ЦИРК КОШМАРОВ

Алиса требовала разговора с профессором уже не первый день, но никто ее не слушал. Желая прекратить издевательство над собой, девушка перестала есть и пить, но и это не помогло: похоже, наркотик стали выпускать в воздух в виде газа. А не дышать она уж никак не могла. От не находящего выхода возбуждения и изматывающей бессонницы девушка стала похожа на тень. Осунувшаяся, с огромными, обведенными густой тенью глазами она бродила от стены к стене. Все пальцы давно были разбиты в кровь в тщетных попытках привлечь к себе хоть какое-то внимание. Голова казалась невесомой и находилась в каком-то особом измерении, откуда до нашей Земли - миллиарды световых лет.

Иногда Алиса едва не засыпала. Несколько раз она ясно слышала телефонный звонок - а ведь телефона в палате не было, а мобильные у них, конечно же, отобрали. Невидимый телефон звонил упорно и яростно, но едва девушка пыталась схватить трубку, как снова оказывалась в своей камере, запертая среди белых стен, и вокруг - лишь звенящая тишина.

«Мерещится... Или кто-то хочет связаться со мной, но не может», - поняла Алиса.

Наконец, когда девушка была уже не на пределе, а где-то далеко за границами этого самого предела, профессор удостоил ее повторным визитом.

- Не обижайся на меня, девочка, - заявил он с порога, - я должен был принять эти меры, чтобы немного себя обезопасить.

- Что вы со мной делаете? - хрипло спросила Алиса, пытаясь сфокусировать взгляд на бесцветном пятне - таким ей виделся сейчас профессор. Амеба или, может быть, инопланетянин - размытый нечеткий силуэт.

- Ты устала? Бедная девочка, - в сухом голосе не было даже попытки изобразить сочувствие. - Ничего, сегодня же я дам тебе отдохнуть и прийти в себя. Если только ты кое-что мне пообещаешь.

Он замолчал и с оглушительным бумажным шелестом потер руки. Видимо, это был его любимый жест.

- Чего вы хотите?

- Обещания. Всего лишь обещания. Ты же честная девочка? Я могу верить твоему слову?

Идти на соглашение с профессором было отвратительнее, чем разговаривать с самым грязным, с самым искалеченным бомжом, но выхода не оставалось.

- Чего вы хотите? - повторила она еле слышно.

- Пообещай, милая девочка, что не будешь влиять на разум ни одного из моих людей: ни охранников, ни врачей, ни сиделок, ни санитаров, ни программистов - ни на кого. А еще пообещай, что не станешь бежать отсюда.

Алиса с трудом откашлялась. Горло было совершенно сухим.

- И что мне за это будет? - спросила она.

- О, очень, очень много. Во-первых, я не трону твою маму. А ведь это очень гуманно с моей стороны, не правда ли, вдруг у такой особенной девочки и мама совершенно особенная?..

- Нет! - Алиса отшатнулась.

- На «нет» и суда нет, - заверил профессор. - Если мы договоримся, я поверю, что твоя мама действительно совершенно обыкновенная и неинтересная для моих научных целей...

Девушка закусила губу и почувствовала во рту железистый вкус крови. Как ни странно, это ее немного взбодрило.

- А еще вы отпустите Олега и Квазимодо! - потребовала она.

- Сам хотел предложить тебе отпустить Олега, - Ланской кивнул. - Только не сейчас. После того как ты докажешь, что тебе можно доверять. Не хочу тебя расстраивать, но девочки иногда бывают легкомысленны и лживы. Я не хочу, чтобы ты была легкомысленной и лживой. Согласна?

Это надо было обдумать, но как думать под нацеленными на нее равнодушными стеклянными глазами, похожими на оптические прицелы двух снайперских винтовок?

Алиса дернулась.

- Я не тороплю тебя, - профессор, похоже, без труда считывал все ее мысли. - Поразмышляй тут обо всем в спокойной обстановке, а я вернусь через часик-другой.

Обстановку в тюремной камере никак нельзя было назвать спокойной, но тем не менее после ухода профессора девушке стало немного легче. Когда Ланской вернулся, она уже пришла к решению.

- Я должна знать, что Олег и Квазимодо живы и с ними все в порядке, - заявила она. - Мне нужно их увидеть, иначе я не соглашусь на ваши условия.

- Что же, законно, - профессор кивнул. - Я дам тебе увидеться с ними. Мягкосердечие - моя ахиллесова пята.

Алиса подняла затуманенный взгляд куда-то в область, где должно было находиться лицо профессора, но так и не поняла, шутит Ланской или нет.

