Связывая сердца

Зайки, многие не знали, что этот профиль был заблокирован 3 недели и я выставляла все главы на другом аккаунте. Сейчас этот профиль разбанили и я закидываю сюда все главы, чтобы не потерять меня в случае чего, очень советую подписаться на мой тг канал, если бы не он, то очень многие читатели потерялись бы. Ник канала: lazarrevskaya (или вы можете перейти по ссылке, которую я оставила здесь в описании профиля), всем приятного чтения!

Сеня прижимается ко мне своим обнажённым телом, её лицо утыкается в мою грудь, когда я обнимаю её ещё крепче. Снова засыпаю на какое-то время и по инерции просыпаюсь, чувствуя, что что-то не так. Открыв глаза, я замечаю стоящего в дверном проходе брата.

- Блять, как ты вошёл? - я сразу же проверяю, достаточно ли плед прикрывает тело моей жены.

- А в чём проблема? Если бы ваша охрана не пропустила меня, мне пришлось бы найти вам новую, - съязвил он, скрещивая руки на груди. - Когда я захожу к вам, то у меня ощущение, что это не дом, а музей в честь Сени, здесь только её статуи не хватает внутри фонтана.

Его забавляет тот факт, что чуть ли не в каждой комнате у меня весит портрет жены. Он думает, что у меня последняя стадия одержимости и я не могу отрицать подобное. Во всяком случае, я вижу его отношение к своей девушке и могу понять, что он недалёко от меня ушёл, словно одержимость, ревность и собственнические чувства текут в нашей крови.

- Спасибо за идею, - я откашливаюсь, осторожно, чтобы не разбудить Сеню. Она очень долго укладывала сына сегодня, он всю ночь кричал и плакала, поэтому я бы хотел, чтобы она поспала подольше.

- Как поживает мой кабачок? - он идёт в сторону сына, лежащего в кроватке.

- Он заснул в пять утра, поэтому Сене нужно поспать.

- Я так понимаю, сегодня наша тренировка тоже откладывается.

- Какая тренировка?

- Сеня хочет пойти в зал и заниматься спортом с чудесным тренером, который ей поможет, - он ухмыляется, намекая на себя. Я знаю, как мой брат тренирует своих клиентов, поэтому отрицательно машу головой.

- Никакого зала.

- Будто она тебя послушает.

Конечно, она меня не послушает. У неё своевольный характер, что бы я ей ни сказал, она хочет сделать наоборот. Но я действительно не думаю, что сейчас это нужно ей, она устаёт просто от того, что находится дома. Мне не хочется давать ей лишние нагрузки.

- Ей нужно немного мышц, она слишком прозрачная.

Конечно, она прозрачная, я знаю это и смотрю на неё, мирно сопящую в моих руках. В первые недели после родов она хотя бы ходила с небольшим животиком после беременности, но вот уже начало декабря, спустя два с немногим месяца она почти пришла в тот же вес, в котором была раньше.

- Не сейчас, она слишком устаёт.

- Ладно, мне нужно с тобой поговорить.

- Подожди меня в кабинете, если не хочешь смотреть на мой член.

- Оставлю эту радость твоей жене.

Осторожно я встаю с кровати, чтобы не разбудить её, но сквозь сон она бурчит всё-таки что-то бурчит.

- Не уходи, - просит она, протягивая мне руку. Я сразу же хватаю её за запястье и целую, после чего кладу её руку на подушку.

- Спи, детка. Я скоро вернусь.

- Точно?

- Конечно. Я сегодня весь твой.

Она обнимает и прижимает к груди подушку, на которой я лежал несколько минут назад. Я надеваю домашние штаны и майку и иду в кабинет, в котором уже сидит мой брат. В последний месяц его настроение шатается почти так же, как когда он употреблял наркотики. Но к счастью, в этот раз причина совсем в другом.

- Ты выглядишь нервным, - озадаченно говорю я. - Что у тебя случилось? Мне стоит волноваться?

- Моя девушка случилась, - его разражённый ответ заставляет меня ухмыльнуться. Он совершенно точно ушёл от меня недалеко. - Дай мне бой.

- Тебе нужны деньги? Если да, то ты можешь просто попросить, а не выходить на ринг, чёрт возьми.

- Деньги нужны всем, но мне больше нужно выпустить пар.

- Ильдар.

- Я могу сам решить материальные вопросы, если ты дашь мне чёртов бой, это не будет лишним тебе, твой брат, бывший наркоман снова выходит на ринг.

Выслушав его речь, я наливаю себе в стакан виски. Но не пью, понимая, что сегодня, возможно, Сеня захочет куда-то поехать вместе со мной и сыном. Я могу выпить стакан и сесть за руль, если я в машине один, но я совершенно точно не буду пить, когда они будут в моей машине.

- Если тебе нужно выпустить пар, реши проблему по-другому.

Слишком много дерьма я сделал своему брату, чтобы сейчас снова пускать его на ринг ради того, чтобы ему разбили лицо прежде чем он кого-то победит и забьёт до полусмерти.

- Как?

- Мне насрать, пойди к психологу.

- Если только к семейному, вместе с тобой, потому что у тебя явно есть проблемы, у которых ты не говоришь, - он вертит в руках подставку для ручку, оьлакотившись о кресло по другую сторону от меня.

- У меня нет проблем, Ильдар.

