глава 11
Прислонившись плечом к книжной полке, я рассматриваю Милену. В последнюю неделю я делаю так довольно часто. Она растянулась на диване, смотря очередное кулинарное шоу. Окинув взглядом ее тело, я останавливаюсь на ее ногах, свесившихся через подлокотник. На ее маленьких ножках красуются уродливые сандалии с разноцветными блестками. Кот растянулся рядом с Миленой, повернув голову в сторону телевизора. С этим животным что-то не так.
Раньше, до того как перевез сюда Милену, я уходил в офис с утра пораньше и обычно возвращался в пентхаус поздно вечером. Но сейчас постоянно нахожу какие-то глупые предлоги, чтобы уйти из офиса и заглянуть домой как минимум два раза в день, только чтобы ее увидеть. Милена всячески старается игнорировать меня, когда заметила, что я наблюдаю за ней, поэтому я стал подниматься к ней на обед каждый день.
— Ты не умеешь готовить, — говорю я. — Зачем ты смотришь кулинарные шоу?
Сегодня утром, придя на завтрак, Ада попросила установить на кухне дополнительные огнетушители. На вопрос зачем, она ответила, что моя жена вчера предложила помочь ей приготовить соус для пасты и умудрилась устроить пожар в сковороде, потому что оставила ее нагреваться слишком долго.
— Ну, я ведь так же смотрю «Энимал Плэнет» и, как видишь, не гоняюсь за кроликами и не откладываю яйца в песок, — заявляет Милена, не отрываясь от экрана. — Теперь ты будешь указывать, что мне смотреть?
— Возможно. — Мне плевать, что она смотрит, но я получаю удовольствие от пререкания с ней.
Милена склоняет голову набок и выгибает на меня бровь.
— У тебя что, навязчивая идея? Приказывать людям и ждать, что они будут плясать под твою дудку?
— Так здесь все устроено, Милена.
— То есть, ты говоришь «прыгай», а люди спрашивают, как высоко?
— Практически.
Она недовольно морщит носик.
— Видимо, твоя жизнь очень скучна.
Да. Я никогда не понимал насколько, пока она не ворвалась и не превратила в бардак все мое существование.
— Возьми свою сумочку, — говорю я.
— Мне не нужна сумочка, чтобы валяться на диване.
— Мы поедем взглянуть на один участок, который я купил.
— Не интересно. Но спасибо за приглашение. — Она бросает на меня извиняющуюся улыбку и переключает свое внимание на телевизор.
Отойдя от шкафа, иду к дивану. Милена делает вид, что не замечает меня, когда останавливаюсь перед ней. Я обхватываю ее за талию и поднимаю на плечо.
— Какого черта! — кричит она. — Опусти меня!
Не обращая внимания на ее протесты, я быстро иду к входной двери. Я хочу провести с ней время, и у нее нет права голоса.
— Ты контролирующий, грубый, властный засранец… — Она сыплет оскорблениями, одновременно стуча кулачками по моей спине. Это… довольно забавно.
Я несу ее к лифту и вхожу в него.
— …совершенно не заботишься о желаниях других людей…
Я нажимаю кнопку гаража.
— …найди психотерапевта, который поможет справиться с твоими проблемами…
Лифт дзинькает, когда мы достигаем подземного уровня. Я выхожу и поворачиваюсь к своей машине, когда рядом с моей паркуется другая машина, и Нино выходит из нее.
Милена продолжает бормотать:
— …гребаный неандерталец с нулевым…
Я прохожу мимо начальника охраны, который смотрит на нас с открытым ртом, открываю пассажирскую дверь и усаживаю жену на сиденье.
— Милена, пристегни ремень безопасности.
Она откидывается на спинку сиденья и поджимает губы, затем показывает мне средний палец. Я закрываю ее дверь и обхожу капот, чтобы сесть на водительское место. Милена сидит, скрестив руки, и смотрит через лобовое стекло на бетонную стену.
— Милена, — говорю я.
Она фыркает.
Я беру ее за подбородок и поворачиваю ее голову к себе. Мы смотрим друг на друга почти минуту. Вызов в ее глазах так чертовски сильно заводит меня. Я не хочу сломить ее дух, потому что мне нравятся способы, которыми она пытается бросить мне вызов. Но она должна понять, что в каждой стае есть вожак. И в нашей стае это буду я.
