Глава 31
На следующий день я проснулся довольно поздно и пошел завтракать в два часа дня. В столовой мы пересеклись с Кириллом, он доедал спагетти и таким недовольным взглядом зыркнул в мою сторону, что я уж подумал пройти мимо и поесть в другой раз.
— Ну ты и дрыхнешь. Хотя неудивительно, вчера разорались на весь дом, — высказался он.
— Воткнул бы беруши.
Я направился к холодильнику и достал себе спагетти с котлетой. Пока микроволновка разогревала мою еду, я смотрел на брата и думал, как же так получилось, что между нами образовалась такая пропасть. Когда-то, словно в прошлой жизни, все было иначе, а теперь он смотрел на меня как на полнейшее ничтожество. В какой-то степени он был прав, мне нет прощения за свои ошибки.
Микроволновка запищала, я достал спагетти и сел подальше от брата. Мы молчали, нам нечего было сказать друг другу после стольких лет, что мы не общались.
— Привет. О, Миш, ты уже проснулся, я тебя опередила на два часа, — на горизонте появилась Вика. — Ну что, в карты будешь играть?
— Да он неудачник в азартных играх. Будет навязывать тебе шахматы или шашки, не соглашайся, — сказал Кирилл.
— Я вроде бы не спрашивала твоего совета, — огрызнулась она.
— А зря.
Кирилл не стал задерживаться и встал из-за стола, положив посуду в мойку. Он ушел, громко хлопнув дверью.
— Господи, какой же он тяжелый человек, после него прям аура нехорошая, — сказала Вика.
— Не всегда в нем это было, — сказал я.
— Ты не заболел, надеюсь? Видок не очень.
— Главное, что ты выглядишь очень свежо.
— Не ожидала в ответ на оскорбление получить комплимент, — сказала Вика.
Я усмехнулся. Вика села напротив меня за стол и достала колоду карт.
— Ты серьезно?
— Если не сыграешь, буду считать тебя трусом до конца дней своих, — сказала она и стала размешивать карты.
— Да мне как-то все равно.
— Ладно, пойдем другим путем. Что бы ты хотел, чтобы я сделала, если проиграю?
Сначала я подумал, какая же глупость. Потом решил, может, попросить ее отстать от меня со своими безумствами, но вдруг почувствовал, что не хочу этого. Я поймал себя на мысли, что у меня нет ни малейшего желания ограничивать эту девчонку. Понял, что тогда жизнь вернется в прежнее русло, которое казалось максимально комфортным, но сейчас отчего-то начало тошнить от возможности такого возвращения.
— Ну ладно. Тогда ты выполнишь любое мое желание, — сказал я, толком не определившись, что именно попросил бы.
— Идет. Еще одно условие.
— Какое?
— Если будет ничья, значит мы оба победили.
— Ладно, раздавай свои карты.
— Ура! — воскликнула она, и мы приступили к игре. Уже и не помню, когда в последний раз зависал с кем-то в азартные игры. Вика не сомневалась в своем ходе и частенько ехидно улыбалась.
— Да что такого смешного? — не выдержал я. — Ты мухлюешь?
— Вот так вот, пошли подозрения, а я играю честно, но уже вижу, чем все закончится, вот и весело.
Я решил не обращать внимания на ее странности и продолжил игру. Впрочем, даже если я проиграю, потеря будет невелика. Мы близились к концу кона, и все шло к тому, что я должен был остаться в дураках. Карты были так себе, Вика могла завалить меня козырями.
— Давай уже быстрее, — сказала она.
Я покрыл ее карту и ждал, когда она подкинет мне туза, но внезапно она не стала этого делать.
— Ты могла завалить меня, — сказал я и походил последней картой.
— А я не хочу. Ничья. — Вика побила моего короля, на этом игра закончилась. — А значит, мы оба победили, сегодня вечером готовься гулять там, где я скажу.
Она довольная встала из-за стола и отправилась обратно наверх, перед этим добавив:
— Со своим желанием не затягивай. И, кстати, если это будет что-то непристойное, я откажусь.
— Даже и не думал об этом.
— Вот и славно, — сказала Вика, улыбнулась, а потом убежала наверх. С одной стороны, я словно нянчился с ребенком, а с другой — она была не так проста, как кажется.
Наступил вечер, я немного принарядился, надел футболку поприличнее и даже откопал в своих завалах одеколон. Вика предупредила, чтобы к семи я был готов, она же выходить не спешила. Я засел в гостиной с книжкой в ожидании Вики. Неподалеку сидел мой ворон Икс и пристально смотрел в окно.
