Глава 35
- Она была прекрасна. Являлась одной из читателей моих рассказов. Её привлёк мой роман, про одинокого священника, брошенного всеми... Эта женщина являлась первой, кто самостоятельно выискивал адрес моего дома, и приехал не чтобы сфотографироваться, или взять автограф. Она пришла ко мне, чтобы просто поговорить. Чтобы спасти мою душу. Хоть я и отрицал на тот момент, что мне была нужна помощь, я нуждался в ней больше всего... И она ощущала это. Чувствовала, что её предназначение помочь мне. Со временем, разговор писателя и поклонника перешёл в дружеский... Мы делились повседневными проблемами друг с другом, а также планами на будущее и мечтами. Это было прекрасное время... Прогулки по паркам и скверам, посиделки в дёшевых кафе и ресторанах, или же простая ночная прогулка по городу. И в одну из таких ночей она поцеловала меня... В тот момент я считал, что уже поздновато делать семью. Как никак, мне уже было тридцать два, а ей тридцать один... Но я наплевал на все принципы, и просто отдался такому прекрасному чувству как любовь. Всё шло будто по сценарию того романа... Он был так одинок, а она спасла его. Всегда была рядом, подбадривала добрым словом, и, мало того, что была моей женщиной, так ещё и заменила мне мать. Стала как... Как сестра... Я всегда мог положиться на неё в трудный момент, всегда мог рассказать о том, что меня сильно беспокоит, всегда мог открыть ей душу, и она бы никогда не плюнула в неё... А потом мы захотели детей. Было четко ясно - вполне может ничего не выйти, ведь годы уже не те, но мы всё же старались, и молились... Просто верили в то, что всё выйдет. И, уже Господь знает на какой попытке, у нас и вправду получилось. Я радовался как мальчишка... Падал на колени, целовал ей живот, и буквально носил на руках. Тогда то и было решено переехать в деревню. Домик стоил не так уж и дорого для меня, поэтому после покупки оставалось ещё достаточно средств для жизни, это если не учитывать того, что я продолжал заниматься своим творчеством. И вот, когда мы переехали сюда, всё пошло ещё лучше: природа, солнце, свежий воздух, мало людей, и полная свобода действий. Шёл месяц за месяцем, и каждый день я всё больше лилеял свою жену... Да-да, жену, не ошибся. Мы не справляли никакую свадьбу, ведь ни я, ни Марина не любили громких пиров. Тихонько расписавшись, мы уехали в медовый... Нет, не месяц, а... В "медовую жизнь". Счастья было очень много. На удивление, она не капризничала при беременности, и вела себя очень спокойно. В принципе, всё было точно также как и раньше, только сейчас меня мучал страх отцовства. Я никогда не играл с детьми, и понятия не имел, как их воспитывать... Но тут же, в такие моменты, вспоминались мои биологические родители. Им не было дела до моего воспитания вообще, только желание, чтобы я вырос, стал тем, кем они хотят меня видеть, и отвял от них. По крайней мере, я так думаю... Хех... Вот скажи, Давид, зачем делать детей, если хочешь прожить жизнь для себя? Ведь когда рождается твоё дитя, личная жизнь почти заканчивается, и начинается работа. Работа над своим родным человечком. Ты заботишься об нём, следишь, воспитываешь, а когда он взрослеет - отправляешь в вольное плаванье, при этом на сердце остаётся небольшой осадок... Всё, во что ты вкладывал свои старания, усилия, и дрогоценные годы жизни теперь отправляется в свою жизнь, уходит строить собственную историю, и искать свое место в этом прогнившем мире... Но если ты хорошо воспитал своё дитя, и качественно заботился об нём - можешь спокойно рассчитывать на то, что оно не забудет про тебя. Так было и с нашей дочуркой Ирай... Когда она родилась, я потерял голову, и отбросил своё творчество. Теперь нужно было заботиться о ней... И мы заботились. И я, и Марина. Мы отдали нашей дочери всё, что у нас хорошего было: обеспечели полноценную семью, которой не было у моей жены, так как она являлась сиротой, и не было у меня - брошенного самыми близкими, и родными в мире людьми. Всё шло идеально, но дальше ждало то, из-за чего я не могу оклиматься до сих пор...
Подобрался вплотную к самой болезненной части своей истории Анатолий Михайлович, и, стиснув зубы, сжал кулак.