— Пристегнись, — шепчу я.
Милен выдыхает через нос, тянется к ремню безопасности и с третьего раза находит пряжку. Она все еще буравит меня взглядом. Я провожу большим пальцем по ее нижней губе, затем отворачиваюсь и завожу машину.
Я окидываю взором безграничные зеленые просторы. Огромное поле с трех сторон окружено деревьями. Здесь очень красиво.
— Мне казалось, ты сказал, что купил один участок, — говорю я, — а не половину штата.
— Я купил несколько. Пока еще не решил, что хочу построить на этом, поэтому приобретаю все доступные участки. На всякий случай. — Он берет меня за руку и ведет обратно к машине. — Проголодалась?
Я предполагала, что участок, о котором он упомянул, будет где-то в городе, но мы ехали до него два часа.
— Умираю с голоду, — бормочу я, глядя на наши переплетенные пальцы. Я должна отдернуть руку. Но не делаю этого.
— В двадцати минутах отсюда расположен ресторан, — сообщает он, открывая для меня пассажирскую дверь. — Я ем там, когда приезжаю сюда.
— Полагаю, это какое-то шикарное место? — интересуюсь, когда он заводит машину.
— Да. Почему спрашиваешь?
Я смотрю на него.
— Я в чертовых джинсовых шортах, Сальваторе. Даже если они нас впустят, все будут на меня смотреть.
Он бросает на меня один из этих своих прищуренных взглядов, затем достает телефон и кому-то звонит.
— Джонатан, — произносит он в трубку, — я приеду на обед с женой через пятнадцать минут. Мы не хотим, чтобы нас беспокоили.
Он не дожидается ответа собеседника, просто завершает разговор и бросает телефон на приборную панель. Разве не грубо? И что же все-таки сделает Джонатан? Я предполагаю, что он менеджер.
Качаю головой и смотрю на дорогу перед нами.
— У тебя очень странная манера вести телефонные разговоры.
— Как это?
— А как же «Привет, как жизнь?» или «Как дела?»? Ну, как принято спрашивать из вежливости.
За два часа езды телефон звонил по меньшей мере семь раз. Взяв трубку, он говорил всего два слова: «да», когда принимал звонок, а потом либо «да», либо после того, как выслушивал человека на другом конце линии, «нет». Сразу после этого Сальваторе обрывал звонок.
— Мне все равно, как они живут и как проходит их день, Милена.
Я гляжу на него. Я так и предполагала, но не ожидала, что он так откровенно в этом признается.
— Ты очень невоспитанный человек.
— Какой есть, и меня не интересует их мнение.
— Не интересует. — Я киваю. Он совершенно чокнутый. — Люди, которые на тебя работают, или люди в целом?
— В целом. За одним исключением, — говорит он и смотрит на меня своим нервирующим взглядом. — Тебя.
Я растерянно моргаю и быстро отвожу в сторону взгляд. Я должна быть польщена или испугана?
Наверное, и то, и другое.
* * *
— Ого. — Я замираю на месте, когда мы проходим через задние французские двери ресторана.
Ресторан расположен у опушки леса. Огромный одноэтажный особняк в колониальном стиле. Но что не оставляет меня равнодушной, так это огромный сад в центре, расположенный под огромным железным куполом, покрытым лианами и зеленью. Столы и стулья сделаны из белого дерева, вокруг расставлены цветочные горшки, создавая эстетику джунглей. Очень эффектно. И совершенно безлюдно, за исключением менеджера, который встретил нас у дверей.
Судя по размеру парковки и количеству столов, здесь может разместиться более ста человек. Сейчас время обеда. Почему не занят ни один столик?
Сальваторе кладет руку мне на спину, направляя меня к столику, расположенному сбоку от сада, рядом с лимонным деревом, посаженным в красный терракотовый горшок. Он выдвигает для меня стул и садится напротив.
— У них проблемы с бизнесом? — тихонько спрашиваю я.
— Нет. А что?
— Ну, у меня сложилось впечатление, что для ведения ресторанного бизнеса нужны гости.
— У них больше клиентов, чем они могут обслужить, — говорит Сальваторе и берет меню, которое принес официант. — Что будешь пить?
— Лимонад.
— Лимонад и минеральную воду, — заказывает он официанту. — И скажите Джонатану, что мы будем те блюда, которые шеф-повар уже приготовил.
Официант кивает и исчезает.
