Глава 97
"Охотничьи угодья 1/3"
Павел и Давид шли по главной улице Атилана.
Странно, что вечером наступил туман...
Пар, исходящий будто бы из кипящий, грязной воды, от этого и сам был такого же грязно-белого цвета, переходящий в серый.
Наёмники шли к зданию мэрии. В дневнике говорилось, что твари вылезают именно оттуда. Но что если тот, кто этот дневник писал, ошибся?...
В таком случае напарники окажутся почти ночью в брошенном всеми, туманном и, с неизвестным в себе монстром, городе.
Вот друзья останавливаются перед входом в главное здание Атилана, дверь которого изрядно побита неизвестным, осматриваются.
На первый взгляд ничего необычного: стандартное строение, в котором раньше заседала администрация города, в почти самом основании стены которого виднеется окошко подвала.
- Глянь на окно. - шёпотом попросил Полярников, показал рукой вверх.
Андреев посмотрел туда, куда посмотрели, задумался.
Глаза наблюдали, как на втором этаже, из раскрытого окна видно развевающиеся внутри помещения шторы.
- Ветра нету, Паш.
- Ветра нету... - повторил про себя фразу друга мерк, посмотрел на него. - Кажись здесь.
***
Знаете... Страх - очень относительная вещь. Пока не припрёт - не забоишься. Мы можем пытаться и стараться трезво найти то, чего мы боимся, но в этом вся ошибка. Страх, часто, не является чем-то, что есть на самом деле... Он - это то, чего мы не хотим увидеть в скором будущем. Мы люди, нам это свойственно... Бояться того, чего нет и что может на самом деле не случиться, в нашем стиле. К несчастью, очень мало людей способных контролировать страх.
Но что он вообще такое?
Ответ у каждого будет разный: кто-то скажет, что, когда нам страшно, мы чувствуем потусторонние силы, для кого-то страх является неприятной условностью человеческой плоти, по типу тех, из-за которых мы вынуждены постоянно питаться, ходить в туалет, согреваться и охлаждаться. Но есть и те, для кого страх - это внутренний прибор измерения опасности, и чем страшнее - тем больше усилий нужно приложить, чтобы избежать неприятностей.
Таких мало... Очень мало. За то живут они гораздо дольше остальных. Хватает им ума не лезть туда, куда не нужно, когда всё нутро орёт о том, что пора сваливать.
Чего нельзя было сказать про Давида и Павла...
Весь оставшийся вечер они собирали нужные вещи в городе, расставляли ловушки. В одном из баров удалось даже найти старый помповый дробовик фирмы Remington с керосиновой лампой.
Старый владелец этого места явно любил жёсткий олдскул...
- Какой план? - спрашивал Снайпер у Полярникова, пока тот устанавливал растяжки из гранат и лески, которую удалось добыть в соседнем магазине рыбацких снастей.
- Простой как два пальца в кагор, но жутки, Паш... Лучше давай я, а? Я и подвижнее, да и... - отвечал с неуверенностью Полярник, закончил расставлять растяжки, но его перебил друг:
- Если я сказал, что пойду, значит пойду. Не будем спорить, мало времени.
- *помолчал, смотря в сторону мэрии* ...Твоя правда. Что же... Тебе стоит взять лампу с ружьём, запалить огонь и просто гулять возле мэрии, пока не заметишь, что за тобой... Ну...
- Выехали?
В этот миг товарищи замолчали, глядя друг на друга, а затем засмеялись.
- Выехали... Да, выехали, бандосы! - то ли от стресса, то ли от усталости смеялся и повторял кое как Давид.
Павел же молчал, издавая лишь такой же смех.
Со временем неадекватное веселье прекратилось, сменилось на привычную и серую серьёзность.
- С Богом. - сказал Снайпер, вздохнул, взял всё необходимое и направился к зданию админитрации.
Как и любой другой нормальный человек Андреев чувствовал страх, но сейчас он выбился из тех трёх привычных стереотипов и стал четвёртым.
Павел использовал этот страх, совмещал его с ненавистью на весь мир, чтобы, благодаря настолько гремучей смеси дойти до своей основной цели: собрать армию, что поставит на колени Пандрову вместе с её цепными псами, а затем выбить из этой жалкой жабы всю информацию, какую выбить будет нужно.
Фонарик светил, мужчина шёл вперёд. Луна уже медленно поднималась в небе, как бы ознаменовывая открытие угодий...
Охотничьих угодий.