Глава 29
Ночь.
Вновь полнолуние, сильный ветер, раскачивающий листву вместе с деревьями, а также невыносимый холод снаружи.
Давид перенес Гришу в погреб, вместе с его светильником, одеялами, и деревянными игрушками.
- Так, сейчас постелю тебе, будешь сидеть и играть здесь...
Как можно спокойней говорил парень, и растилал ткань по холодному полу.
Белоснежные, толстые, и добротные одеяла улеглись на прохладный бетонный пол, создавая комфортные условия для время провождения, за исключением, конечно же, небольшого холода в подвале.
- Только будь как можно тише, ладно? Нам нужно, чтобы в доме стояла кромешная тишина. Сможешь?
Попросил мальчика Полярников.
- Конечно смогу.
Давид кивнул, и уже было собрался уходить, но тут мальчик взял его за руку.
- И да, дядя...
Парень вопросительно посмотрел на Гришу, а после мальчик встал, и обнял своего верного друга.
- Я помню как мама с папой привезли меня к дедушке... Они тут же собрались, и уехали. С дедушкой нам было очень плохо... Мне не хватало родителей, а его беспокоило что-то другое... Но потом появился ты. Как сейчас помню: плохие дяди и тёти окружили наш дом, деда отвёл меня сюда, а сверху только и слышно "бах бах"... Когда он вернулся, и мы поднялись обратно, я впервые встретил тебя... Сначала боялся, но после... Мы начали дружить. Ты помогал нам, а мы иногда тебе. Стало весело. Обидно, что сейчас тебя долго не было, но всё же... Ты мой самый близкий, и лучший друг. Никто тебя не заменит. Никто и никогда...
Выразил свои чувства ребенок, и только сильнее прижался.
Давид же был в неком трансе: ему нравилось, что Гриша так любил его. Парень давно не испытывал таких теплых чувств, как любовь. Не испытывал их ещё с тех пор, как его родители ушли в мир иной. С того момента их очень сильно не хватало Полярникову, но деваться было некуда, и приходилось терпеть. А сейчас, когда этот мальчик крепко обнимал его, наконец пробудилось то старинное ощущение необходимости кому-либо.
Давид сам обнял своего маленького друга, и проронил одну небольшую слезинку. Так продолжалось не очень долго, ведь идилию нарушил Анатолий Михайлович.
- Давид...
Тихонько позвал своего товарища мужчина.
Парень собрался с силами, на мгновение обнял сильнее ребенка, а после отправился наверх. Гриша принялся играть, а старшие, закрыв дверца подвала, принялись обсуждать план охоты на неизвестного зверя:
- Уже ночь. Оно должно выйти из этого дома, или же продолжить наблюдать из него. В первом случае, мы, выйдя на улицу и спрятавшись под брезентом в твоём пикапе, выждем момент, и начнём обстрел по ней. Если убить не удастся - как минимум напугаем, и больше не вернётся.
Рассказывал свою точку виденья Михалыч.
- А что насчёт второго?
Задал вопрос Полярников.
- Со вторым всё иначе - отвлечем внимание. Вместе снимаем брезент, и, спрыгнув, разбегаемся в разные стороны. Ты в правую, я в левую. После встречаемся у заднего окна. Ты выбиваешь, я заскакиваю внутрь. Твоя задача будет обойти с другой стороны, и встретить сволочугу там.
Закончил повествование планов пожилой мужчина.
- Понятно то оно понятно, но вот откуда в тебе столько мОчи, Михалыч? Годы не подводят?
- Эх, подводят... Но, ради Гришки, я на всё пойду. А теперь пошли в пикап, бездарь. И оружие своё, хоть и игрушечное, но прихвати.
Со стареньким сарказмом, приказал Давиду старик.
Тот скривил рожу своему напарнику по охоте, и поступил так, как тот ему сказал.
Затушив во всем доме свет, друзья вышли на улицу.
Резко им в лица подул холодный ветер, и парень, что шедший позади, кое как закрыв дверь в дом, продолжил путь. Вплотную к пикапу, старик первым плюхнулся в его багажник, а за ним и Полярников. Отобрав у деда брезент, он накрыл себя и его им.
- Ааа!... Радикулит...
Стона от боли, произнёс Михалыч.
- Да помолчи ты! Если нас эта вражина услышит - стонать будешь не от боли в спине, а от того, что она тебя сожрёт!
Припугнул Михалыча словами Давид принялся выглядывать через небольшую щель, расположенной между кузовом машины, и самой тканью.
В этот же момент что-то промелькнуло в окно брошенного дома, а затем и вовсе это "что-то" распахнуло двери хижины.