Медовая Кружка

Итак, план был запущен. "Случайные" обвалы начали происходить с пугающей регулярностью на ключевых участках Горного Шелкового Пути. Каждая новость о заблокированном проходе сопровождалась театрализованными усилиями ваших людей – инженеров, подкрепленных мрачными фигурами из "Легиона Мертвых", – которые демонстрировали отчаянные, но "безуспешные" попытки расчистить завалы. Дни превращались в недели, а проходы оставались "непроходимыми", вызывая растущее негодование среди купцов и принося огромные убытки как Империи, так и Султанату.

Но пока официальный путь был «непроходим», собственный, контролируемый канал контрабанды Лорда начал процветать. Его люди, используя тайные тропы, известные только ему и проверенным контрабандистам (а теперь, благодаря недавним соглашениям, и тем, что из гильдии воров Султаната), без труда переправляли товары в обход завалов. «Золотые монеты» Лорда и особенно драгоценные камни, которые так ценились на Востоке, использовались для оплаты этих тайных операций.

Вскоре стало очевидно, что Лорд Севера стал единственным, кто мог обеспечить «доставку» товаров через Горный Хребет. Купцы, отчаявшиеся из-за задержек и убытков, начали обращаться к нему. Цены, конечно, были гораздо выше — плата за риск, за «сложность» и за «эксклюзивность» услуги. Но другого выхода у них не было. Лорд извлекал из этого колоссальную прибыль, каждый день укрепляя своё финансовое положение и демонстрируя обеим империям, что даже в условиях «хаоса» истинным хозяином Пути остаётся он.

Это была игра на грани. Он рисковал вызвать гнев обеих сторон, но также показывал им, что не позволит им диктовать свои условия. Он контролировал поток, а значит, контролировал и их интересы.

Это была идея, столь же дерзкая, сколь и гениальная, способная изменить правила игры. Если контроль над Горным Шёлковым Путём давал Лорду власть над торговлей, то введение его собственной валюты дало бы ему власть над самими потоками денег.

«Мы сделаем наши золотые монеты второй валютой, — заявил он, когда Грин и Отец Тук обдумывали последствия его действий на Горном Шёлковом Пути. — Не только в Империи, но и в Султанате».

Грин поначалу выглядел озадаченным, но затем его глаза загорелись пониманием. «Мой господин, это... это вызов самим Императору и Султану. Валюта — это символ власти».

«Именно, — согласился Лорд Севера. — Но наша монета будет стабильной, надёжной, подкреплённой нашими шахтами и нашей торговлей. Пока их валюты колеблются из-за войн и интриг, наша будет цениться за свою неизменную стоимость».

Отец Тук добавляет, его голос полон предвкушения: "Наши контрабандисты и гильдия воров станут идеальными распространителями. Они уже имеют дело с огромными объемами наличности и драгоценностей. Они могут предлагать свои услуги, принимая оплату в наших монетах, или выдавая их в качестве оплаты. Это удобно, безопасно, и никто не будет задавать лишних вопросов о происхождении монет."

"Верно," – подхватывает Лорд. – "Наши золотые монеты станут универсальным платежным средством в теневом мире обеих империй. Для тех, кто ценит стабильность и анонимность, наши монеты будут предпочтительнее. Они будут использоваться для оплаты тайных сделок, подкупов, найма убийц... и постепенно проникать в официальный оборот."

Этот ход был невероятно рискованным, но если он удастся, то даст беспрецедентную власть. Лорд станете не просто князем, контролирующим торговый путь, а негласным финансовым центром, чья валюта будет цениться выше государственных. Это заставит Императора и Султана считаться с ним на совершенно новом уровне, ведь теперь он будете не просто блокировать их торговлю, но и влиять на их денежную систему.

План по саботажу Горного Шелкового Пути и процветание контрабанды уже создавали идеальные условия для внедрения северной валюты. Купцы, вынужденные платить за обходные пути, начнут привыкать к северным монетам, видя в них удобное средство расчетов.

Лорд улыбнулся, предвкушая последствия его дерзкого плана. "Мы покажем Султану, что экономическая война может быть намного сокрушительней людской."

