Эррордайз

Я полагаю, холодно бывает
везде. Готов поспорить, снег выпадает даже в аду,
хотя и сомневаюсь, что 
он там долго лежит.

Стивен Кинг

Ядерная зима — гипотетическое глобальное состояние климата Земли в результате произошедшей широкомасштабной атомной войны. 

Вернее, гипотетическим оно было только раньше, сейчас это уже вполне очевидная констатация факта.

Трагичная судьба планеты, которую раньше они называли своим домом.

Но разве так люди должны поступать с местом, которое любят?

В результате выноса в стратосферу огромного количества дыма и сажи, вызванного обширными пожарами при взрыве нескольких сотен ядерных боезарядов, температура на планете повсеместно снизилась до арктической.

Потребовалось всего несколько недель со дня атомной войны, чтобы ветры в стратосфере окружили сажевой пылью весь земной шар. Солнечные лучи попросту не могут проникнуть на поверхность Земли, отражаясь от верхних слоев атмосферы.

Холод, мрак и страх — вот что Джеффри Монтроуз запомнил отчетливее всего.

Генераторы не выдерживали такой аномально низкой температуры и начали серьезно барахлить, света и отопления могло не быть на протяжении целого дня.

Обитатели Харбора натягивали на себя несколько слоев теплой одежды, кутались в шерстяные пледы и постоянно цедили горячий чай. Но все это помогало лишь на время, холод все равно находил способ обойти все преграды и пробраться под кожу.

А учитывая, что находились они под землей, накрытые сверху железом и несколькими десятками метрами почвы, ситуация становилась еще плачевнее.

Мороз жжет. Ничто не обжигает так, как холод. Но лишь поначалу. А потом он проникает внутрь тела, наполняет его, пока у человека не остается сил сопротивляться. Легче просто сесть и уснуть.

Когда-то давно Джеффри слышал о том что, замерзая, перед концом не чувствуешь никакой боли. Просто слабеешь и тихонько засыпаешь, все словно блекнет, а потом как будто проваливаешься в море теплого молока, в мир и покой.

Быть может, этот мир покоя и безмятежности окажется намного лучше их вечной гонки на выживание?

Возможно, провалиться в это море теплого молока будет не так уж и страшно?

Ни за что.

Ведь еще Джеффри слышал, что мороз сильно воздействует на разум, внушая навязчивые угнетающие мысли и пытаясь забрать в свои лапы как можно больше отчаявшихся бедняг.

Гостиную Харбора освещает лишь пламя в камине и восковые свечи в прозрачных банках, расставленные на каждой свободной поверхности. Но даже этих источников света мало, в просторной комнате тускло и депрессивно.

— Под Твою защиту прибегаем, Пресвятая Богородица, — доносятся чьи-то едва слышные моливы. — Не презри молений наших в скорбях наших, но от всех опасностей избавляй нас всегда, Дева преславная и благословенная. 

— Владычица наша, Защитница наша, Заступница наша, с Сыном Твоим примири нас, Сыну Твоему поручи нас, к Сыну Твоему приведи всех нас.

— Уж к сыну-то своему она нас всех скоро приведет, даже не сомневайтесь, — цедит кто-то сквозь зубы, сжимая в руках стеклянную банку с догорающей свечой. — Прямиком на небеса, ну или же в ад, сути не меняет. Факт остается фактом — мы все тут окоченеем.

— Нельзя так просто сдаваться, брат мой, — отвечает ему человек, сгорбившийся над Библией. — Господь не желает наших страданий, он дает нам лишь те испытания, через которые мы способны пройти.

— Аминь, — единогласно шепчут остальные верующие в кругу у камина.

— Так холодно... — тихо срывается с дрожащих губ Вивьен, которые побледнели до нездорового оттенка.

— Я попробую найти еще несколько пледов, — кивает Джеффри и встает с дивана, возвращаясь спустя пару минут с двумя шерстяными одеялами в руках.

— Миссис Бианчи заварила мне имбирный чай, так мило с ее стороны, — слабо улыбается Вивьен, грея ладони о керамическую кружку с горячей жидкостью.

— Так лучше? — обеспокоенно спрашивает Монтроуз, укутывая жену в третий по счетов слой из вязаных пледов.

— Д-да, так намного теплее, — Вивьен шмыгает носом и залпом допивает стремительно остывающий чай. — Спасибо, Джефф.

— Лучшее средство от холода — двойная порция виски, — деловито замечает кто-то у него над левым ухом.

