Глава 27
- Чего?!
С криком спросил Давид.
- Тише ты! Чего чего, чего слышал...
Успокоив парня, ответил Анатолий Михайлович.
В голове Полярникова не укладывалась мысль о том, что родители мальчика, который сам стал ему как сын, сейчас заражены, и слоняются по земле без цели, и воспоминаний о своём сыне. Такая мысль не просто пугала, но и доводила до жути Давида.
- Так, а... А что по повадкам? Как они себя вели? Были ли резкие движения? Бегали ли они?
Спрашивая с надеждой, что эти люди не являлись дикими, парень.
- Вроде как нет... Ходили медленно, иногда опускались на землю - травы пожевать. А Ирачка... Боже... Доченька... Ой ой ой... Да и Дениса очень жалко, такой зять хороший был! Эх... Бедные... И как же их угараздило то...
Пуская слезу, рассказал дедушка.
Полярников положил ему руку на плечо.
- Не боись Михалыч, придумаем что-нибудь... Придумаем...
Вытерая слезу, пожилой мужчина продолжил рассказывать:
- Но есть и ещё беда... Тут тварь какая-то в округе шастает... Судя по следам - здоровая, прямоходящая! Не какой-то заражённый, или волк... Мимо нашего посёлка уже сотню раз проходила, выискивает тут что-то. И Гришка, с рисунками своими...
Взор Давида нахмурился.
- Рисунки?
- Рисунки, рисунки... Высокой такой гадости, колени выломаны назад, пасть здоровая, кожа серая, без шерсти... Только вокруг шеи, как у какого-то льва! А зубов - уйма... Спрашивал у него, что это такое? Отвечает, что в окно эту сволочь видел... Давид, родненький, помоги найти, а? Не за себя боюсь, и так помешать скоро, за Гришеньку страшно! Он же мой родной внучок... Да Ира с Дениской хотели бы, чтоб он в безопасности был.
- Да Господи, о чем ты просишь?! Конечно помогу! Только... С чего начать?
Анатолий встал, и, подойдя к окну, подозвал Полярникова.
- Видишь вон тот дом? *Показал рукой на старый, заброшенный дом.*
- Вижу.
Кивнул, и сказал парень.
- Отлично. Теперь расскажу следующее: вчера вечером эта скотина зашла в него, и осталась на всю ночь. Вышла она из него утром, или нет - я не знаю. Не хватило духу пойти и проверить. Да и на кого Гриша останется, если я помру...
- Не боись, ещё долго жить будешь. А как помрёшь - на себя возьму.
- Я тебе и так по гроб жизни обязан, сынок... Стыдно ещё о чём то просить...
- Так, Анатолий Михайлович, успокойся. Помогал раньше, помогу сейчас, и помогать буду. Так что, думаешь, зверюга ещё там?
- Надеюсь что нет, должна была уйти утром. Уже с неделю за ней слежу. Любит она уйти куда-то на ночь, а днём волындается туда сюда. Ух, ужас... Чего только не было...
Давид тяжело вздохнул.
- Мда... Не густо... Ну ладно. Я поговорю с Гришкой на эту тему, если ты не против.
- Да-да, конечно.
Парень кивнул, и направился к печи, рядом с которой играл мальчик.
- Хей, привет! Во что играешь?
Внук Михалыча заулыбался.
- Я не играю, а рисую. Посмотришь на мои про-и-з-ве-де-ни-я? Во, выговорил всё таки!
Полярников посмеялся, и, одобрительно кивнув, согласился на предложение юнца.
Гриша тут же передал один рисунок. На нем был нарисован тот самый ветхий одноэтажный дом, одиноко стоящий в ночи. В верху рисунка светила луна, а из окна хибары выглядывали два едко-зеленых глаза.
- Кхм... Очень даже хорошо! Ещё есть?
- Правда понравилось?! Ураа! А деда меня за них ругал...
С обидой произнес мальчишка.
"И не зря ругал..."
Дополнил у себя в мыслях Давид.
Тут же мальчик протянул следующий рисунок. На нём был изображен импровизированный дедушка, набирающий вечером воду из колодца. На фоне располагался лес, а солнце подходило к закату. Заа ветку одного из деревьев держалось что-то серое. С его плеч свисала грива, морда была продолговатой, а глаза по прежнему светились едко-зелёным цветом. Судя по направлению, тварь следила за дедушкой мальчика.
- Да ты прям художник!
Подбодрил Полярников Гришку.
- Спасибо дядя Давид, у меня ещё один рисунок есть. На него дедушка больше всего злился... Хочешь посмотреть?
Сначала улыбаясь, а после поникнув, задал вопрос ребёнок.
- Само собой, показывай!
Произнёс парень, и принялся гадать, что будет дальше.
На этот раз мальчик продемонстрировал морду существа: она была вся голая, словно у какой-то египетской кошки. С плеч по прежнему свисала шерсть, серая кожа вызывала отторжение, из пасти свисало множество зубов, по на их фоне ярко выделялись большие клыки, как у тигра или льва. Но больше всего "оценщика" поразили глаза монстра: сами зрачки и сетчатка были едко-зелеными, а глазное яблоко являлось совсем чёрным, без малейшего намека на белый цвет.