Глава 18. Начало новой жизни
Глава 18. Начало новой жизни
"Завтра, все будет завтра", — твердил себе Ричард.
После мытья расслабленный, распаренный и румяный юноша поспешил к себе. Все это ощущение быстро исчезало из-за прохлады понурого дня, которая пробиралась в дом. Ковры на полу не давали ступням замерзнуть, но откуда-то поддувало. Сквозняк обдувал икры, норовил проникнуть под рубаху, желал вернуть какую-то тревогу, настороженность, зябкость.
Все хорошо. Мы в безопасности. Мысль о временности их покоя подползла внезапно и легкой дрожью пробежала по всему телу.
Нужно всего-то зарыться в подушки и покрывала, чтобы не простыть и сохранить это приятное тепло. Этого он не отдаст промозглому Хорграду. Это тепло поможет ему заснуть, не даст думать о невзгодах. Магнус прав, на сегодня хватит.
Всем им предстояла новая жизнь, пусть на пару дней или недель, но к этому нужно привыкнуть. Даже вся эта авантюра разыгралась постепенно. Он нашел Ливию, а дальше все закрутилось шерстяной ниткой на веретено, не слишком аккуратно, даже небрежно и поспешно, на распутывание этого мотка необходимы силы, которых у него сейчас не имелось в запасе. Дело не в физическом состоянии, а в ином — ему требовалось равновесие и спокойствие разума для осмысления всего и сразу.
Нужно отдохнуть. Выспаться. Отлежаться. Думать головой, а не сердцем.
Плывя в сторону отведенной ему спальни, он резко остановился. Дверь распахнулась прямо перед носом, преграждая путь.
В коридор вышли Вейа и Ливия. Обе набросили простыни поверх сорочек почти в пол. Мокрые волосы у Вейи лежали на плече, а у Ливии спускались ниже — до груди.
Девушки, обтянутые ниспадающими до щиколоток тканями, выглядели точно ожившие статуи святых, которых они видели в городе. Только Ливия и кузина светились жизнью и теплом.
"И отчего всех святых Хорграда изобразили с такими грустными лицами? Хотя изваяния выглядели бы странно, — улыбайся они до ушей среди грязи и нужды. И чего я думаю о каких-то статуях?" — Ричард виновато опустил взгляд, вспоминая, как хотел заглянуть в комнату во время купания девушек.
— Отлично выглядишь! — бросила ему Вейа.
— Спасибо. Вы тоже, — слабо отозвался он, теряясь в мыслях и словах.
— Приятного отдыха, — пропела Ливия, склонив голову.
Ричард чуть со стыда не сгорел, стоя нагим перед Гроффом. А тут на нем надета рубаха, которая все прикрывала, но чувство возникало точно такое же, даже еще сильнее.
"Так будет каждый раз? — подумалось ему. — Как же все это теперь вынести? Нужно совладать со всеми этими... Со всеми этими — чем? Страстями, желаниями, фантазиями? Со всем разом?"
— И вам, — ответил он уже вслух, натянуто улыбаясь и спеша восвояси.
Это ничего не значило. Она всегда так говорила. У нее всегда такой тон. В этом нет ничего особенного. Не придумывай то, чего нет.
Ричард шел к себе, а коридор казался предательски нескончаемым. Он все же украдкой глянул на неспешно удаляющихся в противоположную сторону девушек. После отвернулся, а комната сократилась до обычных размеров. Те скрылись в отведенным им гостевых покоях.
У Ливии и Вейи куда больше общего. Начнем с того, что они обе девушки. Им гораздо легче найти общий язык, хоть и выросли они в разных краях и имеют столь разительное положение.
Ему же куда сложнее. Общего у него с Ливией — почти ничего, кроме случайной встречи в лесу. Просто так вышло. Ливии требовалась помощь, а он по чистой случайности очутился неподалеку.
Ричард отчаянно цеплялся за знаки, таящиеся в этой нежданной встрече, за некое предназначение. Ильда могла послать его за травами в другой день или и вовсе дать другую работу.
Обнаружить девушку мог кто угодно — Грофф, Эван, его отец, какой-нибудь солдат, да хоть и бургомистр. Корделл или тот посланник из таверны... Нет! Тогда бы...
Он сглотнул, отгоняя саму мысль, что всего этого бы не произошло. Сейчас он и Вейа бы сидели на кухне у очага, дожидаясь прибытия родителей и даже не подозревая о беде, грозящей принцессе эльвинов. Или бы она уже настигла ее...
