Глава 26
С того случая прошло чуть меньше, чем два года. Было тринадцатое января. Снег в Касштадте выпадал довольно редко, однако именно в этот день начал валить хлопьями. Аддейн лежал под одеялом и крепко спал. За это время у него улучшились отношения с Йоссой, который теперь жил вместе с Дэйви у Эдриха дома. Руфэ Шнайдер был непротив, ведь их дом был достаточно большой и мест для гостей было более чем достаточно. Эссер привык к Касштадту и касштадтским обычаям, несмотря на то, что фреорусы все-таки закрепили свое господство над государством. Мартин Чогидс, восьмидесятый Штацер, смог уговорить Инди Шилмоха, чтобы в стране оставили хотя бы национальный язык и культуру. Глава Фреоруса согласился, но явно был этим не очень доволен.
Дверь в комнату Аддейна распахнулась и в нее вбежала Гаррет. Прыгнув на спящего брата, она звонко рассмеялась, обнимая его. Аддейн распахнул глаза и тяжело вздохнул.
- Гаррет!? Ты что!?
Девочка продолжала его обнимать, хихикая. Она была одета в белую ночную рубашку, а ее светлые волосы были заплетены в одну слабую косичку, которую она делала себе на ночь.
- С днем рождения, братик! - пролепетала она, обнимая того за шею.
Брюнет вытащил руки из под одеяла и прижал тело сестры к себе. Такого начала дня он точно не ожидал.
- Да, спасибо,- немного отстраненно ответил юноша, который ещё не до конца понял, что вообще произошло.
Безусловно, Гаррет была лучиком света в тёмной атмосфере Касштадта, но такой искренней любви от сестры Аддейн не замечал уже давно. Девочка училась в шестом классе в той же школе, что и её брат. Помимо этого, год назад мама записала Гаррет в музыкальную школу, и теперь в доме Хайнцер довольно часто звучало пианино. Гаррет училась довольно быстро, поэтому её ещё маленькие детские пальчики довольно ловко бегали по клавишам, и слушать столь прекрасную музыку было очень приятно.
Что касается Аддейна, то его авторитет среди жителей Касштадта рос и укреплялся. Теперь он был известен не только в Дортхайме, но и в других крупных городах страны. Нельзя сказать, что Мартин Чогидс был этому рад. Скорее, наоборот. Он приказал печати писать в газетах, что Аддейн не более, чем маленький революционер, который не способен принести ничего государству, кроме разрухи. Но сколько бы буквы в новостях не мозолили глаза читателей, каждый, кто хоть раз видел Аддейна в живую, просто рвал газету на две части и выбрасывал в мусорное ведро. Все это была ложь. При чем такая наглая, что даже самые невозмутимые граждане бесились с неё. Нельзя сказать, что юноша постоянно стоял у Артенара и читал лекции о величии Касштадта. Он много уделял внимания именно школьникам. Своим одноклассникам, ученикам начальной школы, а иногда, мог и поспорить с учителями. Порой такие политические дебаты могли занять целые уроки. Одноклассники Аддейна тоже принимали активное участие, превращая спор в интересную беседу. Почти всегда они были согласны с Хайнцером.
- Ты, наверное, ждал этого так долго,- улыбнулась Гаррет, прижимаясь к брату.
- Да, есть такое,- ответил он, но вдруг опомнился,- ты про что?
- Про твоё совершеннолетие разумеется!
Аддейн поднялся на одном локте, почесал затылок, и рухнул обратно на подушку, задев затылком висок сестры.
- Ай! Аддейн, смотри, куда падаешь!
- Прости, - юноша погладил сестру по голове.
Гаррет соскочила с кровати и побежала прочь из комнаты, скорее всего в ванную комнату. Несмотря на то, что она была еще ребенком, девочка уже любила повертеться перед зеркалом и внимательно следила за своей внешностью. А вот Аддейн...
Встав с постели, он как-то лениво ее заправил и, даже не надев тапочки, поплелся из комнаты прямо в пижаме на первый этаж на кухню. Лильям накрывала на стол.
- Доброе утро, сынок. Поздравляю тебя с днем рождения! - женщина подошла к Аддейну и обняла его так тепло, по-матерински.
- Спасибо, мам, - ответил он и улыбнулся, крепко обняв мать
Хайнцер вырос прилично за эти два года, поэтому уже не он клал щеку на грудь матери, а наоборот. Посмотрев снизу вверх на сына, Лильям улыбнулась и указала на стол.
- Садись.
Аддейн рассеяно плюхнулся на стул и потер лицо руками, зачесывая волосы назад, потому что мешали.
- Тебе бы подстричься, - упрекнула мать, ставя кружку с чаем перед ним, - они же тебе мешают.
- Не, - бросил Аддейн, - не мешают. А почему не кофе?
Лильям посмотрела на сына так, будто хотела сказать: «Ты забыл что-ли?». Гаррет вбежала в кухню и тоже села за стол, напротив брата. На ее голове уже красовались два тугих хвостика, а сама она была одета в свое любимое голубое платьице.
- Уже успела красоту навести, - хмыкнул Аддейн.
