Проклятый

Когда, аккуратно её раскрыл, то внутри нее, мне предстала, металлическая фигура, изображающая сердце, такое же, как и обычно изображали в моей памяти у влюблённых. Оттенком ближе к угольному грифелю, черное сердце. Не знаю, в чем была заключена суть послание, но возможно, особого смысла в нем и не было. И я просто надумываю над этим, или в оттенке была определённый символизм.
Вместе с металлическим сердцем в шкатулке лежала сложенная бумага. Развернув ее, я увидел написанный на неизвестном мне языке текст. Буквы были мелкими и тесно расположенными, что наводило меня на мысль, что это было послание, а не просто набор символов. Однако полной уверенности у меня не было.
К сожалению, на бумаге отсутствовали какие-либо цифры или знакомые знаки, которые могли бы пролить свет на мое местонахождение. Это оставляло меня в полном неведении о том, где я нахожусь, и что происходит вокруг.
Но удивило, что иногда попадает интересные прямые горизонтальные линии с зарубками, которая резко контрастировало с общими надписями имевшие округленный вид. С толикой вымученной улыбкой на лице, который, я мог из себя выжать, положил фигурку обратно и сложил бумагу, поверх нее и положил медальон на грудь незнакомой погибшей девушке и бережно укрыл его ее руками.
Зачем я это сделал? Не знаю, но мне показалось, что она показалась мне довольно красивой, по сравнению с другими мужчинами. Или она буквально была второй девушкой, которую я увидел, оказавшись в этом месте. Но, похоже, это была единственная причина, которая мне особо не нравилась. Или то, что сейчас я буквально занимался расхищением трупов, как бы ни пытался скрыть этот факт под красивыми словами. От такой мысли мне захотелось облеваться еще раз, как следует.
Опомнившись, я заметил, что мои руки все еще были испачканы чужой кровью. Быстро протерев их от стеблей травы, растущей над мокрой грязной землей. Несмотря на то, что никогда не боялся крови, меня все еще сильно трясло. Раньше, мне не приходилось сталкиваться с подобным, но за последние пару дней мне уже несколько раз приходилось переживать похожие состояния. И только небеса знают, в каких еще ситуациях, смогу оказаться, если это только было началом. При мысли об этом мне хотелось просто рухнуть и больше не вставать.
Но в место этого я подошел к двум оставшимся мертвецам и закрыл их веки, чтобы их пустые взгляды перестали сверлить меня. Затем потянулся за металлическими деталями и компонентами их кожаной брони. Они служили бы мне защитой от диких зверей и других опасностей. Однако на каждой из них с обратной стороны были какие-то изображения. Возможно, это были подписи кузнецов или символы принадлежности к определенным группам. Я решил не трогать их, чтобы избежать неприятностей и подозрений в будущем. Хотя и понимаю, что возможно уже скоро могу пожалеть об этом. Но как же мне хотелось их забрать, даже с учетом их дополнительного веса, только нагрудник их возможного лидера весил где-то два килограмма.
С тяжелым сердцем и в некоторой степени с легкой душой, если не считать меч и сумку за спинной.
Мне нужно было уходить, неважно куда, но подальше от этого проклятого места, как можно скорее. Однако перед тем, как окончательно скрыться из виду, я позволил себе бросить последний прощальный взгляд на то, что оставил позади. Разум подсказывал мне не оборачиваться, не смотреть назад, но что-то внутри меня тянулось к тому, что я не мог понять. Не знаю, кем они были, да и не думаю, что хотел бы знать. Но искренне надеясь, что в следующей жизни, они смогут продолжить свою неугасающую жизнь и дальше.
Но куда теперь? Я не знал, куда идти, или, скорее, не видел в этом смысла. Я не видел смысла в возвращении, но разве я не выполнил наказ той девушки — найти своего двойника? Разве я не выполнил свой собственный план?
Несмотря на то, что я находился в окружении множества тел, я чувствовал себя неприкаянно и одиноко. Будущее представлялось туманным и неопределенным, вызывая во мне чувство неуверенности. Единственное, что я знал наверняка, — это необходимость бежать. Если меня обнаружат среди этих мертвых тел, мне точно будет конец, а прикрываться волками, вряд ли получиться. Все же, скорее первому, кто должен был погибнуть в таком ситуации, должен быть именно я.
Но, впрочем, это не важно, подумав об этом, кашлянул, прикрывая локтями из далека, скорее по привычке. Касаться ими, своим губами, казалось дико противным. И пока мои мысли были в этом плане, моя голова резко разболелось, так сильно, что упал на колени. Что-то торопило меня, касаясь моими чувствами, но в этом особой уверенности не было, может мне так показалось? Но как же болела голова, чувствуя, что-скоро перед моими глазами все расплывется.
Сделав несколько шагов к реке, я почувствовал, как головокружение отступает. Неведомая сила толкала меня прочь от этого места, но что именно? Не раздумывая, я схватил сумки и двинулся вперед. Чтобы справиться с головокружением, я сосредоточился на своих планах. Шлепающие звуки воды под моими ботинками казались далекими и приглушенными.
Прежде всего, стоило пройти пару километров, от этого места, а затем немного отдохнуть и прежде всего посмотреть, что находиться внутри сумки. Но учитывая, что она весило немного, то на многое рассчитывать не приходило.