Монтроуз оглядывается через плечо и пытается разглядеть лицо говорящего, подсвечиваемое лишь огнем в камине. Тощий паренек с цветными дредами и бутылкой спиртного в руках.

— Она беременна.

— Упс... — икает незнакомец, виновато почесывая пестрый затылок. — Не разглядел живота в темноте, пардоньте уж, но тут как у негра в жопе.

— Ничего страшного, — качает головой Джеффри.

— Уверен, что ничего? — интересуется парень, жадно глотая прямо из горлышка. — Месяц назад была атомная война, большая часть населения планеты уничтожена, мы гнием в сраных бункерах, настала спрогнозированная ядерная зима, генераторы барахлят, а сейчас и вовсе на грани того, чтобы сдохнуть. Ах да, забыл самое главное — твоя жена ждет ребенка в условиях всего этого фееричного пиздеца. По-моему страшного в нашей ситуации выше крыши, чувак.

— Я бы назвал тебя жутким циником и пессимистом, но все сказанное тобой — чистейшая правда, — признает Джеффри, натягивая повыше ворот рождественского свитера и пытаясь согреть им замерзшее лицо.

— Увы и ах... — парень издает нечто, напоминающее всхлип. — Но я могу быть и оптимистом, если уж очень надо. Что там у нас из хороших новостей? — он задумчиво почесывает козлиную бородку. — Ну да, точно, поздравляю, ты скоро станешь папочкой! — торжественно произносит незнакомец, выждав напряженную паузу, перед тем как добавить: — Если доживешь до этого момента, конечно же.

≪ ══════════ ☣ ══════════ ≫

26 января 2044 года
Бункер "Харбор", бывшие США

Генераторы удается починить лишь спустя несколько дней. Благо, среди харборцев есть бывший механик — Гильермо Чавес, разбирающийся во всевозможных устройствах и обращающийся с техникой на "ты".

Несмотря на то, что бункер начал снова отапливаться, душу по-прежнему сковывает острый лед. За это время Харбор потерял сразу четверых своих обитателей, организм которых не выдержал аномальных морозов и они умерли от переохлаждения.

Эта утрата сильно ударила по всем жителям, даже тем, кто был едва знаком с погибшими. Думая над тем, что делать с их трупами, харборцы наконец приняли коллективное решение выйти наружу.

Совместно это решение лишь принималось, а вот отважилось выполнить задуманное только шесть человек из всех оставшихся тридцати трех.

— Надо протереть смотровое окошко, когда выйдем, — вслух размышляет Гильермо, разглядывая покрытое сажей и инеем стекло на потолке холла.

— Уверен, что хочешь это делать? — изгибает бровь Джеффри, который был одним из первых, кто согласился выйти наружу. — Чем там теперь любоваться?

— Тебе разве не интересно исследовать новый мир, mi amigo? — с иронией спрашивает Гильермо, внимательно осматривая висящие на крючках радиозащитные костюмы.

— Не думаю, что останусь доволен этим исследованием, — горько усмехается Джеффри, чувствуя, как внутренности обдает фантомным холодом.

— Почва слишком мерзлая, мы не сможем выкопать могилы, — качает головой Каспар Бианчи, задумчиво почесывая седую бороду и стоя прямо перед массивным входом, железные двери которого по-прежнему надежно заперты.

— Может просто оставим их на улице? — неуверенно предлагает тощий парень с платиновыми волосами, имя которого Джефф не запомнил.

— Нет, мы должны достойно их похоронить, — твердо произносит помрачневший Гильермо, в его низком голосе отчетливо слышна решимость. — Если человечества больше нет, это не значит, что и человечности тоже.

— Красивые похороны не гарантируют им чертов рай! — восклицает парнишка, лихорадочно бегая слезящимися глазами по просторному холлу и желая побыстрее отправиться в более безопасное место. — Тогда без меня, тут слишком ссыково...

— Ну и катись отсюда к черту, трус! — плюет ему в ответ Гильермо, добавляя какое-то пылкое ругательство на испанском. — Ты мужчина или кусок напуганного дерьма?

— Ему от силы лет шестнадцать, Гил, не дави на него так, — вмешивается Джеффри, кладя ладонь на широкое плечо мексиканца. — И вроде как один из погибших был его близким другом... Парню очень тяжело, сам понимаешь.

— Извини, mi amigo, я просто на нервах, — шумно выдыхает Гильермо, натягивая на себя радиозащитный костюм. — Не думал, что надо будет выходить туда так скоро.

В этих герметичных скафандрах они похожи то ли на пожарников, то ли на астронавтов, готовящихся покорять далекие галактики.