Так и происходит. Горные обвалы, "случайно" блокирующие ключевые перевалы, начинают работать в полную силу. Они перекрывают не только караваны с товарами, но и пути для тайных разведчиков и наемных убийц Султаната. Передвижение становится медленным, рискованным и крайне затруднительным. Агенты Азима, привыкшие действовать скрытно, теперь вынуждены прокладывать себе путь через завалы, становясь уязвимыми для незаметных патрулей и ловушек. Их информация поступает с опозданием или не поступает вовсе.

Империя и Султанат, чьи торговые пути через Горный Хребет фактически замерли, несли колоссальные убытки. Жалобы купцов множились с каждым днем. Лорд, стремясь создать видимость активных действий, демонстративно отправлял инженеров и рабочих для расчистки завалов. Его эмиссары клялись в абсолютной лояльности Императору, объясняя произошедшее «непреодолимыми силами природы» и настоятельно просили о помощи.

Фактически же, княжество вновь процветало, и источником этого процветания была контрабанда. Тайные тропы, известные лишь людям Лорда и доверенным лицам гильдии воров, были полны активности. По этим путям рекой текли ценные товары, оплачиваемые золотыми монетами и драгоценными камнями, которые постепенно становились универсальной валютой.

Лорд превратился в паука, который сидит в центре своей невидимой паутины. Он создал проблему, а затем взял под контроль её «решение», извлекая из этого максимальную выгоду. Горный Хребет стал его личной крепостью, непроходимой для врагов и неиссякаемым источником богатства. Пока Султан Азим тратил свои силы впустую, а Император бездействовал, Лорд укреплял свою власть и финансовую мощь, готовясь к новому этапу в этой великой игре.

Отец Тук, тайный агент в Церкви, становится еще одним инструментом в сложной игре. Каждый день из его кельи отправляются послания, адресованные высшим иерархам Церкви, а также циркуляры, предназначенные для местных приходов и паломников.

В этих посланиях Отец Тук с пафосом описывает мужественность и трудолюбие северного народа, их непоколебимую веру и стойкость в ликвидации последствий "ужасных природных катаклизмов" – тех самых обвалов, что блокируют Горный Шелковый Путь. Он рисует картины самоотверженного труда, героизма простых людей и, конечно же, щедрого покровительства Лорда Севера в эти трудные времена.

Хотя Султанат напрямую не упоминается, послания Отца Тука несут тонкие, но отчетливые намёки. Он пишет о "темных силах, что сеют хаос" на торговых путях, о "потусторонних силах, гневающихся на греховные деяния" или "гневе древних духов гор", которые обрушивают свои проклятия на караваны. Эти метафоры, искусно вплетенные в благочестивые тексты, создают дополнительный фон для уже существующих мифов о "Лорде-некроманте" и "Легионе Мёртвых".

Так проблемы на торговом пути воспринимались не как проявление слабости Лорда, а как действие неведомых сил или даже как демонстрация его собственного, грозного могущества. Косвенно, эти послания связывали все беды с Востоком, намекая, что это происки тех, кто пошёл против «божественного порядка» или «древних сил Севера». Всё это усиливало страх перед неизвестным и в то же время укрепляло веру в способность Лорда справляться даже с самыми мистическими угрозами.

Народ, который и без того был склонен к легендам, с готовностью принимал такие объяснения. У церковных иерархов не было прямых доказательств, чтобы опровергнуть эти слухи, и они ничего не могли возразить. Султанат, столкнувшись с мистической завесой и не понимая до конца игры Лорда, лишь пожимал плечами, считая это очередным проявлением «варварских суеверий» Севера. Никто из них даже не догадывался, что это была лишь часть коварной стратегии.

Гнев Султана Азима достиг предела. Убытки росли, его торговые пути замирали, а слухи о «проклятых горах» и «тёмных силах» начинали сеять панику даже среди его купцов. Он больше не мог ждать.