— Я готова, — раздался голос сверху.
— Ну наконец-то, я уже думал, ты там уснула... — пробурчал я и хотел еще съязвить, но вдруг слегка оторопел. Передо мной будто стоял другой человек, на ней было надето легкое атласное платье бежевого цвета, которое подчеркивало ее фигуру, сбоку в области колена был небольшой вырез. Тонкие лямки и неглубокое декольте выделяли ее грудь и плечи, волосы уложены и выпрямлены, а глаза подчеркнуты черными стрелками. На запястье у нее была небольшая цепочка, а открытые босоножки на небольшом каблуке привлекали к себе внимание. В левой руке у нее был черный жакет и маленькая сумочка. Утонченной легкой походкой Вика приблизилась ко мне и сказала:
— Едем на выставку современного искусства.
Я ничего не нашел, кроме как просто молча кивнуть и встать с дивана. На самом деле меня мало чем можно было удивить, но здесь я просто не ожидал, что эта девчонка, которая вечно бегала в джинсах и футболке как оголтелая, вдруг заявится в таком образе.
— Подожди минуту, — сказал я и мигом побежал в свою комнату. Я пробрался к шкафу и вытащил синий пиджак. Выглядел он более-менее прилично, хоть и висел там несколько лет попусту. Мне стало дико неловко выглядеть так убого на ее фоне, с моей стороны это выглядело бы пренебрежительно.
— Все я готов.
Я вышел к ней на улицу, она задумчиво смотрела на облака, которые сегодня приняли интересные фантастические формы.
— А где находится эта выставка? — спросил я.
Она достала телефон, открыла карту и подошла ко мне ближе. Я почувствовал запах ее духов, нежный аромат, сладкий и интригующий.
— Здесь.
Впервые рядом с ней мне стало неловко. До этого она в основном меня раздражала, либо просто веселила, а теперь я стал смущаться. Довольно странно, в моей «прошлой» жизни было много девушек, возможно это последствия длительного одиночества. Не знаю.
— Поехали тогда, — сказал я и двинулся вперед к гаражу. Год не был за рулем, поэтому попросил пока Вику подождать снаружи.
Я подошел к машине, глубоко вздохнул и сел на водительское сидение. Попробовал ее завести, но ничего не вышло. Занервничал, стал думать, в чем дело, попытался еще раз, и она завелась. Хорошо еще, что машина постоянно находилась на обслуживании. Осторожно я выехал из гаража и начал адаптироваться к ситуации.
Выйдя из машины, я обнаружил, как Вика босиком бегала по газону, а несчастный садовник пытался ее утихомирить.
— Что ты делаешь? — крикнул я.
Она остановилась и сделала серьезное выражение лица, на котором постепенно появлялась улыбка.
— Я давно смотрела на него, мне хотелось вот так побегать в красивом платье с голыми ногами.
Она кружилась, словно пятилетняя девчушка, хохотала громко. Даже охранники улыбались, наблюдая за ней. Я ее не останавливал, уже давно и забыл, что значит смеяться из-за таких мелочей, как свежескошенный газон.
— Все, я выполнила свою мини-мечту, — сказала она, когда подбежала ко мне.
— Мини-мечту?
— Да, это не мечта всей жизни. Представляешь, ты бы спросил у меня, вот о чем ты мечтаешь, и я такая: мечта всей моей жизни — пробежаться босиком по твоему газону.
— А по-моему, очень даже ничего звучит.
— Да ну тебя! — возмутилась Вика и кинула в меня босоножки, но он успел увернуться. Пока она обувалась, я смеялся над ней и называл «мазилой», Вика грозилась отомстить. Она гордо пошла к воротам и громко закричала, когда увидела машину:
— Ferrari F12 Berlinetta, да ладно!
— Садись, давай.
— Господи, а сколько понтов в голосе, — сказала она с ухмылкой. Я был удивлен, что она разбирается в машинах. Мы сели в автомобиль, Вика аккуратно приземлилась на переднее сиденье, пристально разглядывая салон. Она будто дотрагивалась до младенца, когда проводила пальцами по кожаному сиденью. Судя по всему, ей хотелось сесть за руль, но она не признавалась в этом.
Мы выехали на пустую дорогу, по сторонам был только лес. Я включил радио, там играл «One Republic — Counting Stars». Оказалось, что это любимая песня Вики. Она стала отбивать ритм и тихонько петь, потом прибавила громкость и открыла окно нараспашку. Она выставила руку наружу, словно пыталась поймать ветер.
Я сделал музыку тише и спросил:
— Что бы ты почувствовала, если бы эта машина была твоя?