Нет, что-то тут определенно есть. Он не жалел о случившемся, а только оглядывался назад, сейчас у него имелась такая возможность.
Он совершил должное, он ее спас. Как же иначе? Сколько уже раз он это повторял себе?
Та Ливия, которую он впервые увидал на лесной опушке, а затем та, что без чувств лежала в их хижине много дней, и эта — совершенно разные. Прежняя Ливия — беспомощна и слаба, ей требовалась забота, а у теперешней — горделивые плечи, грациозные статные движения, а еще у нее есть сила. Противоестественная, непостижимая, таинственная мощь. Обладание.
Или все дело лишь в ее титуле? Он не видал никогда даже королевской служанки, не то чтобы принцессу. Это все меняло? Это тот миг, когда фиалка запахла сиренью? Это разрушало воздушные замки из мыслей и чувств, которые он так трепетно строил? Он так и не узнает, чем закончилась та история, но вполне способен представить, что подобно его собственной.
Он желал продолжения обмана, чтобы Ливия оставалась больной и немощной, зависимой от него? Как удобно! Только так он мог бы ее удержать, привязать к себе. Тогда он ничем не лучше Варлага...
"Ливия — не просто принцесса, она эльвин. Она принадлежит к народу, который мы веками преследовали и убивали, изгнали, забрали их земли..."
То, что она говорит с ним на одном языке — лишь совпадение. То, что она и вовсе говорит с ним — это снисхождение.
Это она для него все. А что думала Ливия на сей счет? Она не могла винить их в поступках предков, но с таким же успехом она могла бы подружиться с редринами...
Ливия — незваная гостья в Мэриеле, а от Аргольда, Корделла и редринов они сами ничем не отличались. Те желали запереть ее, пленить, погубить, а они стремились ее поскорее выпроводить до того, как разразится гром. Меньшее из двух зол, как говорит Грофф, а все это никакое не геройство, лишь менее болезненный способ от нее избавиться.
Она из иного мира, и там ей будет лучше, там она будет в сохранности. По другому — никак нельзя.
А те всполохи и искры, которые между ними возникли, как ему казалось, вовсе не любовь и не привязанность, даже не дружба, а совершенно иное. Ливия благодарна, учтива, заботлива, но только. Это ее плата за их беспокойство, не более. И она права, что не желает доставлять им еще больше бед. И Грофф тоже прав — он не хочет их еще больше впутывать в то, с чем сам страшится не совладать. Даже Вейа это понимает, четырнадцатилетняя девчонка! А он...
Бертлебенский дурачок.
Реальность тяжелым грузом опустилась на плечи. Если их поймают, то повесят. Ливию засадят в какой-нибудь королевский зверинец, где она будет развлекать Аргольда, прикованная цепями к стене. Или же отдадут царице Фидес, которая скормит ее редринам по кускам.
Если этого не случится, тогда Ричарда совсем скоро ждет воинская повинность. Он ее отпустит, а в следующую их встречу они будут по разные стороны.
Как он поступит тогда? Он ее, конечно, узнает. А что сделает Ливия, встретив Ричарда в солдатской форме? Если король Аргольд ее враг, то и его солдаты тоже. Вот и все. Он представил, как та обнажила бы меч, ее лицо исказилось бы ненавистью, через ее хрупкие пальцы струился бы мрак, бурлящий в ладонях... А затем она...
Он зажмурился, отгоняя это видение. Оно казалось таким осязаемым, таким неизбежным.
"Они не могут испытывать людских чувств... — Чужеродный голос рождался прямо в его голове. Голос, которым говорил Варлаг в его воображении, когда он читал про него. — Потому что они — не люди".
Совсем рядом, в конце коридора за дверью, лежало его наследие. Мысли и чувства этого человека, запечатленные на бумаге, покрытые кожаной обложкой.
Ричард даже увидел его перед собой. На него взирал не величественный и грозный темный король, вокруг которого клубилась чернота, а всего лишь парнишка. Юноша вздрогнул, осознав, что смотрит на собственное отражение в зеркале, которое висело на стене у лестницы. Он его даже не заметил тогда.
"Тебя не существует", — сказал он собственному силуэту — бледному и далекому, но обращаясь к Варлагу.
Но это не так. Варлаг существовал до сих пор в каждом из них, он создал и охранял тот мир, в котором Ричард и Ливия никогда не станут ближе, роднее...
Из купальни сквозь приоткрытую дверь до него доносилось хрипловатое пение Гроффа. Девушек и Магнуса не видать. А он все еще стоял в пустом темном коридоре, сжимая кулаки.
