыхание Сальваторе становится неровным, его грудь поднимается и опускается с бешеной скоростью. Я наблюдаю, как по его щеке скатывается слеза.
— Пожалуйста, — шепчет он.
— Нет, — говорю я и прижимаю его голову к своей шее. Он снова начинает метаться, и мне едва удается удержаться и не упасть с его коленей.
До моих ушей доносятся новые крики и выстрелы, которые продолжаются еще несколько секунд, а потом стрельба затихает. Вскоре слышны только голоса и быстрые шаги. Нино спрыгивает на пол склада сквозь большое разбитое окно в задней части здания и бежит к нам, за ним следуют Паскуале и еще один человек. Когда наблюдаю за ними поверх головы Сальваторе, Нино и Паскуале резко останавливаются и поднимают пистолеты в нашу сторону. У меня округляются глаза, потому что на мгновение я подумала, что они выстрелят в нас. Но они не успевают нажать на спусковые крючки, как где-то позади меня раздается выстрел, и меня пронзает боль в руке.
Я подавляю крик и едва не падаю в обморок, глядя на большую красную дыру в руке, из которой сочится кровь. Видеть рану на собственном теле — совсем другое дело, и никакой опыт не мог меня к этому подготовить.
— Нино! — кричит Сальваторе, глядя на мою руку и кровь, текущую из раны. Он тяжело дышит, и когда поднимает на меня глаза, в его взгляде появляется безумие.
Прибегает Нино, прижимает к моей руке ткань, похожую на чью-то рубашку, и я кричу.
— В больницу, — приказывает Сальваторе. — Сейчас же, Нино!
— А вы, босс? — спрашивает Нино, подхватывая меня на руки.
— Если ты не доставишь мою жену в больницу меньше чем за пять минут, Нино, я тебя на хрен прикончу! Кармело, иди с ними и забери Паскуале. Сейчас же! — кричит он.
Нино кивает и, неся меня на руках, бежит к припаркованному на улице внедорожнику.
Проходит сорок минут, пока Стефано находит ключи от наручников и освобождает меня. Сорок долбаных минут я сижу здесь, пока Милена истекает кровью. Ее подстрелили. Из-за меня.
Слева от меня раздается телефонный звонок.
— Это Нино, — сообщает Стефано и протягивает мне свой телефон.
У меня дрожит рука, когда беру гаджет и смотрю на экран. Ранение в руку. Ничего серьезного, если только пуля не задела артерию. Дрожание руки усиливается, и только с третьей попытки мне удается нажать на кнопку ответа. Я подношу телефон к уху и закрываю глаза.
— Нино?
— С ней все будет в порядке.
Я хватаюсь за спинку кресла и выдыхаю.
— Насколько все плохо?
— Небольшое повреждение мышц, которое должно хорошо зажить.
— Что говорят врачи, она полностью поправится? Никаких последствий?
— Они выпишут ее завтра. С вашей женой все в порядке, босс.
Я прерываю звонок, затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на тела ирландцев, лежащие вокруг. Большинство из них мертвы, но некоторые еще живы, хнычут или стонут. Повернув голову в сторону, я упираюсь взглядом в человека, которого Альдо держит прижатым к капоту машины. Чертов Патрик Фицджеральд! Он прятался в машине, пока шла перестрелка, а потом пытался застрелить меня, когда все ослабили бдительность. Только пуля попала в мою жену.
— Нож, — говорю я, не отрывая взгляда от главаря ирландской мафии, которому осталось прожить всего несколько сотен ударов сердца.
Кто-то протягивает нож рукояткой к моей протянутой руке. Я делаю шаг вперед и хватаю за волосы первого попавшегося мне на глаза стонущего ирландца. Фицджеральд смотрит на меня с широко распахнутыми глазами, и я не свожу с него взгляда, прижимая нож к шее мужчины и проводя лезвием по его горлу. Теплая кровь течет по моей руке. Склад, наполненный криками и шумом, затихает.
Я бросаю тело к своим ногам, переступаю через него и иду к следующему человеку. Этот уже потерял сознание, но еще дышит. Я хватаю его за волосы и прижимаю лезвие к адамову яблоку.
С губ Патрика срывается придушенный звук, он следит глазами за моей рукой и видит, как кровь брызжет на мою руку и рубашку. Когда отпускаю тело и делаю еще шаг к нему, Патрик поднимает глаза. Я продолжаю создавать дорожку из мертвых ирландцев, не сводя с него глаз. Ужас на его лице восхитителен. Он знает, что я приберег лучшее напоследок. Я улыбаюсь и делаю последний шаг. О, как буду наслаждаться убийством человека, который причинил боль единственной женщине в этом мире, которую я люблю.
* * *
Я вхожу в небольшую частную больницу, где лечат моих мужчин, когда Илария не может позаботиться о них в лазарете, и поворачиваю в коридор слева. Две медсестры за главным столом резко встают, но, когда я не обращаю на них внимания, садятся обратно. В левом боку возникает пронзительная боль. Вероятно, головорез Патрика сломал мне одно из ребер, но не обращаю на это внимания и продолжаю идти, а Стефано следует в нескольких шагах позади.
