Свобода ифрита

В полной тишине мы лежали на кровати соприкасаясь друг с другом почти каждым сантиметром кожи, словно стараясь укутаться в исходящее от нас тепло, еще ненадолго сохранить его остатки. На переплетенные босые ноги был небрежно накинут давно выцветший и прохудившийся плед со странным орнаментом.

Веки словно налились свинцом и медленно слипались, размазывая очертания окружающих меня предметов. Но проваливаться в сон было последним, что мне сейчас хотелось. Беззвучно зевая, потянулась рукой к лицу и кончиками холодных пальцев дотронулась до отяжелевших век. Холодное прикосновение помогло хоть немного отогнать подступившую дремоту. Парень беззвучно рассмеялся, наблюдая за моими тщетными попытками не уснуть.

Еще раз зевнув, я склонила голову на его широкую грудь, вздымающуюся все реже и реже с каждой минутой. Прислонившись ухом к еще разгорячённой коже, стала внимательно вслушиваться в заглушенный равномерный стук сердца. Этот звук приносил некоторое удовлетворение. И мне казалось, что пока я его слышу, все будет хорошо. Аккуратно выводя узоры на его груди, я чувствовала кончиками своих пальцев все те шрамы, что оставила война на его теле. Казалось бы, такие небольшие белые полоски, но они останутся тут навсегда. Уже ничто не сможет их стереть.

Лишь отсчитав двадцать ударов сердца я заметила, как тонкие мужские пальцы начали медленно перебирать пряди моих вьющихся волос.

— Это ведь сон, правда? — прошептала я, нерешительно отнимая голову от его груди. Наверное, мне было очень страшно услышать ответ.

— М? — Вик, казалось, и вовсе не услышал моего вопроса, слишком потерявшись в своих собственных мыслях.

— То, что происходит сейчас. Кажется, будто все настоящее, но..., — я провела пальцем по самому большому шраму на его теле, который начинался у ключицы и терялся лишь на предплечье. — Такого просто не может быть, верно?

— Почему ты так решила?

— Слишком спокойно, — я перевела взгляд на окно, сквозь которое пробивались тусклые предрассветные лучи солнца. — Если подумать, нам всегда надо было куда-то бежать, кого-то спасать. И, даже когда выдавались свободные минуты, мы словно жили в ожидании очередной беды. А сейчас слишком тихо. Это не может быть взаправду.

Все еще опираясь ладонями о его грудь, я вдруг почувствовала, как Вик сделал глубокий вдох и медленно убрал руку с моих волос. По позвоночнику пробежал холодок, заставивший съежиться от неприятного ощущения пустоты. Но уже в следующую минуту Вик притянул меня ближе к себе и зарылся носом в самую макушку. Тело снова окатило волной тепла.

— Какая разница? — его горячее дыхание коснулось моего уха. — Не так уж и важно, насколько реален этот момент. Главное, что он есть у тебя здесь и сейчас.

— Но, если это и правда сон, то, когда я проснусь, мне снова будет очень больно.

Я приподнялась на локтях и посмотрела на парня сверху вниз. Если это и правда сон, если в скором времени мне суждено очнуться, то я хочу еще хотя бы один раз увидеть его профиль, ставший для меня таким родным.

Вик сначала удивленно поднял брови, но затем, заметив, как я пристально всматриваюсь в его глаза, позволил себе улыбнуться одними только уголками губ.

— Почему ты оставил меня тогда одну?

— Эл, ты никогда не была одна. Только посмотри, вокруг тебя так много людей, готовых прийти на помощь. Разве это можно назвать одиночеством?

Серьезный взгляд его светло-голубых глаз встретился с моим, напуганным и затравленным. Я резко покачала головой, из-за чего мои волосы разметались по лицу.

— Сколько бы людей меня не окружало, это не могло избавить от той боли, которую я испытывала, просыпаясь каждый день и понимая, что медленно забываю черты твоего лица.

