№3
Это первое сентября было теплым, мне никогда не нравилось стоять на линейке, впрочем, не знаю человека, кому бы это нравилось. Кое-как мы с братом отыскали наш класс, выслушали речь директора, учителей и прочую чушь, от которой клонит в сон. Потом все двинулись в школу, где нас представили перед классом. Это казалось таким глупым, ведь сейчас я знал все эти лица и все, что произойдет.
Мой взгляд упал на мою первую любовь. На мгновение в моем сердце что-то сжалось, будто перестало хватать дыхания. Это было то самое чувство, что и в первый раз, когда я влюбился. Но все же было некое отличие, тогда я действительно думал, что любил, теперь я понимаю, что был влюблен.
Знакомство прошло быстро и сумбурно, скоро мы отправились по домам. На следующий день я взял нужные учебники и отправился на алгебру повторять темы прошлого года. Было любопытно поглядывать за теми, кто открыто наблюдал за мной. Они оценивали меня и Кирилла с головы до ног, девчонки чаще всего с улыбкой, а парни настороженно. Меня удивил тот факт, что воспоминания все равно тревожили старую рану. Я иногда поглядывал на девушку с карими глазами — Кристину. Она сидела за одной партой со своим тупоголовым парнем Пашей, который потом будет придумывать матерную рифму к слову «логарифм», и всем его друзьям покажется это очень весело. Кристина была девушкой не из робкого десятка, смелая и бойкая, этим она мне нравилась.
Меня уже так не тянуло смотреть на нее, как раньше. Скорее я задумывался над тем, что я нашел в ней. Теперь я не считал ее такой уж привлекательной, сводящей с ума. Она была как миллионы симпатичных девушек-брюнеток, худоватая, иногда собирала волосы в пучок или что-то вроде этого, но обычно они были распущены. Мне тогда очень нравились ее объемные волнистые локоны. На шею она часто навешивала кучу цепочек с кулонами, иероглифами и тому подобное. Из-за ее яркого макияжа учителя часто негодовали, я же ею когда-то восхищался, а теперь лишь играл роль влюбленного.
Внезапно мои мысли прервал голос учительницы, которая задала вопрос. Все молчали, и я тогда решил поднять руку. Мой ответ был правильным, Галина Васильевна была прекрасным учителем и замечательной женщиной. Она могла не только держать класс в узде, но и строгую обстановку разбавлять юмором. Она вызвала меня к доске решить пример. Я постоянно поглядывал в окно, ожидая того самого момента, из-за жары окна были раскрыты.
Послышался взмах крыльев. Он залетел через окно, я в тот день решил дать ему полетать. Икс всегда возвращался ко мне, я считал его самым близким другом. Порой мне казалось, что этот ворон умнее многих людей. Икс чувствовал горечь моей души, знал, когда мне весело, а когда по-настоящему паршиво. Этот момент я считаю одним из самых потрясающих в своей жизни. Я повернулся к классу и взмахнул правой рукой, держа ее параллельно полу. Икс сел на нее и переместился на плечо. Надо было видеть лица одноклассников в тот момент и недовольное лицо Кирилла, что все сейчас смотрели на меня. Кто-то закричал:
— Какая огромная ворона!
Я возмутился:
— Это ворон.
И после этих слов подошел к окну и выпустил Икса. Галина Васильевна поспешила закрыть окно, все переполошились, стали задавать кучу вопросов, но учительница быстро всех успокоила. Я закончил с примером и сел на место, на перемене на меня вновь обрушились вопросы про Икса.
Около недели все к нам присматривались. Кирилл быстро сумел завоевать хорошую репутацию, меня же многие невзлюбили. В отличие от своего брата, я не был душой компании, со стороны казался отстраненным, погруженным в себя. Я подружился с парнем по имени Виталик, он был полноватым, с немного лохматыми темно-русыми волосами, невысокого роста и обожал носить синюю жилетку. Виталик оказался умным парнем, мы оба увлекались компьютерными играми. Часто наши разговоры заходили про «Call of Duty», мы оба на тот момент играли в «Street Racing Syndicate», проходили «Medal of Honor».
Учителя ставили мне пятерки, Паша и его друзья сразу просекли это и однажды решили, что я должен давать им списывать. В тот день я зашел в туалет, чтобы помыть руки, следом подоспели и они. Их было трое, Паша стоял посередине и два жирных амбала по бокам. Паша сам был немалых размеров, высокий, крупный, почти лысый, до сих пор не понимаю, что Кристина в нем нашла. Троица уродов подошла ближе.
— Алгебру сделал? — спросил Паша. Вода продолжала течь из-под крана, я молчал.
— Язык что ли проглотил? — спросил второй, его огромный сплющенный нос напоминал поросячий. Больше всего на свете я ненавидел, когда мне указывают и пытаются под себя прогнуть. Конечно, эта ситуация пугала, трое против одного, но даже тогда я не собирался сдаваться.
— Сделал. И что с того?
— Хочешь жить, будешь давать нам списывать все предметы, которые мы захотим.
— Да пошел ты! — огрызнулся я. Не самая лучшая моя формулировка в жизни, сейчас бы я ответил более изящно.
— Мне послышалось или он что-то пискнул?