***
Ричард влетел в покои, бросил гневный взор на мешок, в котором лежал "Молот Варлага", тотчас схватил сумку и выставил ее за дверь. Стоило в самое ближайшее время вернуть ее Гроффу. На самом деле ему хотелось швырнуть фолиант в камин, но он не мог так поступить с чужим добром.
После, не мешкая, он очутился под свежестью и прохладой наглаженных простыней. Сейчас его тело согреет постель, а затем эти покрывала обнимут его — тепло и нежно.
Он постарался оставить все мысли в том коридоре, пусть они витают там до тех пор, пока он не будет готов вновь столкнуться с ними утром. Этого не случилось, и не случится. Зная о мрачных перспективах, ты сделаешь все, чтобы этого избежать.
Сейчас ему нужно нечто простое, приземленное, обыденное. До чего же мягкая кровать, приятное касание простынь, чистота кругом и сам он такой же!
Он повалялся и так, и эдак. Но, свесившись с перины с откинутой головой, бросил взгляд на темную кучу своих вещей на полу.
Это его прошлое, его старая жизнь в Бертлебене, которую он скинул точно змея кожу. Но это не означало, что он забудет все это. Утратит память о мельницах и ручьях, очаге на кухне, вкус и запах пирогов, подгоревшую кашу Авроры, их труд с отцом по хозяйству... нежную улыбку матери... Как бы она ни устала, Иоланта Эджилл всегда улыбалась. Он никогда не забудет, как цвели яблони и ростки ржи щекотали его по ногам, как дразнилась Вейа, заливаясь громким смехом, как странно пахло в лавке Ильды... Как... Как однажды все изменилось. Все смешалось.
Приятные фрагменты воспоминаний породили чувства, а те нахлынули на него без спросу, стоило только заглянуть в замочную скважину, как ты уже приоткрываешь дверь и окунаешься в этот мир звуков, цветов и запахов. Таких настоящих. И куда лучше той вязкой тины предположений и тревог, которые тянули его на дно омута только что.
Ричард искренне надеялся, что так же сможет вспомнить уйму всего хорошего про Хорград, начиная с булок, ванны и великолепной кровати!
Все еще впереди. Это новое начало.
И он не оставляет ничего в прошлом, он просто меняется. Он станет лучше, добрее и сильнее.
Он зарылся влажными волосами в подушки, накрылся с головой покрывалами. Спрятался за тканевой завесой, ограждающей его ото всего мира, от теней сомнений и страхов, которые все еще маячили за дверью в ожидании, когда им вновь позволят войти.
Редкие капли за окном глухо и монотонно стучали, ударяясь по козырькам. Дождь заканчивался.
Стало тепло. Тихо. Спокойно. Ему чудилось то, как грубые руки Гроффа, натирающие его спину, превратились в нежные прикосновения Ливии. Он услыхал ее смех, нет, не ее, это звенел хохоток подружки Вейи — Норы Беретт. Она всегда зыркала на него янтарными глазами, а потом фыркала со смеху, пряча лицо в плече кузины. Затем и она пропала. Вскоре Ричард заснул.
***
Ему приснился стук в дверь. Или нет? Он никак не отреагировал.
— Хватит спать! — Долетел до него голос Вейи. Сквозь покрывала он увидел желтый свет от лампы. Темно. Может, раннее утро или еще не слишком поздний вечер?
Тот, влекомый дремотой, которая вновь звала его за собой, вздохнул.
— Вейа, пойдем сегодня к Ильде... — промолвил он.
Никто ему не ответил.
Реальность возвращалась вместе с осознанием того, где он находится. Неуклюже она подкрадывалась, разбивала полотно сладкой неги, хватала за шиворот и окунала в ледяную воду настоящего. Они не в Бертлебене, а Ильды тут нет.
— Ричард, — только и сказала кузина.
Тот смахнул одеяло и увидел ее. Вейа стояла перед ним с корзиной в одной руке и с лампой — в другой. На ней надета все та же ночная рубашка. Она уже собрала его пожитки, пытаясь разбудить братца, теперь они неаккуратным ворохом лежали в ее корзинке. Он бросил взгляд в угол, мешок, который он выставил за дверь, лежал почти на прежнем месте. Вероятно, кузина внесла его сюда, не подозревая, зачем он его оставил там. Делиться этим Ричард с ней не хотел, а та и не спрашивала, полагая, что тот просто раскидывал свои вещи. Ведь никто тут за это его не станет ругать.
— Решила собрать одежду для стирки, — пояснила девочка, когда тот глянул на учиненный беспорядок, — а потом и штопки.