— Мне жаль, — уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Со временем я стала забывать даже твой голос. Он словно растворился среди тысячи других звуков. Каждый день я сидела и заставляла себя раз за разом прокручивать в голове все твои случайно брошенные шутки, незначительные реплики, жесты. Мне казалось, что если я не буду этого делать, то исчезнут и они.

— Я правда не хотел, чтобы все так закончилось, Эл. Но другого выбора у нас не было.

— Выбор есть всегда. Просто ты не захотел идти другой дорогой, ведь она оказалась для тебя слишком тяжелой, не так ли? И именно это убивает меня больше всего. Ты сознательно решил оставить меня.

Вик долго ничего не отвечал. Но затем, чуть подавшись вперед, аккуратно накрыл мое лицо своими ладонями. Кончиками пальцев он обвел линию моих губ, очертил выступающие скулы, а затем одним смазанным движением заправил выбившуюся прядь каштановых волос мне за ухо.

— Это война, Эл. И она гораздо больше, чем мы с тобой. Даже если бы мы сбежали тогда, она бы все равно настигла нас рано или поздно. Нам бы пришлось однажды разлучиться. Но, чтобы ни произошло, у нас всегда останутся такие вот моменты. И ты сможешь их вспомнить, сохранить в своем сердце, чтобы потом возвращаться к ним снова и снова.

— Даже если это всего лишь сон?

— Даже если это всего лишь сон.

***

С прикрытых век и ниже, по щекам и носу, скатывались небольшие соленые капли. Они заканчивали свой путь в небольшом углублении на подушке, от чего та насквозь промокла. И, стоило мне перевернуться на бок и уткнуться в пропитанную влагой ткань носом, как я тут же проснулась.

Еще не вполне различая грань между сном и реальностью, я протянула руку вперед, пытаясь ухватить человека, лежащего рядом со мной. Но, описав ленивый полукруг в воздухе, ладонь опустилась на жесткую поверхность, не найдя за что зацепиться. Только тогда я резко распахнула глаза. Реальность свалилась на меня тяжелым грузом, рождая где-то глубоко в груди стон разочарования. Вика не было рядом, никогда не будет. Тыльной стороной ладони я смахнула слезы с горящих ото сна щек.

Кругом стояла тишина, которая бывает в предрассветные часы, когда мир только начинает медленно просыпаться, а последние звезды все еще освещают небо. Мы с ребятами заснули прямо на полу в комнате подле Александра. Других спальных мест тут попросту не нашлось. Каждый накрылся чем попало и выбрал себе небольшой уголок для сна, в котором и свернулся калачиком. Ночью у нас просто не осталось сил, чтобы подумать о своем комфорте.

Пробежав быстрым взглядом по мирно сопящим телам, я мысленно поблагодарила себя, что за все эти годы хорошо прокачала навык рыдать тихо, никого не разбудив. Но этого было недостаточно. Я чувствовала, как истерика большим склизким комом подкатывает к моему горлу.

Медленно, стараясь не издавать лишнего шума, я начала перешагивать через спящие тела. И, стоило мне прошмыгнуть в ванную комнату и защелкнуть за собой замок, как рыдания накрыли меня с новой силой. Оперившись спиной о дверной косяк и закрывая рот ладонями, я медленно начала опускаться вниз, прямо на холодный кафель пола.

Растеряна. Сбита с толку. Я уже не понимала, где заканчиваются мои воспоминания, а начинаются события будущего. Этот сон казался мне таким реалистичным, словно он происходил на самом деле. Я чувствовала тепло тела Вика, чувствовала свое смятение, слышала наше сбитое дыхание и ощущала холод там, где он не касался меня. Такое просто невозможно ощутить во сне... я в отчаянии запустила пальцы в волосы и со всей силы сжала кулаки. Искры боли помогли немного собраться. Анализ, нужен анализ. А если это не сон, если это будущее? Где-то глубокого в грудной клетке, и я ясно это ощутила, вспыхнул небольшой огонек надежды. Секунда, вторая, и этот огонек заполонил собой все мое сознание, превращаясь в яркую вспышку. А если все это произойдет в будущем? Значит ли это, что Вик жив, что мы сможем встретиться вновь? Мы выживаем? И..., и мы сможем остаться вместе?

