13 глава «Безумие в два голоса»
Город спал.
Но не та его часть, что пряталась в переулках и слышала приближение шагов.
Старый склад на окраине — бетон, гниль и следы от былых пожаров. Здесь Харли и Джокер укрылись в первую ночь. Не в отеле. Не в квартире. В логове. Они посчитали это безопасным местом.
Джокер бросил свою смирительную рубашку на пол, как змею, сбрасывающую кожу.
А Харли сняла халат врача — и оставила его там, где умерла доктор Квинзель.
— Знаешь, что интересно, Харли? Ты могла всё остановить. До самого последнего момента. Даже когда дверь щёлкнула. Даже когда мы шли по коридору. Ты могла... Он щёлкнул пальцами. — Сказать "стоп".
Она стояла у стены, не глядя на него.
— Но не сказала.
— Вот именно!
Он подошёл почти вплотную. Его лицо — слишком близко. Его глаза — слишком глубокие.
— Признай, тебе понравилось, когда ты солгала. Когда стреляла. Когда увидела, как я улыбаюсь. - он улыбнулся.
Она улыбнулась в ответ, но быстро спрятала свою улыбку. Она смотрела на него сдержанно. Но внутри… внутри всё дрожало.
— Мне не нравится, что ты думаешь, будто управляешь мной, — сказала она.
Он остановился.
— Я не управляю. Я просто… раскрываю то, что было спрятано в тебе все эти годы.
Он провёл пальцем по её щеке. Легко. Почти нежно.
— Я всего лишь дал этому имя.
— Какое? — прошептала она.
Он улыбнулся ещё шире и произнес:
— Харли.
Пауза.
Она чуть отступила, не от страха — от осознания.
Он подошёл к разбитому окну и посмотрел на тёмный город.
— Готэм думает, что видел чудовищ. Видел преступников, уродов, психов. Но он еще не видел нас.
Он обернулся, будто вдохновлённый проповедник:
— Ты — огонь, а я — бензин. В одиночку мы горим. Вместе — взрываемся.
Она стояла в полумраке. Без халата. Без правил. Без маски.
И вдруг, без смеха, без шутки, почти по-человечески, сказала:
— Я боюсь себя...рядом с тобой.
— Это значит, ты жива. Ну, Харли, какого тебе бросить все, чем ты жила?
Она подошла к грязному окну, держа в руках пистолет, всё ещё тёплый.
— Страшно.
— А теперь?
— Захватывающе.
Он рассмеялся. Не громко, а искренне, как будто услышал любимую песню.
Джокер сев на диван вытянул ноги. Харли села рядом с ним.
— А что теперь? — спросила она.
— Теперь мы докажем этому городу, что всё, во что он верил — это просто хорошо разыгранный фарс.
— Ты хочешь хаос.
Он прошептал ей на ухо:
- А ты будешь королевой этого хаоса.
Он наклонился к ней.
— Ты даже не представляешь, как ты прекрасна, когда больше не врёшь себе.
Она усмехнулась.
— А ты не представляешь, как я хороша в разрушении.
И тогда, впервые, они поцеловались. Это не было нежно. Это было как удар молнии — горячо, грязно, пугающе и слишком живо, чтобы быть нормой.
— Завтра узнают, что мы сбежали.
— Пусть узнают.
— Они будут нас искать.
— Пусть ищут.
Он встал, раздвинул руки, как будто обращался к миру.
— Доброе утро, Готэм! Мы вернулись! И с нами — огонь!
Харли подошла к нему сзади, обняла, положив подбородок ему на плечо.
— И теперь нас двое.
Двое. Против всех.
Они не любили. Они пылали.