756 глава
Глава 756
— Помогите, пожалуйста, прошу вас.
В центре шумного города, на разгоряченных от беготни посыльных и шуршания колес телег, мостовых, среди бесстрастных, спешащих по своим делам, под жаром беспощадного, полуденного солнца, бродил поседевший, полусумасшедший юноша.
— Помогите, – цеплялся он к рукам прохожих. – пожалуйста, – хватался он за их сапоги и штаны. – умоляю.
Но от всюду слышалось только сухое:
— Поди вон, нищая шваль.
Или брезгливое:
— Не трогай моего сына, животное! От тебя пахнет болезнями!
А еще гневное:
— Стража! Стража! Здесь неприкасаемый!
Народ тут ж заматывал лицо любой, нашедшийся под рукой тканью и спешил убраться на противоположную улицу.
— “Неприкасаемый”, – подумал Хаджар. – “Так, в давние эпохи называли прокаженных! Но уже тысячи лет, как проказа была истреблена!”
— Нет, нет, – можно было бы сказать, что седой юноша захлебывался слезами, но это было не так. – Я не прокаженный! – он просто не мог плакать. Из уголков его глаз, вплоть до самого подбородка, тянулись черные полосы.
Именно из-за них, вкупе с черными лохмотьями, заменявшими юноше одежды, люди ошибочно принимали его за прокаженного.
Неприкасаемого.
Из-за поворота, около которого и стоял Хаджар, послышался лязг метала и тяжелый гул, которые издавали кованные сапоги, бьющие по мостовой.
Нетрудно догадаться, что служивые, государевы люди, сделают пусть и с предполагаемым, но прокаженным. Этим несчастным вход в город был запрещен под угрозой смертной казни.
Ведь одно неловкое движение и могла начаться эпидемия, которая уничтожила бы все, в пределах досягаемости человеческого взора.
Хаджар потянулся было к упавшему, от бессилия, на мостовую юноше, но его рука прошла насквозь парня. Не всколыхнула ни одежд, ни всклоченных, седых волос.
— Это просто сон, Хаджар, – прозвучало рядом.
Хаджар повернулся. Рядом с ним стояла фигура, наполовину созданная из ожившей тьмы и наполовину – из пока еще не разложившегося скелета. В центре груди сознания билось красное, кристаллическое сердце.
Воспоминания постепенно возвращались в сознание Хаджара. Он увидел сцену, как сражался с туманом на поверхности озера, а затем, как его спутники и друг – Эйнен Островитянин исчезла под покровом цветочного луга.
— Просто сон, – голосом, буквально истекающим грустью, повторило существо.
В этот момент из-за поворота показалась стража.
— Вон он! – громыхнул бегущий впереди сержант. – Если не хотите к дому праотцов, то не дайте этому псу к вам прикоснуться!
Хаджар не узнал ни герба, на нагрудниках служивых, ни их брони. Такой он еще не видел. И, при всем его скепсисе к нынешнему вооружению у городских служивых, эта выглядела еще хуже.
Такое впечатление, что она вообще не являлась артефактной. А ведь даже в эпоху Ста Королевств, которая миновала демон знает когда, уже наладили производство артефактной брони.
Получалось, что времена, в которые Хаджара отправил явно чужой сон, уходили куда-то к самым корням древа истории.
— Нет, вы не понимаете, я не прокаженный, – служивые уже окружили юношу. Выставив перед собой щиты и копья, они взяли его в кольцо, которым обычно сковывают опасных пленных или хищных зверей. – Я лишь ищу помощи… я ищу Тисэ, – по отношению к высушенному, почти не способному шевелиться несчастному, такая мера предосторожности явно выглядела лишней.
— Прикончить пса! – рявкнул сержант. – Только аккуратней! Смотрите, чтобы на вас не попала его гнилая кровь!
Служивый уже замахнулся своим копьем, но в этот момент вперед вышел самый юный из городских стражей.
— Ты совсем из ума выжил от нехватки баб, молодой?! Жить надоело!