Не подозревая об истинной роли Лорда в этих «катаклизмах», Султан направил значительные силы на расчистку Горного Шёлкового Пути со своей стороны, с востока. Отряды рабочих, подкреплённые военными для защиты и организации, двинулись к перевалам, полные решимости быстро восстановить движение. Азим верил в свою инженерную мощь и в дисциплину своих войск.

Но «природа» Горного Хребта, управляемая хитростью Лорда, оказалась куда более коварной. Едва люди Султана начинали разбирать один завал, как «случайно» активировался новый камнепад. Громкий рокот эхом разносился по ущельям, и сотни тонн камней с грохотом обрушивались вниз, погребая под собой участки дороги и, к несчастью для Султана, его рабочих и солдат.

Эти «несчастные случаи» были тщательно спланированы инженерами Лорда и «Легионом Мёртвых», которые, используя своё знание местности и примитивные взрывчатые вещества, могли дистанционно вызывать обвалы, едва завидев активность врага. Каждое такое происшествие не только отбрасывало людей Азима назад в их работе, но и усиливало мифы о «проклятых горах», сея панику и деморализацию среди его сил. Рабочие начали отказываться идти на расчистку, солдаты становились нервными, а генералы Султана ломали головы, пытаясь понять причину этих «невероятных совпадений».

Тем временем Лорд с улыбкой наблюдал за происходящим из своей неприступной крепости. Султан Азим пытался играть на его поле, не зная правил. Он пытался пробить стену, которую Лорд сам же и возводил, и каждый его шаг лишь укреплял власть и легенду Лорда.

Отец Тук, в свою очередь, не упускал ни единой возможности укрепить авторитет Лорда и посеять сомнения относительно усилий Султаната. Его ежедневные рапорты в Церковь приобретали новый, более острый оттенок.

В своих посланиях он скрупулёзно описывал «неимоверное мастерство» и «глубокое знание гор» людей Лорда, которые, несмотря на все трудности, «профессионально и с величайшей осторожностью» расчищали завалы, проявляя беспримерное трудолюбие и мужество. Он подчёркивал их понимание капризов гор, их способность «читать» камень и предвидеть его движения.

В то же время, с едва скрываемым осуждением, Отец Тук упоминает о "чужаках" и "иноверцах" с востока, которые своими "неумелыми и дерзкими действиями" лишь провоцируют новые, еще более масштабные обвалы каменных пород. Он описывает, как их "невежество" и "неуважение к духам гор" приводят к трагедиям, ставя под угрозу жизни их собственных рабочих и замедляя весь процесс. Он даже может намекнуть на некое "божественное возмездие" или "гнев природы", направленный на тех, кто вторгается в священные горы без должного почтения.

Эти рапорты, рассылаемые по всем церковным каналам, достигали ушей не только имперских иерархов, но и простых прихожан, а через них — и купцов. Так создавался чёткий образ: люди Лорда — это опытные, благочестивые спасители, которые борются со стихией, а люди Султана — некомпетентные дилетанты, усугубляющие проблемы. Это не только укрепляло репутацию Лорда, но и усиливало недовольство Султанатом, заставляя многих задуматься, стоит ли доверять тем, кто не может даже дорогу расчистить без катастроф.

Многослойная стратегия Лорда принесла свои плоды. «Случайные» обвалы, «неумелые» попытки Султаната по их расчистке и мастерская пропаганда Отца Тука создали мощную информационную волну, которая смыла все сомнения.

Для Империи Лорд теперь был не просто своенравным горным князем, а истинным ликвидатором последствий, способным справляться с «природными катаклизмами» и поддерживать хоть какой-то поток товаров. Его рапорты, подкреплённые сообщениями Отца Тука, показывали неустанную борьбу со стихией, в то время как Султан Азим лишь усугублял ситуацию своей некомпетентностью и, возможно, даже «святотатственным» отношением к горам.

Церковь, на которую Отец Тук оказывал постоянное влияние, теперь была полностью на стороне Лорда. Она прославляла его мудрость, стойкость и благочестие, создавая образ праведного защитника Севера от «тёмных сил Востока». Голос Церкви, обладающий огромным весом в Империи, стал мощным инструментом его дипломатии.