Квазимодо лежал в той же комнате, где находила его Алиса, когда, едва пробудившись в лаборатории, принялась искать своих друзей.

Малыш выглядел очень плохо. Он казался сломанной куклой и лежал, тупо уставившись в потолок. Алисе едва удалось до него докричаться. Но даже когда его взгляд сфокусировался на ней, Квазимодо, похоже, не поверил, что видит свою подругу наяву, что она состоит из плоти и крови. Его взгляд, пустой и равнодушный, напугал ее гораздо больше самых изощренных угроз профессора Ланского.

- Я вытащу тебя отсюда! Клянусь! - прошептала она, склонившись к несчастному под пристальным взглядом профессора, даже не соизволившего выйти из комнаты и оставить их наедине.

Квазимодо вздрогнул. На секунду девушке показалось, что в его глазах проскользнула живая искра, но она тут же погасла.

Погладив ребенка по жидким волосам, росшим на уродливом черепе пучками, Алиса повернулась к профессору. Если в мире хоть как-то действует закон справедливости, этот человек должен однажды ответить за все свои поступки. Но пока закон не действовал. Профессор выглядел вполне преуспевающим и довольным жизнью, они же оказались в смертельной западне.

- Посмотрела? - спросил Ланской равнодушно. - Идем к следующему?

Алиса поспешно отвела взгляд и кивнула.

Они прошли по коридору и остановились у следующей безликой металлической двери, и у девушки болезненно сжалось сердце. Что случилось за это время с Олегом Волковым? Она просто не выдержит, если он тоже впал в отчаяние и потерял всякое желание жить! Этого не должно быть! Только не Олег!

Пальцы профессора защелкали кнопками на панели ввода кода, дверь начала открываться, и Алиса закрыла глаза от страха.

* * *

Когда дверь открылась, Олег даже не подумал поднять голову. Он сидел на кровати, подобрав под себя ноги, и сосредоточенно представлял, как вскрывает кожух компьютера и подетально разбирает его содержимое. Это нехитрое упражнение помогало окончательно не упасть в бездну безумия, а на приносящих еду санитаров Волков уже давным-давно научился не обращать внимания.

Он как раз извлек оперативную память, когда ощутил на себе пристальный взгляд. Санитар становился навязчивым, и Олег нехотя, не прерывая своего воображаемого занятия, посмотрел на источник раздражения.

Бледная, с запавшими глазами и резко выступившими на лице скулами, без привычных «рожек», Алиса казалась тенью себя прежней, но все-таки это была она. Живая.

Живая! Сердце гулко

стукнуло в груди.

Он резко вскочил и, метнувшись к девушке, чтобы обнять, вдруг застыл, не решаясь закончить действие.

Алиса посмотрела на него напряженно, словно ища что-то в его лице, а потом сама обхватила руками за шею и тихо заплакала. Он чувствовал, как ее слезы стекают ему на шею, а одна капля пробежала по груди под белой футболкой, в которую его тут переодели.

Олег погладил девушку по спутанным светлым, блеснувшим в свете электричества медью и золотом волосам и вдруг столкнулся взглядом с тем, кто стоял за ее спиной.

Он сразу узнал профессора Ланского. Эти стеклянные, рыбьи, как сказала Алиса, глаза невозможно не узнать.

- И долго вы еще собираетесь нас здесь держать? - спросил Олег, сжимая худенькие вздрагивающие плечи Алисы.

Ему, как никогда, хотелось защитить ее, и так было больно от осознания, что он не в состоянии этого сделать, что сейчас у него нет ни единого шанса... Хотя... Может, схватить стоящую у кровати трость и стукнуть профессора по голове?.. Но план тут же пришлось отвергнуть. Будучи реалистом, Волков прекрасно осознавал, что даже если сможет действовать быстро и эффективно и Ланской потеряет сознание, выбраться из клиники все равно не получится. Надо сжать зубы и терпеть. Если бы только представился один-единственный шанс, Олег бы его ни за что не упустил!

- Это целиком зависит от твоей подружки, - профессор, наблюдавший за ними с равнодушной брезгливостью, вдруг каким-то, показавшимся Олегу особенно мерзким и суетливым жестом потер руки. - Она согласна помочь мне в кое-каких экспериментах, и, если проявит послушание, ты скоро вдохнешь сладкий воздух свободы.

- Ты же не согласилась? - Олег отстранил от себя девушку и заглянул в заплаканные несчастные глаза. Честное слово, сейчас он бы задушил профессора голыми руками. - И не думай соглашаться!

Алиса опустила голову.

- Не горячитесь, юноша, - Ланской покачал головой, - это совсем не в ваших интересах.