— Минеральная вода? — Я приподнимаю бровь.
— Я не пью за рулем. — Он наклоняется над столом и протягивает ко мне руку.
Приятная дрожь проходит по мне, когда он проводит по моей коже так же, как делал это, когда мы ходили на «свидание». И как и раньше, я не убираю руку, хотя мне очень хочется.
— Итак, если здесь обычно много народу, где все? — спрашиваю я, оглядываясь вокруг.
— Они ушли.
— Ушли? Куда? Зачем им?.. — Я вскидываю голову и пристально смотрю на него. — Ты выгнал из ресторана целую толпу людей?
— Ты сказала, что тебе было бы неудобно, если бы они смотрели на тебя. — Он притягивает мою руку ближе. — Теперь не будут.
Сердце у меня забилось быстрее. Это самое романтичное, что когда-либо делал для меня мужчина.
— Значит, сотне или более людей пришлось уйти посреди трапезы из-за моих шорт?
— Нет. Им пришлось уйти, потому что никто не имеет права заставлять тебя чувствовать себя неудобно.
Я опираюсь на локти и приближаюсь к его лицу, нас разделяет всего несколько дюймов.
— Я не чувствовала себя очень удобно, свисая вниз головой с твоего плеча, пока ты так любезно нес меня к машине, как мешок картошки. По правде говоря, это был довольно неприятный опыт, Сальваторе.
— В таком случае я скажу по-другому. Никто, кроме меня.
Уф. Я закатываю глаза и откидываюсь в кресле.
— Скажи мне, ты на самом деле рубишь людей ради забавы? — спрашиваю я.
С самого начала этот вопрос не давал мне покоя. После того как Анджело рассказал, что Сальваторе отправил тело Энцо обратно в трех пакетах, я предположила, что парень агрессивный и жестокий и делает такие вещи в безумной ярости. Но Сальваторе совершенно не похож на тот образ, он чрезвычайно спокойный человек, который сейчас наблюдает за мной с другой стороны стола. У меня сложилось впечатление, что он и глазом бы не повел, если бы посреди ресторана приземлилось гребаное НЛО.
— Нет, — говорит Сальваторе и тянется за своей водой.
— Я так и знала, — ухмыляюсь я. Конечно, он так не думает. Я всегда хорошо разбиралась в характере человека.
— Я делаю это, потому что ничто не послужит лучшим сигналом, чем отрубленная голова, доставленная к твоему порогу, Милена.
У меня отвисла челюсть. Меня выдали замуж за сумасшедшего.
Сальваторе наклоняет голову набок и буравит меня взглядом.
— Теперь ты боишься меня, cara?
Я окидываю взглядом его крупное тело, непринужденно откинувшееся на спинку стула, и янтарные глаза, буравящие меня. Услышав это заявление, я должна вскочить со стула и с криком убежать. Но я этого не делаю. Наверное, со мной что-то не так, потому что по какой-то необъяснимой причине я его не боюсь.
Два официанта подходят к столу, неся огромные овальные тарелки в каждой руке, спасая меня от ответа Сальваторе. Ставя их на стол, оба они изо всех сил стараются не встречаться взглядом с Сальватором. Думаю, это понятно. Люди стараются избегать зрительного контакта с теми, кого считают сумасшедшими. Но меня озадачивает то, что ни официанты, ни менеджер, который приветствовал нас, когда мы пришли, ни разу не взглянули на меня. Почему они избегают смотреть на меня? Я же хороший человек.
Задумавшись, делаю глоток лимонада и кашляю. Сколько лимонов они выжали, целый фунт?
— Простите? — обращаюсь я к стоящему рядом официанту.
Он замирает, расставляя тарелки на столе, затем поворачивает голову к Сальваторе. Почему он так делает?
Сальваторе кивает ему.
Официант выпрямляется и, наконец, обращает на меня внимание.
— Да, миссис Аджелло?
— Можно мне немного сахара, пожалуйста? — спрашиваю я и снова опираюсь локтями на стол, глядя на мужа, который все это время наблюдал за мной. Я жду, пока официанты уйдут, затем приподнимаю брови. — Что это было?
— Что именно?
— Этот кивок. Со стороны выглядело так, будто ты даешь официанту разрешение обратиться ко мне.
— И что в этом плохого?
— Ты серьезно?