По щеке пробежала слеза и именно это заставило меня вздрогнуть. Я упала с небес на землю. Вчера Маша сказала, что мои воспоминания о нашем с ней расставании фальшивы, что это просто красивая этикетка, прикрывающая, до поры до времени, мой эгоистичный поступок. И кто знает, сколько таких воспоминаний у меня еще есть. Как часто я обманывала себя таким образом, заставляя поверить в лучшую реальность? Возможно ли, что это наше с ним воспоминание является не чем иным, как попыткой моего сознания пережить утрату?

Я поджала колени к груди и свернулась в комок прямо посреди ванной. Слезы давно закончились, но мое тело, будто следуя уже заведенной привычке, подрагивало от каждого нового судорожного всхлипа. Мысли хаотично носились по черепной коробке, пытаясь разжевать каждую новую версию случившегося. Они убивали меня. Не физически, разумеется, нет. Но они разрушали то немногое, что оставалось от моего сознания. Я уже не могла понять, где заканчивается реальность, а где начинается вымысел. Мозг был словно воспален, и я явственно ощущала, что не протяну в таком состоянии долго. Безумие медленно наступало мне на пятки. Помощь. Мне нужна помощь.

Это была первая здравая мысль, посетившая меня с самого утра. Я медленно отняла ладони от лица. В тусклом противно-белом свете лампы мои дрожащие пальцы, казалось, и вовсе просвечивают. Соленая влага стекала по потрескавшейся коже рук и закатывалась под рукава кофты.

"Мы с тобой чем-то похожи" — раздался у меня в голове голос Александра. Я перевела взгляд на потолок. Свет электрической лампы, ударивший по глазам, моментально ослепил. Александр. Я со всей силы зажмурила глаза, но даже в темноте меня продолжала преследовать эта раздражающего белого оттенка вспышка. Александр. Вот кто сможет мне помочь.

***

Я вихрем влетела в комнату, в которой спали ребята, и, не разбирая дороги, бросилась к кровати Александра, попутно отдавив пару тел. Судя по раздраженным стонам за моей спиной, в процессе я наступила на Ри и Дану.

— Да что за фигня? — зашипела Дана, потирая отдавленную конечность.

— Это Эл, — ответил ей Ри, спокойно переворачиваясь на другой бок. — Просто смирись и живи дальше.

— Да пошли вы оба! — но конец ее речи я так и не дослушала, потому что уже изо всех сил трясла Александра за грудки.

Парень весь скорчился и быстро распахнул глаза, одарив меня убийственным взглядом. Одним лишь движением руки он ударил меня по ладони, заставляя отпустить его.

— Если ты вздумала меня убить, то...

— Не разыгрывай трагедию, — фыркнула я. — Это не такая серьезная рана, чтобы тебе было больно от легкой встряски.

— Какого хрена тебе понадобилось от меня так рано утром? — глаза Александра сузились.

— Мне нужна помощь. — просить что-то подобное всегда казалось мне проявлением слабости. Но в данном случае, наверное, было лучше выглядеть в глазах окружающих слабой, чем сумасшедшей. — Ты сам говорил, что мы с тобой похожи. Только ты сможешь мне помочь! — Я сглотнула. — Пожалуйста. Взамен я готова предложить тебе услугу. Ты ведь хотел защитить своих близких людей? Я смогу заглядывать в их будущее, но только если ты меня этому научишь.

С лица Александра сошло всякое выражение злобы, уступив место искренней растерянности. Он заглянул мне в глаза, пытаясь отыскать там хотя бы малейший проблеск шутки. И тогда я протянула ему свою раскрытую ладонь.

— Если не веришь мне, то можешь посмотреть сам. Мне правда нужна помощь, Александр.