Только вот никакой космос им больше не светит, как и ясное звездное небо над головами.

— Никто не думал, но нам придется, — Каспар выступает в роли их лидера, как самый старший из всех мужчин в бункере. — И полагаю, увы, еще не один раз.

— Бога ради, не каркай, дорогой, — качает головой стоящая рядом Беатрис — его жена и мать единственного сына. — Будем надеяться, что это первый и последний раз. Хотя бы надеяться...

— Джефф, пожалуйста, пообещай мне, что будешь очень осторожен, — раздается позади взволнованный голос Вивьен. — Не представляю, какой ужас творится там снаружи... Я бы и сама с вами вышла, но ни один костюм не потянет мой живот, — добавляет она с легким смешком. — Что за дискриминация беременных?

— Обещаю, Вив, — твердо произносит Джеффри, притягивая жену к себе, сжимая в надежных теплых объятиях и касаясь ее губ полным трепетной нежности поцелуем. — Все будет хорошо.

— Нужно развести костер на месте будущих могил, чтобы отогреть землю, — подает голос сидящий на скамье Аксель, который вынужден снять свои очки, чтобы надеть противогаз. — Можно и газовой горелкой конечно почву размягчить, но это довольно опасно. Дальше желательно перфоратором рушить, а его у нас нет, поэтому воспользуемся грубой силой... Кирка, лом и топор есть, потом уже лопатами разберемся.

— А ты смышленый парень, рыжик, — одобрительно хлопает его по плечу Гильермо. — Уверен, твой мозг еще не раз нам пригодится. Рад, что я попал в один бункер с таким юным гением.

В ответ О'Райли лишь благодарно кивает и сияет самодовольной улыбкой.

— Эй, ребятки, присмотрите за Медовиком, пока меня не будет? — окликает Аксель двойняшек Нильсенов, которые с любопытством наблюдают за действиями взрослых. — Он еще совсем маленький, прямо как вы.

— Мы не маленькие, — хмурится Ингрид, скрещивая руки на груди.

— Нам уже почти двенадцать, — гордо сообщает Ларс, с вызовом глядя на парня.

— Ладно-ладно, только сильно не тискайте его, малыши, — Аксель вручает им в руки рыжего котенка, который безмятежно дремлет и дергает усиками во сне.

— Термометр снаружи показывает минус сто восемь градусов по Фаренгейту, — докладывает Джеффри, изучая электронную панель на бетонной стене. — Такой холод я помню только, когда был по работе на Аляске.

— Можно в Цельсиях? — неловко спрашивает Беатрис, вглядываясь в шокирующие цифры на мерцающем экране. — Мы с мужем из Италии, хотя вы и так все уже давно знаете.

— Минус сорок два градуса по Цельсию, — молниеносно переводит Аксель, который великолепно разбирается не только в языках, но и в математике.

— Неважно в каких единицах измерения, точно известно одно — там стоит просто лютейший дубак, — горько усмехается Джеффри, проверяя герметичность своего защитного костюма и респиратора.

— На самом деле, это еще не так страшно, — делится Аксель, скрестив руки на груди и облокотившись о косяк. — Судя по прогнозам большинства ученых, ядерная зима может продлиться до десяти месяцев, а температура воздуха будет только опускаться. Потом атмосфера более менее очистится от сажевой пыли, но радиация продержится на Земле куда дольше... Вот так вот, прогнозы у нас с вами не самые положительные.

— Dio, какой кошмар! — причитает Беатрис, внимательно слушая каждое слово рыжеволосого парня. — За что же нам все эти страдания? Почему их нельзя было избежать?

— Спросите это у тупорылых политиков, которые затеяли весь этот хаос, миссис Бианчи, — голос Гильермо полон ярости, переплетенной с сильнейшей болью. — Сами-то небось сейчас шикуют в своих первоклассных убежищах... Para que mueran, que me perdone la difunta madre! — выругивается он на родном испанском. — Ах, черт, вы же не вдупляете нихера... Говорю, чтоб они сдохли, да простит меня покойная матушка!

— Тут я с тобой согласен, Гил, — тяжело выдыхает Джеффри, не выпуская из своих крепких объятий заметно нервничающую Вивьен. — Но увы, сотворенного уже не воротишь...

— Ладно, ребята, меньше слов, больше дела, — торопит их Каспар, который заряжен решительностью, несмотря на общее волнение и едва сдерживаемый страх. — Possa la fortuna essere con noi! (Да прибудет с нами удача!)