— Он не из семьи, Милена. Поэтому ему не позволено смотреть на мою жену, если я не разрешу.
Мне нечего ответить, поэтому молча смотрю на него.
— Что бы ты хотела поесть? — Он кивает в сторону тарелок и тонны еды, стоящей на столе передо мной.
— Я не привередлива. — Я пожимаю плечами и кладу на свою тарелку что-то, похожее на рис и зеленые листья, вместе с огромным куском рыбы.
— Разве ты не хочешь сначала узнать, что это такое? А вдруг тебе не понравится?
— Кто-то потратил время, чтобы приготовить эти… как бы ты их ни назвал. Их приготовили и принесли. Мне не пришлось ничего из этого делать. — Я запихиваю ложку еды в рот. — Так что же тебе не нравится?
— Ты на самом деле ненавидишь готовить.
— Ага. — На одной из тарелок лежит что-то похожее на жареные луковые кольца. Я беру кусочек, а потом вскрикиваю. Они обжигающе горячие.
— Дай мне посмотреть. — Сальваторе берет мою руку и поворачивает ее ладонью вверх.
Я пытаюсь вырвать руку, но он держит ее крепко. Мое сердцебиение учащается, а в животе снова порхают бабочки, когда Сальваторе подносит мою руку к губам и целует кончики пальцев. Как только его хватка ослабевает, я быстро убираю руку и делаю вид, что поглощена едой. Почему он продолжает это делать? Разве соблазнение не должно предшествовать браку? Он уже заставил меня выйти за него замуж, так что я не вижу в этом смысла.
Он может продолжать пытаться. Я не буду с ним спать. Лучше умереть, чем с ним спать. Я откусываю еще кусочек и медленно жую, пока дьяволица во мне насмехается.
«Такая врунишка. Врешь и не краснеешь! Ты представляла секс с ним. Гадая, будет ли он также властен в постели. Ты несколько дней тайно разглядывала его, как конфетку, и…»
Я кладу вилку на тарелку и стискиваю зубы.
«Умолкни! — кричу на свое внутреннее «я». У этой сучки ужасный вкус на мужчин. — Просто… остановись, черт возьми».
— Милена, тобой все в порядке?
Я поднимаю голову.
— Да, — бормочу я и продолжаю запихивать еду в рот. — А что?
— На мгновение у тебя появилось очень интересное выражение лица. Похожее на… разочарование.
— Ну, Сальваторе, я вынуждена быть с тобой. Разве ты не был бы разочарован, если бы кто-то заставил тебя проводить время с самим собой?
Он наклоняется над столом и берет мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него.
— Это действительно так ужасно? Проводить время со мной?
Нет. И именно поэтому я так расстроена.
— Да, — говорю я.
Он проводит большим пальцем вдоль моего подбородка и до нижней губы. Если бы увидела где-нибудь его фотографию, я бы сказала, что он до безумия красив, и все. Но изображение не смогло бы передать силу его присутствия в живую. Я быстро отстраняюсь от его прикосновений и снова сосредотачиваюсь на еде, поедая еще немного вкусной пищи. Я изо всех сил стараюсь на него не смотреть. Это не помогает, потому что даже если я не смотрю на него, все равно чувствую на себе его взгляд.
Почему он настаивал на женитьбе на мне? Уверена, что я не в его вкусе. Он похож на ходячую рекламу «Армани» или «Прада», или другого дорогого дизайнера, в своем безупречно сшитом сером костюме и черной рубашке. И эти зачесанные назад темные волосы с белоснежными прядями, пробивающимися то тут, то там, так и манят провести по ним пальцами. Я не знаю, почему он меня так привлекает. Мне нравятся светловолосые парни. Крис Хемсворт. Брэд Питт. Типажи с ангельской внешностью. Я бросаю быстрый взгляд на Сальваторе и усмехаюсь. Он мог бы дать Сатане чертову фору. Ему не хватает только чертовых рогов и вил.
Неожиданно в поле моего зрения попадает его рука в перчатке и берет прядь моих волос, которая выбилась из хвоста и висит рядом с моей тарелкой. Он держит ее между пальцами несколько секунд, затем убирает за мое плечо.
— Ты нашла что-то забавное, Милена?
Я откладываю вилку и поднимаю голову. Сальваторе склонился над столом, его лицо находится в нескольких дюймах от моего, и его тревожащие душу глаза смотрят прямо в мои. У меня перехватывает дыхание. Я заставляю себя выдержать его пристальный взгляд, сохраняя при этом спокойное выражение лица. Это нелегко.