Он все еще с явным недоверием коснулся моей руки и на несколько секунд зажмурил глаза. В комнате воцарилась тишина. Вдруг Александр нахмурил брови и, едва заметно вздрогнув, отнял свою руку.

— Ладно, — пробурчал он. — Но в таком случае ты принимаешь мои условия и рассказываешь все, что связанно со мной и моими ребятами.

— Конечно, как и договаривались.

— Начнем прямо сейчас. Я могу попросить всех освободить комнату? Нам с Эл нужно остаться наедине, а сам я сейчас не очень мобилен.

Дана сразу же кивнула и начала поднимать на ноги сперва Кира, а потом и моих друзей, которые только-только разлепили глаза от долгого сна. Послышались возмущения со стороны Маши.

— Да какого ляда? Это, вообще-то, вы, придурки, оккупировали мою квартиру!

— Успокойся ты, — Денис попробовал утихомирить сестру, но помог тут, как ни странно, только Ри. Он аккуратно перехватил ее за плечи и попытался увести в сторону двери, вкрадчиво шепча что-то на ухо.

— Бабник, — глядя на это фыркнула Дана и покинула комнату вслед за остальными.

***

Мы с Александром разместились прямо на полу, сидя друг напротив друга. Парень все еще выглядел бледным после вчерашнего ранения и периодически морщился, когда невзначай шевелил рукой.

— Капец, это всегда так больно?

— Со временем привыкаешь, — я пожала плечами. — Так как этому научиться? В плане, как ты сам смог контролировать свои способности?

— Как и все остальное, чему мы учимся самостоятельно. Методом проб и ошибок. — он провел рукой по слипшимся волосам, зачесывая длинные светлые пряди на затылок. — Наша с тобой проблема заключается в том, что разум контролировать гораздо сложнее, чем нечто, скажем, более осязаемое. Ты не можешь увидеть свою способность или, не знаю даже, прикоснуться к ней. Как ты могла заметить, я порой и сам неосознанно считываю прошлое других людей. Обычно мне удается выстраивать стену, чтобы воспоминания окружающих людей не проникали в голову при любом удобном случае. Но, в моменты слабости физической или эмоциональной, как вчера, барьеры могут разрушаться. Ты должна понимать, что тогда я правда не хотел заглядывать в твои воспоминания.

— Все в порядке, — я слегка кивнула ему головой. В конце концов, он и правда вчера пострадал из-за меня, так что подобную мелочь можно было ему простить.

— Но, чем чаще ты будешь пользоваться своей способностью, тем реже она будет проявляться спонтанно. Наверняка даже такая невнимательная особа вроде тебя уже успела отметить, что применение способности всегда влечет за собой упадок сил. Будешь пользоваться ей хотя бы раз в день и тогда случайные вмешательства в твое сознание прекратятся.

— Но ведь я не могу знать, что именно мне стоит смотреть заранее! А вдруг я загляну куда-то не туда?

Александр сначала поперхнулся, а потом прижал ладони к лицу и громко застонал.

— Долго, это будет очень долго, — промычал он в ладони.

Я надула щеки и демонстративно отвернулась от парня.

— Эл, тут уже тебе придется выбирать самой: либо контролировать свою способность, либо и дальше радостно скакать по радуге безумия, перепрыгивая с одного воспоминания на другое и путаться в реальности. Я бы на твоем месте выбрал первое. Так, возможно, умрешь раньше, но хоть в трезвом уме.

— Что значит «умру раньше»?

— Псионики долго не живут, — Александр произнес это так безразлично, будто речь шла о жизненном цикле какого-нибудь хомячка, а не нашем собственном. — Частое применение способностей ослабляет организм, и когда-нибудь батарейка сядет.

— Минуточку, я на такое не согласна! А как это отменить? Можно же как-то.., — но я оборвала фразу, видя обескураженное лицо Александра.

