Сердце Детектива

Внезапно, в голове Виктории вспыхнуло — словно ожог. Сознание Виктории вернулось в тот момент, в ту тёмную, проклятую ночь. Перед ней лежал Эдгар — неподвижный, бледный, с окровавленной шеей, испещрённой укусами. Его глаза были закрыты, а тело безжизненно вытянуто на полу. Она смотрела на него, не дыша, будто время застыло вместе с её сердцем.
Одна-единственная мысль пронзила разум, словно лезвие: она его убила.
Шок. Холод. Ужас.
Он был её защитником. Её светом. Её Ангелом-Хранителем, с белыми, невидимыми крыльями, которые расправлялись всякий раз, когда её жизнь рушилась. Он боролся за неё, несмотря на всё. Обнимал её даже тогда, когда от неё хотелось бежать. Он дал ей веру, надежду, шанс… А она забрала у него жизнь.
Отчаяние накрыло её с головой. Паника вырвалась изнутри. Она не помнила, как убежала — всё происходило в потоке невыносимой вины. Но теперь она знала: ей нет места среди людей. Она — убийца. Она — чудовище.

Виктория резко очнулась, будто упав в собственное тело. Хриплый вдох. Стены — прозрачные, как лёд, но прочные, как сталь. Комната была словно стеклянная клетка, открытая взглядам, но недоступная. Вокруг — люди в белых халатах. Один из них подошёл ближе. У него была холодная уверенность в глазах и сдержанное, почти равнодушное выражение лица. Дэмион Круэлл. Он не нуждался в представлении — инстинктивно Виктория поняла, кто он. Тот, кто однажды отдал приказ создать вирус. Тот, кто обрёк её на это.
Но он не ожидал, что носитель вируса сможет сохранить рассудок.
Девушка, связанная и с повязками на глазах и рте, была приведена в лабораторию. Она казалась чужой, потерянной и беззащитной.
Дэмион повернулся к подчинённым.

Дэмион (холодно): Взять кровь.

Виктория вздрогнула. Дверь её капсулы отворилась. К ней вошли. Врачи. Стерильные, бесчувственные руки. Виктория отступила к стене, вжавшись в стекло, будто надеясь раствориться в нём. Она понимала, зачем они здесь. Её кровь — чёрная, проклятая — должна была быть введена другой, невинной… И она не могла этого допустить.
Она сопротивлялась, извивалась, пыталась избежать касаний, но силы покидали её. Несколько человек навалились на неё, удерживая. Один из них всё же сумел вонзить иглу. Боль была ничтожной по сравнению с тем, что она чувствовала внутри.
Когда они вышли, дверь плотно закрылась за их спинами. Виктория упала на пол, сжимая руки в кулаки. Слёзы текли по её лицу — но не из-за страха. От бессилия.
А снаружи, за стеклом, чёрная кровь уже входила в вены другой девушки.
И начался новый кошмар.
Стоило только шлюзам закрыться, как девушка вышла наружу. Она пошатывалась, будто тело ещё не до конца слушалось её, но в её движениях ощущалась нарастающая напряжённость — как у зверя перед прыжком. Зрачки расширены, дыхание прерывистое. Она замерла, внюхиваясь в воздух. Что-то внутри пробуждалось.
Мимо проходил молодой мужчина — с наушниками в ушах, в тёмной куртке, ни о чём не подозревая. Девушка вскинула голову, её лицо исказилось, и в следующее мгновение она бросилась на него.
Он не успел даже среагировать.
С громким, животным рыком она повалила его на асфальт, вцепилась в плечи, и вонзила зубы в его шею. Мужчина захрипел, брыкаясь, но с каждой секундой терял силы. Кровь хлынула из рваной раны, заливая воротник. Пара прохожих обернулись — сначала в недоумении, потом в ужасе.
Крики раздались мгновенно. Люди начали пятиться, кто-то побежал.
Заражённая поднялась, уже облепленная кровью. Она резко повернула голову, выискивая следующую цель.
Тело молодого мужчины лежало без движения. Его глаза были приоткрыты, в зрачках застыла пустота. Казалось, что он мёртв. Но через несколько секунд пальцы на его руке начали медленно шевелиться. Лёгкая дрожь прошла по его телу. Затем — резкий, рваный вдох, будто лёгкие с трудом вспомнили, как дышать.
Голова дёрнулась в сторону, мышцы шеи зажались в судороге. Он приподнялся, сперва медленно, потом рывком, словно не сам, а нечто внутри него заставляло двигаться. Его зрачки теперь были полностью чёрными, без единой капли белка — глаза мёртвые, как у зверя, но в них горел чужой голод.

Он пошатнулся, поднялся на ноги, время от времени дёргаясь, как будто в теле всё ещё происходила ломка. Пальцы судорожно сгибались, зубы стиснуты. Он выпрямился, шатаясь, и замер, вслушиваясь в звуки улицы.
За ним начала подниматься и вторая заражённая — девушка с разорванным плечом. Её движения были рваными, тело било лёгкой дрожью. Её рот приоткрыт, губы подрагивали, как будто она что-то шептала себе под нос, но звука не было.
Один за другим, укушенные начинали подниматься. Кто-то с глухим стоном, кто-то — резко, с судорогой, будто их резко включили. Чёрные глаза, судорожные движения, оскал — всё говорило о том, что от людей в этих существах уже почти ничего не осталось.
Они начали двигаться… сначала медленно, потом быстрее, и каждый из них, дёргаясь в сторону прохожих, тянул руки, будто чувствовал, кто следующий.
Город просыпался… уже другим.