эпилог
Прошло много лун.
Огнегривка и Пёстрик стали учениками — ловкими, смелыми, живыми огоньками в жизни Грозового племени.
Огнезвёзд часто наблюдал за ними издалека, скрывая улыбку в шерсти.
Он видел, как Огнегривка училась быть быстрой, как молния, а Пёстрик — ловким, как тень.
Они спорили, тренировались, учились и взрослели...
И в каждом их движении он видел отблеск себя и Пестролистой.
---
В тот день на Грозовое племя напали лисы.
Трое рыжих зверей вломились в лес, сея ужас.
Огнезвёзд бросился в бой с передовыми воинами —
но в гуще битвы он заметил два маленьких силуэта.
Огнегривка и Пёстрик!
Они сражались плечом к плечу, не отступая.
Огнегривка обманула лису, ловко отпрыгнув в сторону, а Пёстрик прыгнул на спину зверю и впился когтями в его ухо.
Котята дрались так яростно и смело, словно были взрослыми воинами.
Огнезвёзд почувствовал, как его сердце наполнилось чем-то горячим и светлым.
Гордость.
Они не просто были его детьми.
Они были настоящими воинами Грозового племени.
Когда лисы были прогнаны, и лес снова наполнился миром, Огнезвёзд подошёл к Огнегривке и Пёстрику.
Они стояли, тяжело дыша, растрёпанные, но сияющие от восторга.
— Вы были великолепны, — сказал он, касаясь их носами.
Огнегривка засияла, а Пёстрик застенчиво опустил глаза.
— Мы... просто сделали то, чему нас учили, — пробормотал он.
Огнезвёзд мягко рассмеялся.
— Вы сделали больше. Вы стали частью легенды своего племени.
Он посмотрел на них — таких молодых, полных жизни, и на мгновение увидел рядом Пестролистую.
Её тёплый взгляд, её нежную улыбку.
Она бы гордилась ими так же, как гордился сейчас он.
И в тот момент Огнезвёзд понял: всё, через что они прошли, все испытания и боль — были не напрасны.
Потому что из этой любви родилась новая сила для Грозового племени.
Сила, которую уже ничто не могло уничтожить.
---
И когда над лесом зажглись первые звёзды, Огнезвёзд поднял взгляд к небу.
И шёпотом произнёс:
— Спасибо тебе, Пестролистая. Наши дети — лучшие из всех.
А в ответ ветер донёс до него лёгкий аромат трав, как тихий, невидимый поцелуй.
И он знал: она слышит его.