Она откинулась на спинку сиденья, подняла глаза и ответила:
— Прежде всего, когда ты ее увидишь, дрожь пробежит по всему телу, она покажется тебе совершенством. Ты не сможешь просто сесть и поехать, ты будешь разглядывать каждую ее частичку. И вот настанет момент, когда ты повернешь ключ и услышишь рев заводящегося двигателя. Звуки выхлопа тебя поразят, по всему телу пробегут мурашки, когда ты нажмешь педаль акселерометра. Ты включишь передачу, и единственное, что тебе будет нужно, — это дорога и машина, и это... кайф.
— Ты так говоришь, как будто за рулем не первый год...
— Мой друг научил меня водить. Я жду не дождусь, когда мне исполнится восемнадцать, чтобы сдать на права.
Я подумал над тем, что, пока мы находимся в этом захолустье, можно ее немного побаловать. Я затормозил, вышел из машины и открыл дверь, где сидела Вика. Она испугалась такой резкости в моем поведении.
— Садись за руль.
— Ты серьезно? Без шуток?
— Насчет три передумаю. Раз, два...
Вика ломанулась из машины и села на водительское сиденье.
— Господи, я никогда не думала, что окажусь за рулем такой машины. Просто охренеть, семьсот сорок лошадей!
Я показал ей особенности этого автомобиля, она тронулась с места сначала неуверенно, а потом все лучше и лучше. Никогда не видел человека настолько счастливым.
— Миш, я лечу!
На меня напал истерический смех, который усиливался при каждом взгляде на Вику. Честно говоря, никому еще не позволял сесть за руль своей машины, а тут будто с катушек слетел. На радио заиграла следующая песня — «Imagine Dragons — Radioactive».
Когда мы выехали на более оживленную трассу, я снова пересел на водительское сиденье. Выставка оказалась не так далеко, на окраине города. Мы подъехали к двухэтажному кирпичному зданию, вышли из машины и поднялись по небольшой лестнице в холл. После покупки билетов мы прошли через небольшой коридор и попали в зал. Я ожидал увидеть там что-то интересное, но первая экспозиция меня разочаровала — это была просто гора грязной картошки. Любопытно, что возле этого «произведения искусства» собралось больше всего людей.
— Очень возвышенно, — съязвил я.
— Я вижу вдалеке гору грязной морковки. Похоже, этот художник просто помешан на своем огороде.
Вика тоже едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Мы неуверенно зашли в помещение, вокруг раздавались разговоры о том, насколько талантлив создатель выставки. Подойдя к куче грязной моркови, мы тяжело вздохнули, но я решил как-то разрядить обстановку:
— Наверное, автор хотел показать, что весь наш мир — это морковка. Или груда грязной картошки? Что тебе больше нравится?
— Оба варианта приемлемы, — ответила Вика и улыбнулась. Мы двинулись дальше, подходили к разным произведениям искусства, которые вызывали лишь чувство неловкости и смеха. Любопытно было прислушиваться к разговорам других людей, которые искали философский смысл во всем этом фарсе.
Сдерживаться стало невозможным. Мы стали смеяться, другие посетители косились на нас, принимая за ненормальных. Я предложил больше здесь не задерживаться, и мы, пытаясь побороть истерику, кое-как добрались до машины.
— Такого я точно не ожидал.
— Я не могу прекратить смеяться, мне плохо, Миш.
Вика схватилась за живот, мы расхохотались до слез, а потом вдруг разговорились про настоящее искусство, про художников, которые нас привлекали. Про мелочи из жизни, нелепые ситуации и другие глупости. Я был так удивлен тому, что сейчас мне вдруг стало с ней так легко говорить обо всем.
— Ты сегодня еще останешься на ночевку или домой поедешь? — спросил я.
— А можно остаться?
— Можно.
Вика набрала номер мамы, чтобы отпроситься. Та возмущалась, что ее давно не было дома, но все же разрешила.
— Кажется, она расстроилась, но это быстро пройдет, — сказала Вика.
— Я могу отвезти тебя домой.
— Чего мне точно не хочется, так это ехать домой.
— Тогда куда поедем? — спросил Михаил.
— Да неважно, не нужно строить маршрут, надо просто ехать.
Я нажал на газ и вновь включил радио. Всеобщий восторг вызвала новость, что нам обоим нравится группа «Nirvana». Мы как оголтелые кричали:
—...hello
Hello, hello
I don't know.
