Марсианский камень.

Телефонный звонок разбудил Шона около восьми утра. Дребезжащий звук разрывал перепонки, но Шон и ухом не повел. Через две минуты из трубки вырвался голос Алана: Включился автоответчик. На другом конце провода парень начал свою скомканную речь: "Эээ, прости друг. Ты наверное спишь, позвоню позже...хотя нет. Короче, тут такое дело....ай ладно, это не телефонный разговор, но я ведь тебя уже разбудил. Не знаю. Можешь прийти сегодня ко мне как проснешься? Или лучше просто перезвони...это важно. Или я могу прийти к тебе...вообщем, ладно. Пока."

Шон не смог удержаться, не съязвив по-поводу "бесподобной" речи Алана.

- Вот дает! Совсем худо парню. И так будет с каждым кто сутками не покидает больницы. - Он кого-то защекотал, раздался смех и из-под одеяла высунулась хорошенькая брюнетка.

- Неужели эта тот самый парень, которого ты описывал как твердого, решительного и, как ты там еще говорил...? - девушка уставилась на Шона голубыми глазами.

В этот момент к парню стало подкрадываться осознание всей ситуации: вечно серьезный, собранный и эрудированный Алан не смог и двух слов связать! Либо из его совсем в больнице всю кровь выкачали либо случилось, что-то действительно серьезное.

Размышления Шона прервал возмущенный вздох и покашливания Анет.

- Ну, дак как?!

- Ааа, эм... Кажется основательный.

- Основательный. - Повторила девушка. - Да! Точно. - Анет радостно запрыгала на кровати и потянулась к Шону, чтобы его поцеловать.

Через час, когда девушка уехала в университет, Шон набрал Алана.

- Ало. - Сонный голос женщины донёсся из динамика.

- Извините, это Диана?

- Да. - Женщина явно крепко спала и спросони была не разговорчивой.

- Я еще раз извиняюсь, но мне бы поговорить с Аланом.

- Он спит. Я еле улажила его. Двое суток где-то гулял, вот только пришел. Весь грязный как черт, голодный и нос разбит...думала, что он с вами, Шон, но этот бедолага отрицает.

- Странно, на него это совсем не похоже. Но я вас заверяю: я с Аланом недели полторы не виделся. Так что это он без меня точно!

- Ладно, Шон. Я тоже спала, и мне бы очень хотелось продолжить. Намек понят?

- О да! Конечно, до свидания.

Последние слова миссис Фейст застали Шона врасплох. Он быстро скинул номер друга. Гудки пропали. Телефон погас.

Вечером, Шон повторил попытку дозвониться другу, но телефон снова взяла его мама. Парень попробовал поинтересоваться: из-за чего же Алан мог так себя вести? Но Диана, загадочным голосом, которым обычно скрывают самые страшные секреты, ответила только, что лучше ему самому услышать это от него, лично.

* * *

- Можно, пожалуйста мне вот те пирожные с миндалем и черничный пирог.

- О, мисс прекрасный выбор! - наигранно восхитилась полная продавщица. - Этот пирог был сделан всего пару часов назад!

- Чудесно!

В северном городе Стокгольме, как ни странно, была превосходная погода и ничто не могло испортить настроение Софи. Наконец-то, друзья снова собирались вместе, через, почти, месяц без встреч, звонков и переписок. Софи очень соскучилась по всем ребятам, но все же опаздывала на обед в доме Ноа и Шона.

Расплатившись, девушка вышла из кондитерской, колокольчик на двери весело звякнул. Она перешла через "зебру" и, пройдя еще не много, остановилась у небольшого двухэтажного дома. Стук в дверь и торопливые шаги миссис Ноа, послышались с другой стороны.

- О, Софи! Как же давно мы не виделись! Проходи пожалуйста, все уже за столом, кроме Люка.

- Да, я знаю...

Гостеприимная хозяйка дома, мило улыбнулась девушке и побежала дальше по коридору, в кухню.

Сняв обувь, Софи вошла в гостиную. Но вместо веселой дружеской компании, девушка увидела унылую кучку плохого настроения. Алан с разбитым и опухшим носом, Марка с огромными синяками от недосыпа и Шона, хмурого и чем-то озадаченного.

Взгляд девушки задержался на истощавшем и помятом Алане. Девушка совершенно не ожидала увидеть друга с такими побоями. Лицо непроизвольно приобрело хмурые складочки, выражающие сочувствие и жалость. Но Софи решила не присоединяться к мальчикам с их похоронным настроением и как можно радостнее, Софи, вошла в столовую, внеся друзьям цветущее настроение, что было у нее.

- Привет, - звонко произнесла Софи. - На улице такая чудесная погода! Чтоб в конце октября и плюс пятнадцать!? Кому скажи, что в Стокгольме вообще бывает плюс, не поверят.

С приходом девушки все конечно же оживились, но не совсем чтобы очень. Софи не привыкла сдаваться, поэтому она продолжила как ни всем не бывало.

- Я принесла ваши любимые пирожные мальчика, а для тебя, Алан, у меня есть кое-что совершенно особенное. Та-дам! Черничный пирог! - парень смотрел на девушку растерянными глазами и Софи немного смутилась. Алан будто забыл что такое эмоции и лишь отголоски памяти подсказали ему, через некоторое время, что надо улыбнуться. Однако улыбкой это сложно было назвать.