— Постойте лэр, сержант! Кажется я уже где-то слышал имя.
— Что еще за имя!
— Имя – Тисэ.
Юноша, только недавно его произнесший, тут же оживился. Он потянулся рукой к молодому стражнику. Ему дрожащие губы прошептали:
— Вы знаете Тисэ? Вы её видели?
Хаджар же раз за разом мысленно прокручивал произнесенное “лэр”. Он не помнил, чтобы хоть кто-то использовал столь архаичное военное обращение. Опять же – даже в эпоху Ста Королевств так не говорили.
— Как давно это произошло? – спросил он у странной фигуры, стоящей рядом с ним.
Воспоминания полностью вернулись к Хаджару. И теперь он понимал, кому именно принадлежал этот странный сон. А еще то, что в данный момент он, скорее всего, находился в тюрьме, которую возвели именно ради этого… создания.
— Во времена, когда еще не погасла Большая Северная Звезда. Покровительница всех странников.
Хаджар ничего не слышал о Большой Северной Звезде. Но, даже если воспоминания о светиле, о котором существо отзывалось с таким уважением, стерлись в пыли эпох, то…
Проклятье… сколько сотен тысяч лет минуло с тех пор?
— Нет, я не видел Тисэ, – стражник опустился на корточки и, игнорируя предостерегающие, грубые слова сержанта, голой рукой сжал ладонь настродавшегося юноши и помог ему подняться на ноги. – Ты ведь Б…
Имя юноши заглушил порыв ветра и Хаджар не смог разобрать произнесенного слова. А читать по губам было бесполезно. Язык, на котором говорили местные, Хаджар попросту не знал, а нейросеть и вовсе сочла его давно умершим.
Ни в одном современном диалекте не осталось и следа от этого наречия…
— Да, – кивнул юноша. — Это я.
— Сержант, – стражник повернулся к офицеру. – Я знаю этого несчастного. И он действительно никакой не прокаженный.
— Да я уже вижу, – буркнул офицер.
Он смотрел на то, как его подчиненный без страха трогал голой кожей этого бродягу.
Хаджар же вспоминал, что проказа в этом огромном мире была не такой, как на Земле. От простого прикосновения она распространялась мгновенно, а симптомы в виде гниения проявлялись в считанные секунды.
— И кто же это такой, рядовой? – сержант поставил копье рядом с собой.
— Бродяга, – пожал плечами служивый. – Сбрендивший несчастный. Несет чушь о том, что его возлюбленную – Тисэ, украл бог войны Дергер.
— Да, да! – юноша, обламывая ногти, попытался схватиться за броню поднявшего его на ноги стражника. – Он увез её на своей колеснице, запряженной огненными псами!
Он продолжал говорить что-то еще. О том, что молился Яшмовому Императору целую неделю. О том, что совершил все древние обряды, какие только смог найти.
Но вместо этого лишь только истратил слезы. Он плакал от своего бессилия так много, что соль прожгла в его коже две черные полосы.
— Сумасшедший, – сержант сплюнул на землю и посмотрел на юношу. – Отведите его в казарму и накормите.
— А дальше что?
Офицер обернулся. Горожане внимательно, пусть и находясь на почтительном расстоянии, следили за происходящим.
— Отправим вон из города, – нарочито громко ответил сержант. – Нам здесь нищие безумцы ни к чему, – и уже куда тише он добавил. – и обездоленные войной тоже.
Развернувшись и блеснув зажатым подмышкой шлемом, он отправился вниз по улице.
Следом за ним поспешили и остальные стражники. Один из них едва ли не тащил на себе беззвучно и без слезно рыдающего, похожего на мумию юношу, который все повторял:
— Тисэ… дождись, меня, Тисэ… Тисэ, я приду за тобой.
В следующее мгновение Хаджар уже вновь стоял на цветочном лугу.
Он тяжело дышал.
Но даже так – неотрывно смотрел на тень с бьющимся, алым, демоническим сердцем.