Глава 5
После той ночи, когда Пестролистая призналась в своей беременности, всё изменилось.
Огнезвёзд ощущал в себе двойную ответственность: не только как предводитель, но и как будущий отец. Теперь каждый его шаг, каждое его решение были пронизаны заботой о ней.
Он наблюдал за Пестролистой с нежностью и тревогой. Её походка стала осторожнее, движения — мягче. В её глазах светилась та особая, глубокая нежность, которую несут только те, кто носит под сердцем новую жизнь.
Иногда, во время их встреч, он прижимал ухо к её боку, ловя слабые толчки — крошечные жизни давали о себе знать.
— Они сильные, — улыбался он, чувствуя, как тепло заливает всё его существо. — Они будут такими же храбрыми, как их мать.
Пестролистая смеялась, но в её взгляде всегда мелькала тень беспокойства.
— Или такими же упрямыми, как их отец, — дразнила она.
Они мечтали о будущем: кем станут их котята, на кого будут похожи. Огнезвёзд клялся, что будет рядом всегда, что будет защищать их семью до последнего вздоха.
---
Но вместе со счастьем росло и напряжение.
Пестролистая всё чаще уставала. Иногда ей становилось трудно дышать после долгой прогулки, иногда она задерживалась в кустах, переводя дыхание.
Огнезвёзд замечал это и с каждым днём становился всё тревожнее.
Однажды он встретил её у Озера, где они обычно разговаривали. Пестролистая сидела, уставившись в воду, её плечи дрожали.
Он тут же подбежал.
— Что случилось? — спросил он, сжав её бок своим хвостом.
Она подняла на него усталые глаза.
— Всё сложнее... — прошептала она. — Иногда мне кажется, что я не справлюсь...
Огнезвёзд прижал её к себе, чувствуя, как его сердце сжимается от страха.
— Ты справишься. Я здесь. Мы вместе.
Он знал, что нарушает все правила. Что если кто-то узнает о её беременности, о его участии — это может стоить ему всего: лидерства, уважения, самого племени.
Но какая цена могла быть слишком высокой за жизнь, которую они создавали вместе?
---
Настала ночь, когда Пестролистая поняла: пришло время.
Боль скрутила её ещё до заката. Она укрылась в небольшой расщелине у реки, в их тайном месте. Огнезвёзд, заметив её отсутствие, тут же бросился искать её, не в силах оставаться в лагере.
Когда он увидел её, лёжа на боку, с искажённой болью мордочкой, мир рухнул.
— Пестролистая! — вскрикнул он, подбегая к ней.
Она тяжело дышала, её тело сотрясали судороги.
— Огнезвёзд... — прохрипела она, — котята идут...
Ему казалось, что земля уходит из-под лап. Он не знал, что делать. Он не был целителем. Он мог только быть рядом, молиться Звёздному племени, чтобы оно защитило её.
Он обнял её своим телом, согревая, шептал на ухо слова поддержки.
— Ты сильная, Пестролистая. Ты справишься. Я с тобой. Ты не одна.
Боль накатывала волнами. Пестролистая стонала, царапая когтями землю. Огнезвёзд закрывал глаза, не в силах смотреть на её мучения, но не отводил от неё ни единого мгновения.
Шли бесконечные часы. Лес вокруг них был полон тревожных звуков: воющий ветер, хруст веток, отдалённые раскаты грома.
И наконец, первый крик. Тонкий, еле слышный.
Огнезвёзд раскрыл глаза и увидел маленький комочек у её живота — крошечного котёнка с пятнистой шерстью.
Он хотел закричать от радости — но понял, что всё ещё не закончено.
Вторая схватка была ещё тяжелее. Пестролистая задыхалась, её силы иссякали.
— Пожалуйста, Пестролистая, держись! — умолял Огнезвёзд, слёзы стояли в его глазах.
Она кивнула слабо, из последних сил.
И вот, спустя ещё одну вечность, родился второй котёнок — серо-полосатая крошка.
Пестролистая обессилено рухнула на бок. Её глаза были полузакрыты, дыхание тяжёлое.
Огнезвёзд осторожно подтолкнул котят к её животу, чтобы они начали сосать молоко. Маленькие существа цеплялись за жизнь с отчаянной жаждой.
Он улёгся рядом, укрыв их всех своим телом.
— Ты справилась, — прошептал он Пестролистой, целуя её в макушку. — Ты сделала это. Ты подарила им жизнь.
Она слабо улыбнулась, поглаживая одного из котят лапой.
— Мы сделали это... вместе, — прошептала она еле слышно.
И в ту ночь, под ревущий ветер и шорох листвы, в тени тайного леса родилась их маленькая семья.
И хоть впереди было ещё много страхов, опасностей и боли, сейчас Огнезвёзд знал только одно:
Он никогда не отпустит их. Никогда.