Не помню, чтобы я когда-нибудь так пугался, как в тот момент, когда увидел кровь, текущую из руки Милены. Как будто кто-то воткнул нож в мой живот и потянул его вверх, вскрывая грудную клетку.
Люди, мимо которых я иду, отходят в сторону, глядя на кровь, все еще покрывающую мои руки. Хорошо, что я надел черную рубашку по такому случаю. Так они видят меньше крови на ней.
Врач, который обычно лечит моих подопечных, поднимает глаза от карты в руке и бросается ко мне.
— Господин Аджелло! Что…
— Отвалите, — огрызаюсь я, сворачиваю за угол и спешу по длинному коридору к двери в конце, где стоят на страже Кармело и Нино.
— Откройте дверь, — говорю я.
— Босс. Может быть, вы захотите сначала смыть кровь. — Нино кивает в сторону моих рук. — Она может испугаться, если увидит вас в таком виде.
Я об этом не подумал.
— Найди мне рубашку.
У меня уходит пять минут на то, чтобы отмыть руки. Черная футболка, которую принес Нино, скрывает пятна на груди, я не стал их отстирывать. Когда открываю дверь в комнату Милены, я нахожусь вполне в презентабельном виде. По крайней мере, внешне.
— Торе! — Милена садится в кровати и перекидывает ноги через борт.
Я хватаюсь за металлическую тележку, стоящую у изножья кровати, и изо всех сил стискиваю ее край.
— Не смей вставать с кровати, — шепчу я, не сводя глаз с повязки на ее руке и стоящей рядом с кроватью капельницы. Милена могла умереть. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Не получается.
Я крепче вцепился в раму каталки. Во мне нарастает необъяснимая тяжесть, и кажется, что я сейчас взорвусь, как гребаная сверхновая звезда.
— Как ты могла это сделать? — спрашиваю я тихо, а потом перехожу на крик. — Как ты могла так поступить! Я едва не умер на стуле, зная, что ты находишься на линии огня и ждешь, когда в тебя угодит пуля! Из-за меня! — Я сжимаю тележку и запускаю ее в стену позади себя. — Ты. Больше. Так. Не будешь. Делать!
— Торе…
— Нет! — кричу я. — Никогда! Никогда, Милена! Я не могу… Я не могу вынести даже мысли о том, что могло произойти! Как, черт возьми, ты думаешь, я переживу подобное? То, что ты пострадала из-за меня? Ты больше никогда так не поступишь! — Я зарываюсь руками в свои волосы и дергаю. — Черт!
Милена качает головой и смотрит на меня. Видимо, придя к какому-то загадочному выводу, она спускается с кровати и берет в руки капельницу. Держа ее рукой, встает рядом со мной.
Я делаю глубокий вдох, затем выдыхаю и беру ее за шею.
— Никогда, vita mia, — шепчу я.
— Тебя осматривал врач? — спрашивает она.
— Нет.
Она приподнимает правую бровь в виде идеальной дуги.
— Почему?
— Я был занят.
— Чем?
Убивал ирландцев и сходил с ума. Не то чтобы я собирался говорить ей об этом.
— Не имеет значения.
Она вздыхает.
— Ты выглядишь ужасно.
— Я знаю.
Она кладет ладонь мне на щеку и притягивает к себе для поцелуя.
— Давай найдем кого-нибудь, кто посмотрит твою губу. И глаз. Твое лицо в ужасном состоянии.
— Да плевать я хотел на свое лицо.
— Можно я тебя обниму?
— Нет.
Милена в замешательстве моргает.
— Почему, черт возьми, нет?
— Я боюсь, что ты повредишь руку.
Мой взгляд опускается на повязку, затем я быстро отвожу глаза и целую ее в лоб.
— Мне больно даже смотреть на нее.
— Торе…
— Я так испугался, Милена, — снова шепчу, проводя кончиком пальца по линии ее брови. — Мне кажется, я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Как будто прыгнул со скалы и смотрю, как земля все ближе ко мне, а я в ожидании удара. — Я провожу пальцем вниз и останавливаюсь на ее нижней губе. — У меня из-за тебя случится аневризма.
Милена обхватывает мою шею рукой и поднимает голову.
— Поцелуй. Потом обнимемся.
Я сужаю глаза, беру ее лицо в свои ладони и крепко прижимаюсь губами к ее губам. Давление в груди нарастает, сердце бьется так быстро, что кажется, будто оно вот-вот вырвется наружу. Я сильнее прижимаю жену к себе, стараясь не задеть ее руку.
— Ты не понимаешь, Милена, — говорю ей в губы.
— Конечно, понимаю. — Она улыбается и смотрит мне в глаза. — Я тоже люблю тебя, Торе.