— Ты входишь в число ифритов, а они, как я успел заметить, пожизненную медицинскую страховку не предоставляют. Так что едва ли это твоя самая большая проблема. А теперь давай переходить к тренировкам.

Он протянул мне свои ладони, повернутые тыльной стороной вверх, и я уставилась на них как баран на новые ворота.

— И что? Зачем мне твои руки?

— Идиотка? — прорычал Александр.

Я со вздохом соединила наши ладони. Руки Александра оказались гораздо больше моих, и горячее. Его пальцы медленно обхватили мои запястья, сжимаясь вокруг них кольцом там, где бился пульс. Удостоверившись, что я не дергаюсь, он удовлетворенно прикрыл глаза.

— Видение будущего или прошлого всегда отличается по тональности, — сказал Александр тихим вкрадчивым голосом. — Это как очнуться от глубокого сна и не сразу распознать правдив он или нет. Вот почему ты путаешься в реальности. Тебе надо сосредоточить все свое внимание на каком-то конкретном вопросе и постараться отпустить сознание. Тогда твой мозг сам начнет рисовать картинки происходящего. Они-то и станут твоим будущим. Представляй себе это как кино. Ты просто зритель, который пришел посмотреть фильм. Перед сеансом ты точно знаешь название картины и его аннотацию, но сюжет со всеми деталями тебе не ведом.

Я прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться на его голосе. Медленный, тягучий словно патока, он будто уносил меня куда-то далеко-далеко. И я бы провалилась в эту пелену тьмы, застлавшую мой взор, если бы не теплые пальцы на моих запястьях. Они отвлекали, снова и снова возвращая в реальность происходящего.

— Твой пульс слишком частый, — уже почти прошептал Александр. — Тебе надо постараться снизить его: дыши медленнее, старайся не двигаться, уведи свои мысли подальше от этой комнаты.

Когда я смогла успокоить дыхание, парень слегка надавил пальцами на мое запястье в знак одобрения. Теперь надо было... как там говорил Александр? Представить что-то конкретное, как будто я пришла посмотреть фильм. Я постаралась сосредоточиться на парне, сидящем прямо напротив меня. Высокомерный, знающий себе цену, он сильно раздражал, но и немало помогал. Являлось ли правдой то, что он так носился со мной только из-за того, что я была точно такой же? Насколько прозрачны его мотивы по отношению ко мне? Меня начало затягивать в воронку этих мыслей, я словно плыла по течению, пока перед глазами не вспыхнули резкие краски.

— Ты должна больше тренироваться, — прошипел Александр. — Если мы будем полагаться только на то, что тебе случайно приснится, думаешь мы хоть как-то продвинемся в этом деле?

Я резко скинула его руки с моих плеч и, что было силы, толкнула назад. Александр отступил на пару шагов, но его взгляд теперь словно прожигал во мне дырку.

— Если будешь и дальше бегать от своих способностей, то все это было зря! Мы не сможем ничего сделать, пока ты не соизволишь хотя бы чуть-чуть напрячь то, что другие называют извилинами.

— От этих способностей одни только беды, — выплюнула я. — Ты ни черта не понимаешь в том, как они работают! Я не хочу больше видеть смерть своих близких, которую никак не могу предотвратить. Ты не знаешь, что это такое! И ты не заставишь проходить меня через это снова и снова.

Он замер всего на секунду. Но затем его глазах что-то быстро промелькнуло, что-то по-настоящему злое. Парень сделал две решительных шага вперед и, замахнувшись рукой, влепил мне оглушительную пощечину. Боль иголками стала растекаться от щеки по всему лицу, заполняя собой каждую клеточку моего тела.

— Если бы у меня были такие способности, я бы проходил через это каждый день, лишь бы спасти хоть кого-то в этой войне. Не смей говорить, что твое душевное спокойствие гораздо важнее чьих-то жизней.