Они окружили меня так, что вырваться было невозможно. Три здоровых кабана стояли надо мной, я хоть и занимался боксом три года, но здесь мои усилия оказались бессмысленны. В конце концов, я не играл в дешевом боевике, эти ребята здорово меня избили, но Паше я все-таки смог разукрасить подбородок, с ноги зарядив по нему. Они прекратили меня бить, когда поняли, что чересчур увлеклись этим делом. Никто не трогал лицо, чтобы не оставлять следов.
Превозмогая боль, я зашел в класс и увидел, как моя тетрадка была уже на задних партах. В тот момент я пришел в бешенство, но сделать ничего не мог, однако твердо решил отомстить этим козлам. Над планом мести я думал недолго, в следующий раз я принес в школу две тетради: одну, в которую писал правильное решение, и вторую с ошибками в домашке. Паша и его команда все поняли, когда услышали оценки на следующем уроке. Я осознавал, что влип, но в то же время ликовал, моя месть удалась. Одновременно я понимал, что, скорее всего, мне за это прилетит, но был готов к драке, лишь бы не прогибаться ни под кого.
Моего брата никто не трогал, списывать у него нечего, Кирилл был в приятельских отношениях с Пашей и его сворой. Я практически не общался с братом, единственным моим другом был Виталик. Кристиной я тогда восхищался на расстоянии, она не обращала на меня никакого внимания. Пашу я ненавидел всей душой, мне хотелось подвесить его на крюке.
Моя жизнь начала меняться в тот момент, когда я столкнулся с Саней. Он учился на класс старше, был связан с наркотой, ненавидел блондинок. Его мозг был повернут на программировании, многие считали его психом. Под его глазами часто красовались синяки, он мало спал, был в меру худощав, иногда забывал стричься, поэтому волосы лезли на глаза. Руки были набиты татуировками.
В тот день Саня о чем-то говорил с Пашей возле лестничной площадки. Я проходил мимо, Паша, конечно же, меня окликнул:
— Слышь, урод, ты какого хера подсунул не ту тетрадку?
— Тебя давно пора продать на ферму к свиньям, — брякнул я.
Саня усмехнулся.
— Ты чего ржешь, козел? — закричал Паша.
Саша посмотрел на него, как смотрит вожак из волчьей стаи на потрепанную шавку. Его взгляд и вправду был безумным, впрочем, в этом мы были похожи. Меня тоже считали странным, но я не собирался строить из себя идеал ради кучки испорченного сборища идиотов.
— Еще раз выкинешь что-то подобное, пожалеешь, — уже не так уверенно брякнул Паша. Этот козел изменился в лице, он крупно зависел от Сани и не хотел ему перечить, с ним вообще предпочитали не связываться.
— Я жду от тебя то, о чем мы договаривались, — сказал Паша своему собеседнику.
— Не волнуйся.
— А с тобой я еще разберусь, — Паша тыкнул на меня пальцем. Я хотел огрызнуться в ответ, но меня перебил Саня:
— Не трогай парня, — сказал он, смотря на Пашу. Тот был удивлен, он буквально пожирал меня ненавистным взглядом. Не будь здесь Сани, эта глыба разорвала бы меня.
— Какого х** ты за него вступаешься? — спросил Паша.
— Не твое дело.
Прозвенел звонок. Паша фыркнул и ушел вниз по лестнице. Саня подошел ко мне и хлопнул по плечу, я почувствовал некоторое напряжение.
— Знаешь, почему я ненавижу блондинок? Моя первая шлюха была блондинкой, и она отвратительно делала минет.
— Я бы не тратил деньги на второсортных женщин, — сказал я. Саша усмехнулся.
— Слушай, шлюхой я называю каждую, кто спал со мной. Они все твари. Когда я спрашиваю, знаешь ли ты, что такое С++, они не могут ответить на такой простой вопрос.
— Надеюсь, что такое компилятор, она знает.
Он с безумной улыбкой на лице взглянул на меня.
— А ты сечешь! Как-нибудь еще увидимся.
Саня ушел, а потом и вовсе исчез на неделю. Никто не знал, куда он пропал, а меня это не особо волновало.
После знакомства с Саней в классе стали на меня смотреть совсем косо, мол, я начал общаться ни с того ни с сего с таким криминальным авторитетом. Кристина тогда впервые заострила на мне свое внимание. Паша что-то наплел всем про меня и Саню, мой друг Виталик тут же завел разговор:
— Какие у тебя дела с этим отморозком?
— Ты о чем? — недоумевал я.
— Пашка уже всем рассказал, что у тебя дела с Саней Авдеевым.
— Нет у меня никаких дел с ним.
Я рассказал Виталику, как все было. Учитель истории зашел в класс, и мы притихли. Десять лет назад я думал на этом уроке о Кристине, чувствовал некий триумф, потому что пошел против системы, смог обмануть своего новоиспеченного врага с помощью подмены тетрадей. Сейчас это выглядело просто смешно, порой мне хочется зарядить кулаком прошлому себе и крикнуть: «Каким же ты был конченым идиотом!». Конечно, некоторые поступки из моего прошлого вызывали во мне гордость, но сейчас, наблюдая за собой, я испытываю такую долю стыда, что хочется провалиться сквозь землю.
Самоидентификация, проблемы в школе, первая любовь,перепалки с Пашей и его огрызками. Все это навалилось в одну кучу, меня будтозахлестнула снежная лавина. Тогда мне все казалось невероятно сложным, но я иподумать не мог, что это просто цветочки по сравнению с тем, с чем мне придетсястолкнуться в ближайшем будущем.