Софи действительно напугало поведение друга. При встрече, она увидела лишь опухший нос на пол лица, но она стала приглядываться. Острые скулы - у парня никогда их не было. Впалые глаза. Румянец сменился небольшими кровоподтеками и синяками. Да, без жалости смотреть на это было невозможно.

Софи знала, что Алан не выносит жалости к себе, но вместо очередных возмущений и нотаций, он лишь опустил голову и закрылся руками. Ему что, стыдно?

- Господи, Алан...

С этими словами Софи подбежала к парню, села рядом с ним на колени и обняла его лицо ладонями. Он виновато смотрел на Софи сверху вниз.

Но через несколько секунд, Алан резко убрал руки девушки с лица, одним ловким движение поднял ее с колен, а сам встал из-за стола и направился к лестнице.

- Пойдёмте.

Все направились вверх по лестнице.

Чердак был пуст. И пуст, не потому что не было людей или какой либо мебели, он был пуст морально, если так можно сказать про неодушевлённый, но такой родной чердак. Здесь давно никто не сидел, не приходил сюда, не работал. Даже сам Шон, житель этого дома, не поднимался сюда почти месяц. Но вот команда в сборе и чердак снова заживет полной и насыщенной жизнью.

Своеобразная лежанка, сделанная из спортивных матов, была идеальным местом для разговоров: от пустяковой болтовни до обсуждения миссий по спасению мира. Круг замкнулся. Колено к колену, по-турецки, друзья уселись на лежанку. Алан по-прежнему держал глаза опущенными, ни на кого не смотрел.

- Алан, что происходит? Ты ведешь себя через чур странно. - голос Шона звучал спокойно, но довольно вразумительно.
Алан, казалось, весь дрожал. Он нервно закрыл лицо руками. Потом резко убрал их. Глубокий вздох и резкий выдох.

- Я хочу вернуться в прошлое.

Тишина. Глаза у друзей потихоньку начали расширяться.

- Ал, что ты имеешь ввиду? Хочешь все как раньше? Я правильно тебя поняла?

- Нет. Не правильно! Я хочу вернуться в прошлое с помощью медальонов. Ровно на двадцать восемь дней назад.
За день до пожара в «Башне».

Марк начал закипать.

- Алан ты в своем уме. Ты нас угробить всех хочешь! Это же против всех правил! Перемещение на столь короткий отрезок времени, миллион процентов на то, что все станет еще хуже!

- Марк, остынь... - Шон сделал примирительное движение руками, и шепотом добавил - Видишь же, что Ал не в себе! Не психуй, держи себя в руках.

Сидевшая рядом Софи, услышала последние слова Шона:

- Не психовать?! Так значит? - Вскричала Софи - Ты считаешь, что он прав? А вспомните меня, неужели наши ситуации с Аланом не похожи? Была ли я тогда нормальной? Или вы тоже хотели меня в психушку сдать?!

- Это другое...

- Нет Шон, уж поверь мне. Я знаю, каково это, когда есть миллион возможностей, но тебе просто запрещено идиотским протоколом и осознанием того, что ради собственных интересов может погибнуть все человечество. И ты мечешься между своей жизнью, жизнью ни в чем не повинных людей и жизнью того, без кого жить не можешь...С учетом всечеловеческого греха - эгоизма, выбор очевиден. Но ты продолжаешь жить, мириться с этим, реветь вместо снов, в подушку. И в итоге все возвращается на свои места. Никто не пострадал, кроме тебя самого, тебя, которого рвет на части от невыносимой боли. И когда ты окончательно смиряешься и начинаешь жить нормальной жизнью, к тебе приходит осознание того, что чувства притупились, собственноручно ты губишь в себе любовь и боль опять возвращается, напоминая о себе приступами стыда, и ненависти к себе... - Софи выкладывала одну эмоцию за другой, боль сменялась смехом, а гнев на страх. Девушка, никогда и никому еще не открывала свою душу, свое сердце, свои чувства. Глаза поплыли на мокром месте и Софи беззвучно и так горько заплакала, что всем, находившемся рядом, захотелось ее обнять. Марк подставил сестре плечо, а Алан взял руки девушки в свои. Они были холодные, как лед. Девушка дрожала.

- Я тебя понимаю тоже. Рамесз был отличным парнем и он был половиной тебя. Но вот только он существует там, где вдвоем вам не выжить. Ты любила и любишь его до сих пор, по этой причине ты не вернешься к нему. Знать что наши близкие в безопасности - лучшая награда за расстояние между нами. А сним все хорошо! Его никто не тронет, пока ты будешь далеко от него... Аменхотеп не оставит тебя просто так и тех кто тебе дорог. И мы, Софи, не хотим тебя оставлять и не хотим, чтоб ты оставляла нас. - Алан смотрел, говорил, думал как раньше, до пожара. Он полностью разделил боль Софи, и его собственные проблемы отошли на задний план. После пронзительного взгляда, Алан опять стал хмурым и серьезным. - Мне, Софи, просто необходимо вернуться в прошлое. Это не только вопрос жизни тех кто уже погиб, но и моей... Ты опоздала и я уже рассказал парням. Теперь и ты будешь в курсе. Так уж вышло, что Скот Ральф приходится мне отцом. Я не могу не воспользоваться шансом спасти его. Он слишком много мне должен.