Я прижала ладонь к горящей щеке. Больно. Как давно я не чувствовала физическую боль? В последнее время, действуя под эмоциями и постоянно пребывая на взводе, я перестала ощущать это неприятное чувство. Оно будто и вовсе атрофировалось, уступая место гневу. Но сейчас... сейчас я будто бы впервые очнулась.

— Пришла в себя?

Я медленно кивнула, продолжая прижимать руку к раскрасневшейся коже.

— Я не Вик и не буду с тобой церемониться. Надеюсь, ты это запомнишь, — уже тише произнес Александр.

— Охренеть, — голос Александра, теперь уже раздавшийся совсем рядом, вернул меня к реальности. Я распахнула глаза и оттолкнула парня от себя. Он зашипел, хватаясь за больное предплечье и злобно зыркнул на меня.

— Ты, сволочь такая, залепил мне пощечину! — я было возмущена до глубины души.

— Но это же еще не произошло! Хотя знаешь, я с удовольствием подожду сего момента. Мечтаю о подобном с первого дня нашего знакомства.

Я уж было думала полезть на него с кулаками, чтобы раз и навсегда выбить подобные мысли из его светлой головушки, как вдруг меня озарило.

— Подожди, то есть ты тоже это видел? — Александр утвердительно кивнул. — Но как такое возможно?

— Это была просто теория, — он стал медленно растирать свои ладони. — Но, как ни удивительно, она сработала. Я подумал, что раз уж ты способна видеть мое будущее, а я твое прошлое, то можно было бы соединить наши способности. Если в моменте твоих ведений я буду соприкасаться с тобой, — и тут парень мне подмигнул. — ну скажем руками, то смогу увидеть то же, что и ты.

— Ты что, обезболивающих обожрался?

На в ответ на это Александр лишь усмехнулся. Он вполне производил впечатление человека, который напрашивался. Постоянно.

— Но это интересная фишка, согласись. Возможно даже, если потренироваться, такую связь можно было бы транслировать и в обратную сторону.

— То есть, — я нахмурилась. — Ты бы смог смотреть мое прошлое и передавать эту картинку мне?

— Верно. Но только это требует изрядной подготовки с твоей стороны.

Я задумалась. Мои воспоминания находились, как недавно выяснилось, в полном хаосе. Может, именно с этого и следовало начинать? Может в этом заключался ключ ко всему?

— Ты ведь видишь только реальность?

— Да, — Александр утвердительно кивнул. — Мысли, фантазии и сны считывать, к сожалению, не могу. Хотя может оно и к лучшему, так с ума сойти недолго.

— Ты ведь заметил, что со мной что-то не так, верно? Вчера, когда мы разговаривали с Машей, она поведала, что я ушла на войну никому ничего не сказав. Но я точно помню, что мы с ней разговаривали накануне моего ухода. Я привыкла, что будущее вмешивается в мое восприятие, но это ведь это определенно точно событие прошлого.

— Что?

Александр чуть придвинулся ко мне. Теперь он выглядел по-настоящему взволнованным.

— Кажется, — я дотронулась пальцами до висков. — Кажется иногда я неосознанно подменяю одни воспоминания другими. Но я не знаю, как часто это происходит или с чем это связано. Но... если мы и правда можем использовать эту способность, если мы сможем считывать друг друга, — я сглотнула. — Может, в таком случае, ты поможешь мне? Если я просмотрю все свое прошлое, то, возможно, найду в нем и другие ложные воспоминания.

Между бровями Александра пролегли две складки. Он смотрел на меня как на сломанную игрушку, которую не знал, как собрать обратно. И, мне хотелось думать, что в его взгляде промелькнуло сочувствие. Ведь именно оно помогло бы мне выкарабкаться из всего того дерьма, в котором я погрязла. Некогда сильная и уверенная в себе сейчас я могла положиться только лишь на чье-то сочувствие.

Александр молчал подозрительно долго, и я уже хотела было открыть рот, чтобы повторить свою просьбу, как вдруг его голос, полный самой настоящей горечи, разрезал образовавшуюся, между нами, тишину.

— Что же он с тобой сделал?