- А как же! - отозвалась Гаррет, - я должна быть красивая на дне рождения своего брата.
- Гаррет, мы уже это обсуждали, - продолжил юноша, смотря в глаза сестры, - ты никому ничего не должна.
- Да, верно, никому. Кроме тебя!
Девочка заулыбалась во все тридцать два и звонко захихикала. Аддейн улыбнулся ей в ответ и сделал глоток чая, чуть скривившись. Да отвык он от вкуса этого напитка. Каждый день с пятнадцати лет сидеть в библиотеке и пить по несколько чашек кофе в день! Все бы ничего, если бы врач не запретил.
- Мам, - начал юноша, смотря в чашку, - а можно кофе?
- Нет, сынок, не стоит, - мягко ответила та.
- Ну пожалуйста!
- Аддейн, доктор не разрешает...
Она не договорила, как в дверь постучали.
- Я открою!
Гаррет вскочила со стула и побежала к двери, а ее хвостики забавно подпрыгивали в такт ее движениям. Не удосужившись даже спросить «кто там?», девочка открыла дверь, и в дом ворвалась «Святая троица».
- Привет, малышка! - усмехнулся Эдрих и, сняв с головы фуражку, нацепил ее на голову девочки.
Головной убор наехал ей на глаза, из-за чего все трое рассмеялись. Поправив фуражку, Гаррет посмотрела наверх.
- Здравствуйте! Вы к Аддейну?
- К нему самому, - ответил Эдрих снимая с себя заснеженное пальто.
Йосса и Дэйви повторили его движение. Сняв с себя верхнюю одежду, друзья повесили их туда, куда показала Гаррет, а после пошли за ней на кухню.
- Как неожиданно, - с сарказмом хмыкнул Аддейн, но улыбнулся, - привет.
- С днем рождения, Форхан Хайнцер! - крикнули они хором, а после, каждый в своей манере и своим голосом уже добавил, - доброе утро, Кинцан Хайнцер.
- Доброе утро мальчик! - Лильям вскочила и начала отодвигать им стулья, - садитесь! Присаживайтесь пожалуйста!
- Не утруждайтесь, Кинцан, - успокоил ее Шнайдер и, поцеловав ее руку, усадил обратно.
Когда все расселись, мама все-таки встала, чтобы налить чай новоприбывшим. Гаррет сидела и молча слушала разговор взрослых, болтая ножками под столом. Несмотря на то, что Дэйви был старше ее всего на год, девочка считала его уже самостоятельным и очень ответственным человеком.
- Ну, что, Аддейн, теперь можно официально Штацером становиться? - подтрунил его Эдрих.
- Да, обязательно. Именно сегодня этим и займусь, - ответил ему в такой же язвительной манере Хайнцер, рассматривая чай в кружке.
- Аддейн, а ты чего в кружку глядишь? - поинтересовался Йосса.
- Чай он не хочет, а кофе ему нельзя, - ответила за него Лильям и расставила кружки с чаем гостям, - и вам не советую.
Хотели было все трое ответить, мол «мы чай не пьем», но воздержались. Обижать маму лучшего друга было бы как-то не вежливо.
- Вот моду взяли, молодежь, кофе упиваться!
Мальчики переглянулись и смущенно заулыбались. Да, женщина была права. Но ведь в этом и вся эстетика. Учитывая тот факт, что в библиотеке кофе был вкуснее и дешевле. А если повезет, то могут еще в качестве комплимента предоставить бесплатный чизкейк.
- Вы мне лучше скажите, когда мы будем еще выступать? - перевел тему Аддейн.
Эдрих и Йосса посмотрели на Дэйви, ведь это была его обязанность. Шукенберг вытащил из кармана брюк блокнотик, полистал его и вдруг ответил:
- Через неделю, Форхан Хайнцер.
- Торт резать? - спросила Лильям.
- Все вместе? И где? - уточнил Хайнцер, - да мам.
- Как вам будет удобно, - Дэйви обвел взглядом друзей.
И началась активная беседа о том, что Йосса боится выступать, Аддейн не уверен в себе,Эдриха не устраивает время, а во всем виноват как всегда Дэйви. Все как всегда, все по классике.
- Так, успокойтесь! У нас праздник! - Лильям похлопала в ладоши, - потом свои политические дела обсудите. Не за столом.
Мальчики замолчали. Мама поставила торт со свечками на стол. Аддейн даже пересчитал. Ровно семнадцать. Прекрасное число для жителей Касштадта, ведь именно в семнадцать лет здесь становятся совершеннолетними гражданами. Улыбнувшись, Хайнцер прикрыл глаза, чтобы загадать желание, а после дунул и свечи погасли. Кухня наполнилась аплодисментами и криками «Поздравляем!». Так комфортно и тепло... Аддейн осмотрел их. Вот они, самые близкие ему люди, все за одним столом. Сердце его чуть подтаяло, но вдруг перед глазами, словно страшный фильм, прокрутилась смерть отца в Артенаре, смерть Астора, которую он сам себе придумал, встреча с Инди Шилмохом, драка с Эрнстом Шукенбрегом, и от этого у него под столом сжались кулаки.
Он отомстит. Обязательно отомстит.