Одновременно ужасает и восхищает то, как Сальваторе может заманить человека в ловушку одним лишь взглядом. Я боюсь, что если бы он попытался затащить меня в глубины ада, глядя на меня вот так, я бы охотно последовала за ним. Ничего хорошего. Совсем не к добру.
— Я не нахожу ничего забавного в подобной ситуации, Сальваторе. — Я вздыхаю. — Послушай, я понимаю. Правда, понимаю. Я напортачила, и ты хотел меня наказать. Никто не связывается с большим плохим нью-йоркским доном. Но давай будем честными. Наш брак, — я показываю пальцем на него, потом на себя, — не работает. Лучше нам расстаться. Ты отправляешь меня обратно в Чикаго, говоришь, что мы не совместимы, или еще что-нибудь, и аннулируешь брак. Я скроюсь с твоих глаз и продолжу жить своей жизнью. А ты можешь продолжать обезглавливать людей, отправлять их тела по почте или как угодно, без меня, не нарушая свой график. Что скажешь?
Сальваторе опускает левую руку на край стола и, склонив голову, молча смотрит на меня. Он обдумывает мое предложение? О Боже, пожалуйста, пусть он скажет «да».
Внезапно стол между нами отлетает в сторону, и я откидываюсь на спинку стула. Посуда и столовые приборы с грохотом разбиваются о мощеную плитку. Куски еды и битое стекло разлетаются повсюду в радиусе пяти метров. Я смотрю на мужа широко распахнутыми глазами, когда он встает и делает два непринужденных шага, пока не оказывается передо мной.
Откинувшись на стуле, я поднимаю голову.
— Полагаю это означает «нет»?
— Это означает «нет», Милена, — говорит он холодным тоном, обхватывает меня за талию и взваливает на плечо.
— Сальваторе! — кричу я, снова вися у него за спиной, пока он несет меня. — Опусти меня! Сейчас же!
Он делает еще пару шагов, потом останавливается. Слава тебе, Господи, в нем все-таки есть здравый смысл.
— Еда была превосходной, Джонатан. Передайте шеф-повару, что нам понравилось, и запишите убытки на мой счет.
— Конечно, мистер Аджелло, — отвечает сдавленный голос, и Сальваторе возобновляет свой поход по ресторану. Чертов сукин сын продолжает идти!
— Твое плечо давит мне на живот, — огрызаюсь я. — Я заблюю весь твой шикарный костюм, если ты не опустишь меня на землю, Сальваторе.
Раздается пинг, когда дверь машины отпирается. Сальваторе усаживает меня на пассажирское сиденье, обходит машину и садится за руль, как будто все в полном порядке.
— Если у тебя диагностировано психическое расстройство, сейчас самое время об этом сказать, — говорю я, глядя на его идеальный профиль.
Он поворачивает голову, и я снова оказываюсь в плену его пристального взгляда. Он быстро поднимает руку и хватает меня за подбородок. Я вдыхаю и смотрю на него, когда он наклоняется близко к моему лицу.
— Это не важно, дорогая. Потому что ты застряла со мной, — цедит он сквозь зубы, а затем прижимается своим ртом к моему.
Его поцелуй сердитый. Мой ответ — еще злее. Я хватаюсь за его шею, намереваясь сжать ее, но вместо этого скольжу ладонями вверх, запуская пальцы в его волосы. В легких не хватает воздуха, я стараюсь не отставать, принимая все, что он дает. Боже, его рот… такой твердый, но в то же время мягкий. Он прикусывает зубами мою нижнюю губу. И все еще удерживает меня за подбородок. Это безумие. Я не могу думать. Не хочу думать. Когда он поцеловал меня на парковке, поцелуй напоминал морской бриз, но сейчас это настоящий шторм. Я обхватываю его шею руками, пытаясь приблизиться к штормовому морю, которым является Сальваторе Аджелло. Он ласкает мою щеку другой рукой, затем переходит к затылку и сжимает его. Его губы на моих губах становятся неподвижными.
— Похоже, мы не так уж несовместимы, Милена, — говорит он мне в губы, затем резко отпускает меня и заводит машину.
Я смотрю на дорогу и думаю, что, черт возьми, только что произошло.