Сердце Детектива

На следующий день:
Пятница. Время: 13:45
Полицейский участок

Феликс рассказал о ситуации только тем, кто имеет близкую связь с Викторией и Эдгаром, и попросил держать это в тайне.
Так как в данный момент работы никакой не было для Виктора, он, решив отдохнуть в одиночестве, сидел в подвале, поглощённый простыми линиями, которые он выводил карандашом на страницах блокнота. Тишина, царившая в помещении, была тем самым убежищем, которого ему так не хватало среди хаоса внешнего мира. Он был один, и его единственной компанией были шорохи его собственного дыхания и звуки карандаша, касающегося бумаги. Это был его мир — мир, где не было необходимости быть кем-то для других, мир, где не приходилось отвечать на их ожидания и оценку.
Но этот мир был нарушен.
Сначала Виктор услышал шаги. Легкие, быстрые — это были женщины. Не могло быть сомнений, кто именно направлялся к подвалу. Стейси, с её характерным смехом, и её подружки — Беттани, Рейчел, Мередит и Джесси. Они любили такие моменты, когда могли поиздеваться и почувствовать себя выше других. Они никогда не церемонились.
Девушки закрыли дверь снаружи, не заходя в подвал. Виктор поднялся с места, удивлённый их неожиданным появлением. Он не знал, что именно они собирались здесь делать, но сразу почувствовал, что это не к добру. Он подошёл к двери, взялся за её ручку, пытаясь открыть, но ничего не вышло.

Виктор: (Спокойно) Откройте.

Но вместо ответа он услышал смех. Насмешливый, презрительный смех, который заставил его внутренности сжаться. Девушки не собирались открывать дверь. Стейси, как всегда, была во главе их компании, и её голос прозвучал первым.

Стейси: (С усмешкой) Ты серьезно? Ты детектив, а теперь рисуешь? Ух, это точно круто... наверно.

Беттани: (Презрительно) Да, с такими «талантами» ты точно в центре внимания. Наверное, все тебя захвалят за эти бесполезные рисунки.

Виктор почувствовал, как его тело напрягается. Он понимал, что они никогда не поймут его, не увидят в нём ничего, кроме того, кто не может вписаться в их мир. Для них он был просто пустым местом, игрушкой для их насмешек. Кому важен его внутренний мир, если можно просто поднимать настроение за его счёт?

Рейчел: (С холодной иронией) Ну да, ты что, считаешь себя особенным? Рисовать в подвале, как какой-то подросток — вот это, конечно, прямо великое дело.

Мередит: (Насмешливо) Ты даже не можешь понять, что ты здесь для всех — просто одно большое ничто. Так и будешь сидеть, рисовать и верить, что это что-то значит.

Виктор: (Спокойно) Прекратите.

Он отпустил ручку и отошёл от двери. Они продолжили говорить, их голоса и смех отражались от стен подвала, оставляя неприятное послевкусие. Виктор остался один, вновь поглощённый тишиной, но теперь эта тишина не казалась такой уютной. Это была тишина после боли, тишина, в которой он ощущал себя ещё более одиноким и беспомощным.
Виктор стоял перед дверью подвала, чувствуя, как его сжимаются внутренности от насмешек девушек. Их слова — насмешки, унижения — с каждым словом ранили его всё глубже. Он снова почувствовал себя тем, кто был никем.
Он помнил, как в свои 16 лет сидел в комнате, рисуя и слушая музыку, когда его мать была убита на кухне. Он не знал, что происходило, пока не вышел из комнаты и не столкнулся с пустой тишиной и ужасом.
Сейчас, в подвале, эти воспоминания снова ожили. Он ощущал, как невыносимо всё это — быть в стороне, быть пустым местом для других.

Стейси: (С издевкой) Ну что, художник, продолжай рисовать. Жаль, что это не поможет тебе стать кем-то.

Беттани: (С презрением) Наверное, твоя карьера детектива — это тоже шутка.

Девушки продолжили смеяться, но вскоре ушли, оставив Виктора одного в подвале. Он остался стоять у двери, стараясь собраться с мыслями, но их слова всё ещё продолжали вертеться в голове. Они звучали в его ушах, как удары молота, вбивающие боль глубже в душу. Он не мог избавиться от того чувства, что для них он был ничем. Пустым местом. Человеком, который не заслуживал ни внимания, ни уважения.

Прошло около 20 минут. Виктор пытался взять себя в руки, но воздух вокруг становился всё тяжелее. Внутри него бурлили эмоции, и они не могли найти выхода. Сердце билось учащённо, а каждое дыхание становилось всё более трудным, как будто тяжёлый камень давил ему на грудь. Его мысли путались, и воспоминания о матери, её смерти, обрывались, как обрывки старого фильма, который он не мог перемотать. Он чувствовал, как его тело предательски слабеет. Голова начала кружиться, мир вокруг становился неясным и расплывчатым. Он попытался сделать шаг, но не мог — ноги подломились. Сначала он упал на колени, а потом, не в силах удержаться, рухнул на холодный бетонный пол. Всё вокруг потемнело, и сознание поглотила темнота.