Воспитатель

Толпа на площади замерла. Люди вытягивали шеи, дети карабкались на плечи родителей, старики прижимали руки к груди. Казалось, весь Екаб собрался здесь, чтобы встретить тех, кто ушёл в самую тьму войны — и вернулся.

Сначала издалека донёсся рёв двигателя. На горизонте показалась чёрная машина, широкая, низкая, с характерным рыком, словно зверь. Это был Dodge Challenger Hellcat, и за рулём сидел Джон. Рядом — Кейт, её волосы сверкали на солнце, а глаза были устремлены вперёд. На заднем сиденье виднелась Джамалия — живая, целая, хоть и уставшая.

Следом шла Subaru с Ванессом, который изо всех сил выжимал газ, будто хотел сорвать аплодисменты только себе. Мирон рядом смеялся, размахивая рукой через окно. Позади — массивный автобус, не с пассажирами, а с оружием, картами и оборудованием, превращённый в подвижную базу.

Два мотоцикла с громким выхлопом рыкнули и начали обходить колонну, специально играя на публику. Толпа визжала, махала руками, кто-то даже плакал.

И вдруг с холма на краю города показались два чёрных «Тигра». Внутри — Лина, Дина и остальные бойцы. Перед этим они разговаривали с разведчиками Сынов Барса, и теперь, догнав колонну, рванули следом. Когда броневики попытались прорваться сквозь толпу, из динамиков раздавалось:
— «Дайте дорогу! ДАЙТЕ ДОРОГУ!»
Но броня глушила их голоса, и никто ничего не слышал. Люди смеялись, махали руками, прижимались к машинам, а экипажи «Тигров» безуспешно жестикулировали, пока медленно протискивались к площади.

Когда колонна въехала, толпа взорвалась. Аплодисменты, крики, радостные слёзы. Люди падали на колени, благодарили небо.

В центре площади стоял Алексей. Когда он увидел Джамалию, его лицо дрогнуло. Он шагнул вперёд, и в тот миг, когда Джон вывел девушку из машины, Алексей не сдержал слёз. Он обнял Джона так крепко, что даже приподнял его над землёй.
— Ты... ты вернул её... живой... — его голос дрожал.

Джон стоял, ошарашенный, не понимая, что именно происходит. Он ещё не знал, что Джамалия — дочь Алексея. Но в тот миг это было неважно: город жил, люди радовались, надежда вернулась.

⸻

Праздник продолжился в большом зале. Длинные столы ломились от еды, смех и голоса гремели, будто сама война осталась где-то далеко. Кто-то пел, кто-то поднимал тосты, дети бегали между ног.

Алексей поднял кружку, и, улыбаясь в пол-оборота, глянул на Джона:
— В новом мире старые порядки пали. А значит, может, и две прекрасные жены — не грех, а честь для мужчины!
Толпа заржала.
Джон покраснел и смутился.
Кейт прищурилась и показала ухмылку, в которой пряталась ревность.
Джамалия отвела взгляд, но в её глазах мелькнула искра надежды.
Мирон громко хлопнул по столу:
— Ну тогда я первый запишусь в очередь! — и этим взорвал зал смехом.

Но кульминация веселья наступила, когда дверь распахнулась, и влетел Ванесс:
— НАУЧИЛ! Я НАУЧИЛ! У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ!!!
За ним гордо вошла коза, аккуратно держа на шее маленькое ведёрко с водой.
Толпа рухнула от смеха.

В этом шуме и веселье Джон и Кейт переглянулись. Их глаза говорили больше слов: тепло, нежность, обещание будущего. Она прижала руку к животу, и он понял. Кейт ждала ребёнка.

⸻

Но радость — не вечна.
Тьма вернулась в резкой, холодной сцене.

На свежей могиле стоял юноша — наследник Паука. В руках у него были цветы. Он бросил их на землю и тихо сказал:
— Отец, ты был не всегда хорошим человеком. И не самым лучшим отцом... Но ты был всем, что у меня было. И я тебя любил.

К нему подошёл один из старцев. Тихо положил руку ему на плечо.
— Пойдём, внучек. Я покажу тебе, что в этом мире правильно, а что — нет.

Юноша кивнул и сделал шаг вперёд. Но когда он поднял глаза, в них горел огонь. Не надежды. Не веры.
— Огонь мести.

И этим ударом — как лезвием в спину — история оборвалась.
THE END!?