Никогда в жизни у меня не было такой странной и веселой поездки. Вика постоянно просила остановиться, когда замечала какие-то красивые места. Мы выходили из машины, стояли на обочине, вглядывались в облака или в далекое дерево, а потом ехали дальше. Незаметно стемнело, и нам взбрела в голову идея поехать в город.
— Сгоняем в одно место, — предложил я.
— Куда?
— Все тебе расскажи. Узнаешь.
Я решил проведать свою квартиру. Мы добрались до центра, припарковались и отправились к подъезду. Всю дорогу я нервно перебирал цепочку, волновался, что в голову мне вдруг взбрела такая странная идея. Мы поднялись на девятый этаж и подошли к лестнице, ведущей на крышу. Я взял себя в руки, назад уже пути не было, забрался наверх и окликнул Вику:
— Иди сюда.
Вика была удивлена, но послушалась, сняла босоножки и стала подниматься наверх. Я подал ей руку, она залезла довольно ловко, что в целом было неудивительно. Первым делом Вика взглянула наверх и пришла в изумление. Миллиарды звезд вскружили нам голову, слабый ветер развевал ее волосы. Мы подошли к краю крыши. Никогда город не казался таким красивым, сотни ярких огней делали его живым. В этот момент я подумал, что именно этого мне не хватало долгие годы — чего-то спонтанного и неизвестного.
— Закрой глаза и прислушайся, — сказала она.
— К чему именно?
— Узнаешь.
Мы оба закрыли глаза и стали вслушиваться в звучание этого города. И чем больше мы вслушивались, тем громче звучала эта музыка. Где-то кричала сигнализация, доносился гул моторов, лаяла шайка собак, то и дело вспыхивали визги дравшихся кошек. Шум от упавшей железной крышки, чей-то смех, песня, игравшая в кафе неподалеку. И все это пульсировало, то громче, то тише.
— Только ночью голос этого города обладает такой магией, — шепнула она.
— И правда. Ночью он словно поет.
Я постелил свой пиджак, и мы с Викой сели на него. С ней я впервые увидел красоту в мелочах, таких как медленно падающий с дерева лист, который кружился в танце, прежде чем оказаться на земле. Я рассказывал Вике сказочные истории о созвездиях, а она удивлялась и с упоением меня слушала. Потом мы вновь коснулись искусства, стали придумывать сюжеты для картин. Мы наслаждались моментом, мне вдруг захотелось, чтобы эти мгновения никогда не заканчивались и превратились в вечность.
— Ты еще не придумал свое желание?
— Есть парочка идей, но я очень избирателен. Подумаю и сообщу.
— Можно задать один вопрос? — спросила она.
— Задавай.
— Можешь не отвечать, если не захочешь. Но почему ты целый год не выходил на улицу? Случилось что-то очень страшное?
Я вздохнул и замолчал на какое-то время. Вдалеке стрекотали сверчки, кошки снова визжали, музыка по-прежнему играла в кафе. Собаки то и дело лаяли, гудели моторы проезжавших машин, а я будто выпал из реальности от ее вопроса.
— Было кое-что, отчего мне захотелось сбежать любыми способами. Можно сказать, что я перестал жить, лишь существовал: ел, спал, бродил по комнате.
— Я вижу, что ты хочешь из этого выбраться.
— Ты права. В глубине души хочу, но не могу позволить себе. Слишком большую ошибку допустил в своей жизни.
— Из-за этого у вас с Кириллом такие напряженные отношения? — спросила она.
— Типа того.
— Самое главное, что у тебя есть желание выбраться из этого состояния. Если тебе нужна будет какая-то помощь, можешь сказать мне.
Я удивился.
— Зачем тебе это? Ты знаешь меня всего пару недель.
Она поднялась и чуть отошла в сторону, а после, склонив голову, добавила:
— У меня ощущение, что я знаю тебя всю свою жизнь.
Меня буквально пронзило от ее слов. Что она имела в виду? И почему у меня сердце забилось чаще от ее слов? Что в ней такого, что меня аж сейчас бросило в дрожь...
— Думаю, пора домой, — сказала Вика.
— Хорошо.
Мы молча спустились, сели в машину и теперь боялись что-либо сказать друг другу. Смешанные чувства испуга, скованности и непонятного покалывания в груди сводили с ума. Прибыв домой, мы пожелали друг другу спокойной ночи и отправились по комнатам. Икс ждал меня на изголовье кровати, я подошел к форточке и еще пару минут не закрывал ее, наслаждаясь ночным воздухом.
Впервые за долгие годы я решил немного прибраться. Но лишь чуть-чуть. А после лег в кровать и какое-то время не мог уснуть. Эта ночь оставила теплый след в моем сердце.