А потом, прежде всего мечтая, подумал, что стоит повесить одежду сушиться, прежде всего верхнюю часть. Но все же, в таком случае, мог бы оказаться в опасности, если бы столкнулся с волками дважды. Хотя и с одеждой шансов особо и не было, мне в прошлый раз еще сильно повезло. К счастью, вчерашнего ливня, не было и мне легко было найти речку по звуку, плещущейся воды. Но это лишь, побудило меня идти вперёд, а головная боль побуждала не останавливаться.
Но из-за боли, все же, продвигался вперед довольно медленно. Но кому-то жаловаться по этому поводу, не возникало никакого желания, да и кому? Черт, слишком много вопросов, хватит думать по пустяку и иди вперед, подталкивал себя. Чувствуя, как чешется заложенный нос, продолжая шмыгать время от времени. А также ступать на берегу, бросая частые взгляды на скрюченные, голые стволы деревьев.
При их виде в моей голове мелькали образы молний, ударявших несколько раз подряд где-то в том направлении. Все же, это было не совсем естественно, будто оно имела не совсем естественное происхождение.
Поймав себя на этой мысли, я быстро замотал головой, не желая даже вспоминать о том, что могло вызвать подобное явление. Невольно в мою голову закралась мысль о том, что если бы я оказался в том месте, то у меня не было бы ни единого.
И пока, я был погружён в собственные думы, не заметил, как брожу по камням и грязью почти час, все еще хлюпая ботинками. Однако, прогулка все же помогла отвлечь меня, от накопившихся проблем и боли в мышцах. Но прежде всего от постоянного кашля, побаливала грудь и насморка.
На минутку, остановился, чтобы, наконец, слить воду из ботинок. А после, неожиданно возникло непреодолимое желание справить нужду, живот скрутило. Но в лесу, разумеется, не было ни клочка бумаги. Я пожалел, что не взял с собой пергамент из кулона, но использовать его для столь приземленных целей казалось кощунством.
Пришлось импровизировать. Я огляделся в поисках подходящих листьев, но к счастью, даже если вокруг было много грязи, но все равно, ближе к деревьям их было достаточно. Я собрал несколько крупных и ровных листьев и засунул в карман.
Через пять минут, когда моя насущная потребность была удовлетворена, я вышел к берегу близлежащей реки. Опустив руки в прохладную воду, я смыл небольшие следы своего приключения в дикой природе. В любом случае, лепестки были не самыми лучшим, но все равно, другого выбора не было.
Продолжая свой путь, я старался не думать о происходящем. Будто бы, ничего особого и не случилось. Но мысли о мертвецах не отпускали, постоянно возвращаясь ко мне, как назойливые воспоминания. Пока, не укусил муравей, который как-то прополз к ногам.
Ай, ай! Закричав, быстро, стряхнул его, скинув ее, все еще удивляясь о размере. Скорость моего сердцебиения усилилось, и я стал оглядываться под собой, насекомые были почти все достаточно большими, по два-три сантиметра.
Все же стоило бродить на берегу и не высовываться к лесу, но в лесу было в некотором смысле безопаснее. Скорее не так, имелся больше возможностей спасти свою шкуру. Спустя, какое-то время, головокружение отпустило, но это не значило, что усталость исчезнет вместе с ними. Отпустив сумку на более сухое место, уселся более или менее. Задвинув подол плаща подо мной.
И таким образом просидел какое-то время, приводя мысли в порядок. Наблюдая за сумкой передо мной, понимая, что его содержимое может мне выжить, но что внутри? Боялся его раскрыть, но дальше времени тянуть, не было. Не знаю, в чем дело, но от долго перерыва болела голова.
Мне не хотелось больше подниматься, но все же что-то толкало меня вперед. Не торопясь, вылил черно-красную воду в ботинках и надел обратно. Сушить вещи стоило потом, к счастью солнце светило надо мной, без единого облака. Зачем поднявшись на ноги, подошел к сумке и осторожно раскрыл веревку над горлом сумки. Внутри нее оказались припасы, того мужчины, скорее ее остаток, по-видимому, он уже заканчивал свой путь.
Нахмурив лоб, я вглядывался в содержимое сумки. Несколько кусков вяленого мяса, завернутых в ткань, были наполовину обглоданы. Пара ломтиков зачерствевшего черного хлеба лежала рядом с двумя кусками сыра, от которых откусили порядочные куски. Горстка сушеных ягод лежала в углу, и пустой кожаный бурдюк, не она была почти на дне.
Но самое главное было не это. Внутри сумки лежал сверток сухих деревянных стружек и овальный кусок металла. Это было огниво, необходимое для разжигания костра, и конечно же, высушить мокрую одежду. Мое сердце забилось быстрее. Костер даст мне тепло, свет и возможность приготовить пищу. Но, конечно, остатки, я бы быстро съем и неважно остаток или нет. Но что, потом…
Нужно было как-то поймать рыбу, но головокружение, возникшее от перерыва, будто говорила идти вперед. А прежде всего не останавливаться, съев кусочки черного хлеба, и открыл бурдюк готовый продолжить путь, вдруг почувствовал терпкий запах алкоголя.
С чувством глубокого разочарования я вылил содержимое бурдюка в реку, наблюдая, как мутная жидкость исчезает в бурлящем потоке. К моему удивлению, запах алкоголя, ударивший в нос, был невыносим. Я закашлялся, пытаясь избавиться от резкого аромата, который заставил меня поморщиться.