- У нас нет выхода, - проговорила Алиса тихо, - мы в ловушке, и я должна помочь профессору в мире снов.

Олег едва заметно нахмурился. Интересно, знает ли профессор о способностях Квазимодо? Если Алиса окажется в мире снов, она попросит Квазимодо оказать воздействие на кого-то из персонала или найдет за пределами стен клиники того, кто сможет им помочь. Не это ли шанс, о котором он так просил?..

Девушка, кажется, едва стояла на ногах, и Олега захлестнул гнев. До чего нужно было ее довести! Этот профессор - маньяк и садист! Нельзя с ним связываться ни за что на свете! Уж лучше поискать другой способ, чем рисковать жизнью, здоровьем, а может, и рассудком Алисы. Не для того он уже несколько раз мысленно пережил ее гибель, чтобы потерять ее теперь, когда она вернулась.

- Не соглашайся! - потребовал он.

- Твой друг все же слишком горяч. Боюсь, мне придется заняться им отдельно... - Профессор, словно курица склонив голову набок, изучающе посмотрел на них.

- Я согласна, я же говорила, - тихо, но решительно сказала Алиса.

Олег даже не поверил своим ушам.

А профессор удовлетворенно кивнул.

- Пойдем, - он тронул висящую плетью руку Алисы и направился к двери. Девушка последовала за ним будто привязанная.

- Алиса! - крикнул Олег ей вслед.

Она вздрогнула, остановилась, вжав голову в плечи, а потом, так и не оглянувшись, вышла вон. Олег бросился за ней, но промедлил всего лишь секунду, и тяжелая дверь захлопнулась перед его носом.

- Алиса! Не делай этого! Не соглашайся!

Он сорвал голос, крича это изо всех сил, и разбил в кровь пальцы, колотя о металлическую дверь, но никто так и не откликнулся.

Олег в ужасе застонал. Похоже, эта глупая девчонка решила принести себя в жертву. Как она не понимает, что не должна этого делать?! Как не понимает, что без нее он просто не выживет!

* * *

Алиса нырнула в сон, словно в глубокий омут. Такой глубокий, что, собственно, снов не было.

Ей казалось, прошло всего лишь мгновение, но сиделка, дежурившая у кровати, сказала, что миновали сутки. Девушке поставили укрепляющую, очищающую кровь капельницу.

- Пока что никаких препаратов, - заверил ее профессор, потирая руки.

Алиса молчала, чувствуя себя подопытной мышкой. Если бы имелась уверенность, что Ланской выполнит обещание и не тронет ее родных и друзей! Но такой уверенности не было.

За окном смеркалось, девушка чувствовала беспокойство и тоску, словно что-то должно было случиться. Но что? Плохое? Хорошее? Нет, ничего хорошего в этой клинике нет и быть не может. Совсем скоро, может, уже завтра, профессор начнет свои адские эксперименты, и ей придется сделать все, приложить какие угодно силы, лишь бы не дать ему того, что он хочет.

Как ни странно, после долгого сна состояние вялой усталости не прошло, а словно даже усилилось.

Стемнело. Она смотрела на окно, в котором отражались лампочки работающих медицинских приборов, и они казались ей глазами неведомых чудовищ. Время текло медленно, сочилось по капле.

И вдруг тяжелую ватную тишину прервали шаги в коридоре, замершие у ее двери. Алисе стало страшно, а руки от волнения сами собой сжались в кулаки.

Девушка почти физически ощущала, что за дверью кто-то стоит.

Но кто и зачем пришел к ней посреди ночи? Легко щелкнул замок, и дверь стала медленно открываться.

«Профессор! - вдруг с ужасом подумала Алиса. - Кто еще, если не он?!» Кровь застыла в ее венах при мысли, зачем профессору являться к ней посреди ночи. Очевидно, задуманный им эксперимент настолько чудовищен, что Ланской не решился провести его днем, на глазах своих многое повидавших подчиненных.

Девушка с усилием поднялась на кровати, ища глазами хоть что-нибудь, что могло бы послужить оружием, дало ей хотя бы долю шанса. Тщетно. Ничего подходящего не было. Профессор предусмотрел всё.

Алиса уставилась в черный проем двери, чтобы посмотреть прямо в глаза своему мучителю, и дверь наконец распахнулась...

* * *

Он сам не понял, когда заснул и опять очутился на проклятой, преследующей его каждую ночь в каждом кошмаре арене цирка. Но на этот раз не успело действие развернуться, как Олег почувствовал прикосновение чьей-то руки.

Оглянувшись, он с удивлением узнал Квазимодо.

- Ты? Ты умеешь ходить? - удивился Олег, глядя на малыша, который твердо стоял на собственных ногах.