Император, столкнувшись с серьёзными экономическими убытками из-за замершей торговли, с одной стороны, и растущим влиянием Султаната, с другой, оказался в безвыходном положении. Он не мог допустить полного коллапса Шёлкового Пути, не мог игнорировать растущую мощь Азима и, что самое главное, не мог пойти против Церкви, которая так явно поддерживала Лорда. В итоге он был вынужден признать, что Лорд — не проблема, а часть решения.

Император, скрепя сердце, был вынужден встать на сторону Лорда. Он начал отправлять официальные послания с выражением поддержки и даже предложил помощь в «ликвидации последствий стихии» — помощь, которая, конечно же, была бы оказана под полным контролем Лорда и, вероятно, за счёт Императора.

Лорд вышел из ситуации между молотом и наковальней не просто невредимым, а значительно укрепившим свои позиции. Он заставил Императора действовать в своих интересах, а Султана Азима — выглядеть некомпетентным и даже виновным в «природных» бедах. Автономия Лорда стала ещё более незыблемой, а его княжество — ещё более важным звеном в геополитической игре.

Султан Азим, некогда мастер интриг и скрытых ударов, теперь оказался в ловушке собственного экономического кризиса. Торговля замирала, купцы роптали, а Империя, видя его неспособность справиться с «природными катаклизмами», начинала проявлять недовольство. Дальнейшие попытки тайных убийств и шпионажа стали для него непозволительной роскошью, отвлекающей ресурсы от самой насущной проблемы.

Он был вынужден забыть об убийцах и шпионах. Все его ресурсы — люди, инженеры, солдаты — были брошены на отчаянную расчистку Восточного Шёлкового Пути. Десятки тысяч рабочих с мотыгами и лопатами, под защитой тысяч солдат, день и ночь пытались пробить себе путь сквозь завалы, надеясь восстановить торговые потоки и спасти экономику Султаната от коллапса.

Но Горный Хребет был крепостью Лорда, и он не собирался отдавать его так просто. В это время люди Лорда, используя своё знание местности, примитивные взрывчатые вещества и мастерство «Легиона Мёртвых» в скрытных операциях, саботировали все действия Султана. Едва его отряды начинали разбирать очередной завал, как раздавался оглушительный грохот, и сверху сыпались новые тонны камней, погребая под собой участки дороги и тех, кто на них работал. «Случайные» падения валунов, «неожиданные» оползни, «чудесные» обрушения уже расчищенных участков — всё это было делом рук Лорда.

Работы продвигались черепашьим шагом, если вообще продвигались. Камнепады следовали один за другим, деморализуя рабочих и солдат Султана, сея среди них панику и суеверия о «проклятых горах». Легенда о Лорде-Некроманте и мстительных духах гор, подкреплённая посланиями Отца Тука, укоренялась всё глубже.

Таким образом, Султан Азим был вынужден вести изнурительную и бессмысленную борьбу с «природой», растрачивая свои ресурсы и теряя авторитет, в то время как княжество Лорда процветало на контрабанде, а его золотые монеты становились всё более желанной валютой в обоих государствах. Лорд не только остановил нападение, но и заставил Султана плясать под свою дудку, истощая его силы и укрепляя свои.

И пока Султан Азим бросал все силы на тщетную борьбу с «природными катаклизмами» Горного Хребта, его собственные убийцы и шпионы были вынуждены бездействовать, их ресурсы истощались, а возможности пресекались бдительной контрразведкой Лорда. В это же время тени Лорда, напротив, активизировались.

Второе покушение на Султана Азима произошло через несколько недель после первого. Затем — пятое, десятое. Они были не так демонстративны, как первый удар стрелой, но каждое из них несло в себе тот же яд, ту же скрытность, ту же неотвратимость. Попытка отравить пищу на банкете, отравленный напиток, подложенный в его личные покои, внезапный удар кинжала из тени во время прогулки по дворцовому саду. Каждый раз Султана спасало чудо, или бдительность его личной охраны, или ничтожно малая доза яда, или лишь царапина от клинка, но само их количество и методичность заставляли его кровь стыть в жилах.

