Пролог
На дворе 1918 год. Была поздняя осень. Стояла промозглая, сырая погода. К дороге теснились высокие однотипные дома. Уже вечерело, и улицы, ничем не освещенные, сейчас казались чем-то необычным.
По обочине, хлюпая по лужам и вжимая голову в плечи, шла невысокая девушка с длинными, темно-русыми, густыми волосами, ниспадающими ниже талии, завязанные в хвостик, оставляя распущенными большую часть. Носик у нее был вздернутый, аккуратный, на правой щеке родинка, над ней причудливый ожог в виде двух полос, одна из которых длиннее другой. Небольшие темно-розовые губы, серо-зеленые пронзительные глаза. Слабые и нежные на вид, на деле же очень сильные руки прятались в карманах дождевого темно-коричневого плаща. Одета была в узкую темно-серую юбку до колена, белую блузку с накрахмаленным воротничком, которая скрывалась под плащом. Обута в черные туфли на каблуке.
Девушка завернула за угол и резко остановилась. Она попятилась. Прогремел выстрел. Девушка зашаталась, посмотрела на свою грудную клетку, из которой засочилась струйка крови, после на стрелявшего и упала. Фигура усмехнулась и уже хотела уйти, но вдруг столкнулась с высоким мужчиной и попятилась уже сама, но он его быстро настиг и, не смотря на девушку, без проблем скрутил убийцу, посадил его на землю у стены, после чего склонился над умирающей и вздохнул.
- Катерина!? – голос у него был мягкий, перекатистый.
Ответа не последовало.
Через пару недель после этих событий все тот же мужчина, задержавший убийцу покорно шел в толпе со связанными руками посреди площади, вокруг которого стояли охапки хвороста. Волосы были взъерошенные, грязные, каштановые. Нос горбинкой, губы розовые, лицо суровое, бледноватое, непреклонное. Сам широкоплечий, высокий. Одет был в старомодную рубашку, темно-бордового цвета, почти коричневую, черные штаны и высокие сапоги. Его привязали к столбу и подожгли хворост рядом. Огонь медленно расползался, подкрадывался к его ногам, но он стойко молчал и терпел. Мужчина давно знал, что его это ждет, но ничего не мог с этим сделать. Минут через 20 от него остался лишь пепел, который развеяли по ветру.