— А ты времени зря не теряешь, — подметил кузен.
— Вижу, ты тоже! — съязвила она, приподняв одну бровь.
— А какой час?
— Спроси лучше, какой по счету день!
Ричард в ужасе подскочил.
— Что? Сколько я спал?
— Я пошутила, дурачок. День все тот же, а время — ужинать.
— Ты неисправима!
— Я знаю.
Парень усмехнулся. Это хороший знак, Вейа вновь становилась сама собой. Он глянул на нее и похлопал ладонью по покрывалу, приглашая посидеть вместе.
Девочка поставила корзину на пол у его ног, а лампу — на стол, отчего пятно света закачалось на потолке. Ему вторили блики, вспыхивающие за окном. Дождь прекратился, а фонарщики зажигали огни. Ричард даже не задернул штор, когда пришел; дрожащий свет с улицы ложился на подоконник, едва пробиваясь сквозь запотевшее стекло.
В комнате сделалось совсем тепло, — видимо, Магнус растопил очаги внизу, печки в комнате он не обнаружил, как и камина, но сейчас Ричард заметил трубу — такая же огибала купальню. Она тянулась вдоль стены и уходила куда-то в пол.
Сколько еще всего интересного в этом доме?
Вейа села рядом.
— А что мы будем носить до тех пор, пока она просохнет? — Он указал подбородком в ту сторону, где стояла корзина.
— А ты куда-то собираешься?
— Да, а ты нет?
— Пока что мне она не нужна. Никто меня не пригласил на прогулку по городу, да и не шибко хочется! — усмехнулась она. — Тебе она тоже не потребуется, если ты будешь все время спать.
— А я думал, ты пришла поговорить... — Ричард скрестил руки на груди. — С каких пор ты заделалась мне в мамки?
— Предпочел бы Ливию? — Она скривила свои тонкие губы.
— Ну ты и... — Он не нашел подходящего слова. — Ведьма! Самая настоящая! Эдакая карга!
Та лишь расхохоталась. Отчего-то ему самому не стало ни стыдно, ни грустно. Он через это переступил, будто перерос. Удивительно, но всего за пару часов.
Он глянул на нее, да рассмеялся в ответ.
— Иди сюда! — Парень раскрыл руки для объятий
— Ой, ну мне же не пять годков! — пыталась возразить она, но Ричард настаивал на объятиях, не опуская раскинутые руки.
— Ну?
— Ладно! — сдалась та.
Она прижалась к его груди, а тот дышал ей в волосы.
— Ты правильно подметил, — сказала Вейа, немного отодвинувшись, но все же продолжая обнимать брата. — Я хотела поговорить. Если тебе это, конечно, нужно.
— Надоела компания Ливии и решила переметнуться на мою сторону? — подражая тону Вейи, спросил он, а та лишь улыбнулась. — Нужно. Как в старые добрые...
— Старые и добрые времена. — Но так звучал вовсе не ее обычный озорной голос. Она немного помолчала, думая о чем-то. — Жаль, мы даже не можем написать Ильде... — проговорила девочка наконец.
— Да уж, искренне надеюсь, что она добралась до Нуда. — Они не знали того, куда именно целительница направилась, а даже если бы и это стало известно, то сообщить о местонахождении ребята бы не смогли. Но очень хотелось отправить хотя бы короткую весточку со словами "все хорошо".
— А ты не думал о том, что мы могли бы поехать с ней? — спросила Вейа, подняв на кузена взор.
— Думал, но тогда я не доверял Гроффу и не мог бы отпустить его с...
— Да, это бы нас задержало. — Похоже, она вспомнила, как Ричард накинулся на Гроффа, подозревая его во всем подряд.
— Когда мы вернемся в Бертлебен, — добавил он, похлопав сестру по плечу. — то обязательно отправимся на ее поиски.
Та улыбнулась подобно Авроре, немного натянуто, выглядело это так, будто она не верила в такую возможность.
Ричарда подмывало спросить Вейю о том, что она обсуждала с Ливией, над чем они смеялись, но он сдержался. Одно дело, когда Вейа рассказывала о нем подружкам в Бертлебене, той же Норе, а тут... А, в принципе, тут все так же...
"Не зацикливайся на этом, — велел он себе. — есть тысячи причин для смеху, помимо обсуждения тебя".
Та, конечно, прекрасно понимала то, о чем он думает и, наконец, произнесла, прикусив губу:
— У Ливии есть избранник.