Султан Азим, человек, привыкший к интригам и заговорам, был неглуп. Он понимал, что это не просто разрозненные акты отчаяния, а систематический характер. Казалось, каждый его шаг, каждая его привычка были известны врагу. Паранойя начала разъедать его изнутри. Он менял слуг, личную охрану, спал в разных комнатах, но тени всё равно находили к нему путь.

Он осознал ужасающую истину: какое-нибудь из этих покушений рано или поздно будет успешным. Его собственное оружие — скрытность и яд — теперь было обращено против него с невиданной эффективностью.

Гений интриги Лорда не знал границ. Пока Султан Азим метался в своей золотой клетке, окружённый паранойей и систематическими покушениями, Лорд решил нанести удар по его самому ценному активу — лояльности его народа и моральному духу его армии.

— Пришло время усилить наши мифы и легенды, — заявил он Грину и Отцу Туку. — Пусть призраки охотятся за Султаном.

Отец Тук, используя свою сеть в Церкви и гильдии воров, стал идеальным инструментом для распространения новой волны пропаганды. Слухи, как невидимая чума, начали расползаться по восточным землям, проникая в самые отдалённые деревни и на шумные базары. Шептались о «гневных духах гор», о «проклятии, павшем на Султана», о том, что «Лорд-некромант Севера прислал за Азимом своих бестелесных охотников».

К каждому покушению на Султана добавлялись новые детали. Не просто яд или клинок, но «холодная тень, промелькнувшая мимо стражи», «необъяснимый шёпот в коридорах дворца перед нападением», «странные знаки, найденные на месте несостоявшихся убийств» — всё это было плодом фантазии Лорда и работы его агентов. Каждый необъяснимый провал охранников, каждый промах воинов Азима теперь объяснялся происками «неуловимых призраков».

Султан Азим, как человек рациональный и прагматичный, понимал, что это всего лишь байки, искусственно созданные для его дискредитации. Он видел в этом руку Лорда, его хитрость. Он мог высмеивать эти истории, наказывать тех, кто их распространял, но остановить их было невозможно. Они проникали в сознание его подданных.

Его собственные люди, уставшие от постоянных обвалов, от безуспешной борьбы с «проклятыми» горами, от непрекращающихся покушений на их правителя, начинали верить. Солдаты, стоящие на страже, слышали шорохи в ночи, рабочие на перевалах видели тени там, где их не было, а простой народ шептался о неминуемой каре. Страх и суеверие подтачивали дисциплину и лояльность, превращая армию и население в деморализованную массу.

Попытки Азима разубедить их лишь усиливали их веру, ведь «только одержимый может отрицать очевидное». «Призраки» охотились за Султаном не только физически, но и психологически, лишая его поддержки и доверия тех, кто должен был быть его опорой.

Лорд кивнул, придумывая новый, ещё более изощрённый способ сломить дух Султана Азима и его людей. «Призраки» должны были стать не просто слухами, а осязаемым кошмаром.

— Нам нужен искусственный туман, — заявил он. — И всадники-призраки.

Грин и Отец Тук переглянулись, их глаза расширились от предвкушения.

— Каждое полнолуние, — продолжил Лорд, — возле наиболее масштабных работ Султана на перевалах будут появляться они. Всадники. Полностью голые, выкрашенные в известняк, чтобы в лунном свете они выглядели как бледные, бесплотные силуэты. Они будут использовать наши контрабандистские тропы и схроны, чтобы неожиданно появляться из тумана, проноситься мимо лагерей рабочих и солдат, издавая леденящие душу крики, и так же внезапно исчезать, растворяясь в клубах белой пелены.

Идея была проста, но дьявольски эффективна. Инженеры Лорда, уже работающие над примитивными пороховыми смесями, смогут разработать и устройства для создания густого, непроглядного тумана, который будет стелиться по горным перевалам. Воины, самые стойкие и бесстрашные из «Легиона Мёртвых», облачатся в призрачный облик. Их знание местности, подкреплённое информацией от гильдии воров, позволит им появляться там, где их меньше всего ждут, и исчезать без следа.