- Умею, - подтвердил тот, - но только здесь.

Заиграла громкая цирковая музыка, и Квазимодо поморщился.

- Пойдем отсюда, - он потянул Олега за руку и, совсем как Алиса, открыл дверь, неожиданно возникшую в воздухе.

Олег без страха шагнул за своим провожатым и очутился в небольшой уютной комнате.

- Где это мы? - он с удивлением огляделся, понимая, что комната похожа на ту, где Квазимодо жил после побега, только гораздо меньше, а еще в ней было очень много самых разнообразных и неожиданных вещей. Большая деревенская печь соседствовала с плазменным телевизором, прямо на экран которого была наклеена фотография Моник. Старый деревянный стол с потрескавшейся лакированной поверхностью стоял рядышком с современным зеркальным шкафчиком для обуви.

Олег вспомнил, что видел все это в деревенском доме и жилой квартире, где они останавливались с Сержем. Видимо, Квазимодо собрал в своей воображаемой комнате все вещи, которые видел после бегства из клиники, они создавали в его представлении уют.

- Это моя комната, - сказал Квазимодо, указывая Олегу на диван. - Я всегда ухожу сюда, когда нужно отдохнуть. Здесь никто не помешает.

От вида этого по-своему уютного, но ужасно нелепого убежища у парня сжалось сердце.

- Ты должен спасти Алису, - заговорил малыш, сразу же переходя к сути дела. - Ей угрожает опасность.

- Я знаю, - Олег в волнении вцепился в подлокотник дивана, - но как я могу это сделать, когда я - заключенный?

- Ты выберешься из палаты и спасешь Алису, - Квазимодо говорил спокойно, как взрослый, уже составивший план действий. - Они убили мою маму и Сержа, и я не дам им убить Алису. Я так решил.

Разговаривать с ним было совершенно невозможно. Ну конечно, Квазимодо слишком мал, чтобы иметь представление о реальности. Должно быть, ему кажется, что выбраться из палаты для Олега легче легкого.

- Я не смогу выбраться, на двери замок, - терпеливо стал объяснять Олег, - да если даже и выберусь, наверняка не уйду далеко. Там везде двери с кодовыми замками, уйма персонала и охранников.

- Ты хочешь спасти Алису? - спросил Квазимодо, глядя в лицо Олегу огромными глазами, почти лишенными белка - примерно такие рисуют художники, изображая инопланетян.

Похоже, ребенок не слышал или не понял разъяснений.

- Я хочу спасти Алису и сделаю для нее все что угодно, - подтвердил Олег терпеливо.

- Это хорошо, - Квазимодо кивнул. - Надо действовать сейчас, иначе будет поздно.

Олег устало пожал плечами. Бедный ребенок! Наверняка появление, а затем жестокая смерть той, кого он считал своей матерью, серьезно повлияли на его психику.

Квазимодо пристально посмотрел на него, и Олег вдруг проснулся.

Он снова оказался в палате, где был заключен, но ощущение пристального взгляда не прошло. Олег приподнялся на кровати в поиске его источника и понял, что на него смотрят из окошечка в двери.

Поняв, что его обнаружили, наблюдатель отступил.

- Да пожалуйста, смотрите сколько угодно, занимайте места согласно купленным билетам, - буркнул Олег, вставая с кровати. - Может, вам еще и сплясать?

- Не надо плясать, - щелкнул замок, дверь открылась, и на пороге появилась ухоженная женщина, с лица которой, словно тряпкой, стерли любые приметы возраста.

Олег прекрасно знал это лицо. Но что же помощница профессора делает в его камере среди ночи?

- Как скажете, - ответил он, исподволь разглядывая женщину. - Тогда, может быть, спеть?

Она, не обращая внимания на его паясничество, разглядывала его с какой-то жадностью.

- Вот ты какой, сын Алексея Волкова... - произнесла Кати наконец. - Давно хотела посмотреть на тебя. Твою мать я уже видела и не знаю, что пообещал тебе Ланской, но со своей стороны обещаю, что жить она не будет. Как и ты.

Олег опешил от неожиданности.

- При чем здесь мама? - спросил он, шагнув к женщине.

- О! - помощница профессора усмехнулась. Усмешка удивительно не шла к ее кукольному, без единой морщинки лицу, делая его похожим на чудовищную маску. - Ты и твоя мать - это те, кто стоит между мною и человеком, которого я люблю. Он выбрал вас, а не меня, но ничего, все еще поправимо.

Она говорила так яростно, что Олегу стало не по себе.

- Вы сумасшедшая? - спросил он и, заглянув в горящие фанатичным огнем глаза женщины, понял, что это действительно так.