Эти слова прозвучали в тишине точно гром. И как Ричард об этом не подумал! Конечно же, есть. На него заглядывалась Нора Беретт, возможно, их и ждало бы что-то большое, если бы на празднике весны тот пригласил бы ее на танцы, но он этого не сделал, поглощенный иным. Думая лишь о собственных чувствах и лишениях, он совсем не брал в голову, что и у Ливии есть та самая прежняя жизнь.
— И она очень тревожится за то, что тот может попасть в беду, когда отправится на ее поиски...
— Но он не подозревает, что Ливия сейчас с нами, — ответил Ричард, а Вейа лишь вскинула брови, она ожидала вздоха сожаления, может гнев, который мог вспыхнуть в прохладных глазах Ричарда, или томное молчание, но никак не это.
Вейа сохраняла осторожность, говоря об этом, чтобы не задеть его чувств. Глупо от нее что-то скрывать, кузина знала его лучше всех на свете.
— Ну вот, — многозначительно промолвила она некоторое время спустя. — Как-то так.
— А ты ожидала чего-то иного?
— Как и любая девушка, я ожидала борьбы.
— Я решил сосредоточиться на более реальных вещах... — Он не сразу понял, что та имела в виду. — Хочешь сказать, она — тоже та самая любая девушка, которая ожидает от парня решительных жестов?
— И этот пустоголовый парень хотя бы поговорит с ней об этом, — закончила за него кузина.
— Хорошо, я понял. И не пустоголовый я!
Это нужно сделать, но он пока не готов. Даже сейчас, когда он попытался во всем разобраться и вроде разложил мысли по полочкам, предстоящий разговор с Ливией вызывал у него какие-то опасения. Чего он страшился? Услышать то, о чем думал? Но лучше уж она скажет все честно, хоть и может стать от того нестерпимо грустно.
— Завтра, — решился он. — завтра я поговорю с Ливией.
— Что ж... Рада слышать.
— И что ж без тебя делать, Вейа? — закончил он.
Они продолжали сидеть в тишине и сумраке. Все вокруг по-прежнему ощущалось чужим и новым, но присутствие Вейи отгоняло тревогу. Ее близость делала необжитую комнату, пустующую до этого долгое время, какой-то родной и даже немного знакомой.
После Вейа встала и собралась уходить:
— Думаю, мы должны отплатить Магнусу за его заботу. Поэтому я и взялась за хозяйство. — Она глянула на корзину. — А заодно... Труд всегда помогает, ведь он часть нашей... — Кузина, видимо, хотела сказать "прежней", но не решилась, — жизни. Еще это вклад в общее дело. Кроме того, помощники Магнуса не будут нам тут прислуживать. Да нам и не надо, чтоб они тут околачивались и ненароком или специально заметили Ливию.
— Согласен с тобой, Вейа. Я уже пораскинул мозгами над этим. Будем делать то, что умеем лучше всего. Мы не обладатели, и не воины...
— Эй, я отлично стреляю, между прочим! — отозвалась та, ткнув брата под ребра, но весьма легко, даже щекотно. Тот снова расхохотался.
— А я целитель... Ученик, само собой, но что-то да могу.
— Вот и славно, не кисни больше!
— Еще чего! Покуда ты рядом, не расслабишься!
— Раз так, тогда неси одежду в прачечную.
— Как скажете, миледи. Будет исполнено. У вас есть личная прачечная, миледи?
Они начали говорить о всяких житейских пустяках, что-то вспоминали, но лишь в хорошем ключе.
Скучали по родителям, по Ильде и их городку, беспокоились о скотине и их разоренном доме, но ни о чем не жалели, как выяснилось во время этого разговора. Они есть друг у друга и со всем справятся. Они вернутся домой, Ливия тоже. Каждый будет на своем месте.
После серьезных бесед, нужно разрядить обстановку. Поэтому они стали говорить обо всем подряд, о чем-то забавном. Они смеялись снова и снова. До тех пор, пока в дверях не возник Грофф.
Его строгое лицо не обещало ничего хорошего. Волосы его казались все еще влажными. Еще не обсохли после купания или это из-за дождя? Ричарду подумалось — пока он спал, тот куда-то наведался и вернулся только что, даже камзол не скинул. Но он не стал ничего спрашивать у старика на сей счет.
— Гляжу, весело вам? — поинтересовался тот строго.
— Присоединяйся! — Ричард хохотнул.
Как знать, вдруг сработает? Но Грофф даже не переступил порог комнаты.
— Скоро ужин, — как-то гавкнул он и, резко развернувшись, удалился.
— Хорошая попытка, Ричард, — прыснула Вейа.