Психологический эффект будет сокрушительным. Рабочие и солдаты Султана, уже деморализованные постоянными обвалами и слухами о призраках, теперь столкнутся с ними лицом к лицу. Ночной кошмар станет явью. Каждый шорох, каждая тень в тумане будет казаться предвестником смерти. Они будут бороться не с реальным врагом, а с собственным страхом и древними суевериями.

Султан Азим, конечно, будет знать, что это хитрость, что это люди Лорда. Но он ничего не сможет с этим поделать. Он не сможет поймать «призраков», не сможет опровергнуть то, что его собственные люди будут видеть и во что будут верить. Он окажется в ловушке собственного разума, сражаясь с врагом, которого невозможно поразить клинком. Легенда Лорда о Некроманте и его Легионе Мёртвых достигнет своего апогея, превратившись в живой, дышащий кошмар, который будет преследовать Султана и его армию в самых страшных снах.

Султан Азим, отчаявшись справиться с «природными катаклизмами» и растущей паникой среди своих людей, решил обратиться к духовенству. Он привёз своих самых уважаемых жрецов на места обвалов. В лучах восходящего солнца, среди нагромождений камней и тел погибших, жрецы в своих экзотических одеждах проводили таинственные ритуалы. Они возносили молитвы своим богам, воскуривали благовония, окропляли землю «священной» водой, пытаясь изгнать «злых духов» и очистить проклятые перевалы. Это была его попытка противостоять мифам Лорда и восстановить моральный дух своей армии и рабочих.

Но Отец Тук был начеку. Едва вести о ритуалах султанских жрецов достигли его, как он начал составлять новые, яростные послания в Церковь и циркуляры для прихожан. В них он с негодованием описывал «кощунственные действия» «неверных жрецов». Он утверждал, что они не просто проводят свои языческие обряды, а «глумятся над телами погибших под завалами имперских рабочих и купцов». Отец Тук красочно расписывал, как «чужаки оскверняют святую землю кровью жертв, пытаясь призвать своих демонов» или «пляшут на могилах несчастных, плюя на их души».

Это вызвало бурю негодования в Империи. Образ «неверных» султанских жрецов, оскверняющих места трагедии, был возмутительным. Паломники и прихожане по всей Империи начали молиться за «мучеников» и проклинать Султанат. Церковь, и без того уже на стороне Лорда, теперь открыто выступила против Султана, называя его действия богохульными. Император, под давлением общественности и духовенства, был вынужден ещё жёстче осудить действия Азима, что ещё больше укрепило позиции Лорда и сделало Султана изгоем. «Призраки» и «катаклизмы» теперь имели не только физическое, но и духовное обоснование, полностью подорвав авторитет Султана в глазах его врагов.

И вот, наступил апогей великой интриги Лорда.

Последние рапорты Отца Тука, наполненные праведным гневом и обличающие «богохульные» действия жрецов Султана, достигли самого сердца Империи. Церковь, чьё влияние Лорд так мастерски использовал, больше не могла молчать. Со всех кафедр посыпались проповеди, призывающие к возмездию. Монастыри и приходы гудели от негодования, паломники требовали крови за «осквернённые могилы» и «святотатство».

Верховный Патриарх, подстёгиваемый гневом паствы и собственным рвением, выступил с пламенной речью, объявив действия Султана Азима прямым вызовом вере и посягательством на святыни. Церковь потребовала немедленного и сокрушительного возмездия.

Император, который ранее лишь выжидал, оказался в безвыходном положении. Он не мог игнорировать такой мощный призыв Церкви. Экономические убытки, вызванные «непроходимым» Горным Шёлковым Путём, и невозможность справиться с «катаклизмами» без помощи Лорда, уже подорвали его авторитет. Теперь, когда Церковь требовала священной войны против того, кого она объявила еретиком и осквернителем, у него не оставалось выбора.

Громогласно, с кафедры центрального собора Империи, Император созвал Первый Крестовый поход. Его целью было «освобождение» Горного Шёлкового Пути от «тьмы Востока», восстановление порядка и наказание Султана Азима за его «кощунственные деяния».