- Серьёзно? Даже если я скажу, что видел, как один знакомый штрих подкатывал к Сене? - его взгляд застывает на мне, точно так же, как и я смотрю на него, почти не моргая. Я забираю подставку у него из рук и она ломается к чертям собачьим из-за одного моего движения.

Блять, чувствую, как моя челюсть напрягается и желваки играют на лице, каждая мышца натянута.

- Кто, - спрашиваю я, еле сдерживая себя.

- О господи, и ты говоришь, что у тебя нет проблем?

- Ильдар, скажи мне, кто это, кого ты видел рядом с ней.

- Да никого я не видел, успокой свою неадекватную ревность! Она всё время дома, и уверен, что она бы и сама справилась, если бы кто-то к ней подкатил.

- Мне не нужно, чтобы она сама справлялась.

- Окей, но я никого я не видел, просто твоя реакция огромное доказательство того, что ты помешанный псих.

- В том, что я ревную свою жену, нет ничего помешанного и психованного.

- Хочу тебе сказать, что дохрена людей ревнуют своих жён и девушек, но не многие из них готовы убивать, резать и ломать кости за то, что к ним подкатывают.

- Мы поговорим с тобой о нормальных реакциях, когда ты узнаешь о чём-то подобном касательно своей девушки.

Ильдар напрягается, сразу же выравниваясь в плечах. Я знаю, какое на него влияние имеет Ника. Я знаю, каким он стал, поэтому слова брата касательно меня - это всё равно, если он скажет то же самое зеркалу.

- О чём ты говоришь? Что я должен узнать?

- Ничего, но ты уже захотел кому-то сломать кости?

- Блять, как смешно. Просто скажи, ты мне дашь бой? Несколько боёв?

Я стучу пальцами по деревянному столу. Если признаться самому себе честно, прошло то время, когда я мог уничтожить брата за любую погрешность. Я был не прав и моя девочка многому меня научила. И сейчас снова отправлять его на ринг мне не хочется, но блять, у него же нет мозгов заняться чем-то другим, нежели этим. И я не знаю, как он справляется без наркотиков.

- Вы все когда-нибудь меня убьёте.

Он с победой встаёт и подтягивается.

- Если что, я жду твою жену в зале. Можешь приходить с ней и понять, что я её не убью.

Мы и так вместе тренируемся, но наблюдать за тем, как он гоняет Сеню...

Ох, блять, кого я пытаюсь обмануть, да, я помешанный псих, ревнивый собственник, одержимый полностью, моя голова забита ею всегда.

Вот так можно к тридцати годам я стал тем, кем являюсь. И абсолютно точно знаю, что без неё моей жизни нет.

***

Ещё немного мы разговариваем с братом, он говорит, что собирается поехать с Никой к ней домой.

- Может, вы поедете с нами, в Нью-Йорк? - я не говорил Сене ещё об этой поездке, потому что хотел сделать ей сюрприз.

- Спасибо за предложение, но у неё болеет мама, поэтому мы хотели провести Новый Год у неё.

- Что с её матерью?

- Ничего серьёзного, вирус, возраст.

- Ладно.

Сеня была бы безумно счастлива поехать вместе с ними, но у них уже есть планы. Я сделаю что-то подобное в другой раз.

Ильдар прощается со мной, мы пожимаем друг другу руки и он просит не забыть о том, что я обещал ему несколько боёв.

Устало выдыхая, я допиваю остаток кофе и возвращаюсь наверх, в нашу спальню.

Сеня всё ещё спала, прижимая к себе подушку и закинув на неё ногу. Проверив спящего сына, я лёг рядом с ней и поцеловал её в макушку, крепко обняв.

- Ты пил кофе. Я чувствую.

- Хочешь кофе?

- Я всегда хочу кофе. И тебя.

Она целует меня куда-то между губ и щетиной, раскрывая для меня губы и я продолжаю наслаждаться её одурманивающим вкусом. Подушечки моих пальцев проходятся по её позвоночнику и она буквально мурчит от наслаждения и плюхается лицом мне на грудь.

- Чем ты хочешь заняться сегодня?

- Мы можем весь день пролежать в постели. Я хочу, чтобы ты отдохнул от работы.

- Мне не нужно лежать в постели, чтобы отдохнуть. Я всегда отдыхаю, когда ты рядом.

Она продолжила целовать мою грудь, обводя языком сосок, начала спускаться ниже.

- О господи, что я за мать такая, - смеётся она, оборачиваясь на кроватку сына.

- Ты прекрасная мать, самая лучшая, какую только можно представить.

Она, полностью голая, оседлала меня и улеглась на мне, прижавшись своей грудью и животом к моему торсу.

- Ильдар приходил, - заявляет она. - Почему не поздоровался? Он меня избегает?

- С чего ты взяла?

- Не знаю, вдруг...

- Я сказал, что тебе нужно поспать, он хочет, чтобы ты пришла к нему потренироваться в зал. Почему я об этом не знаю?

- Ох, только не бубни, папочка, - томным голосом произносит она, приподнимаясь на локтях и чуть закусывая нижнюю губу. - Это ты хочешь, чтобы я чуть поправилась, но у меня не получается, поэтому мне нужна мышечная масса.

- Милая, меня всё всегда устраивает в тебе, лишь бы это не вредило твоему здоровью. Спорт - это не твоё, и я не хочу, чтобы мой брат гонял тебя.

- Боишься, что все эти накачанные мужики типа тебя из его зала будут смотреть на меня?

- Я могу вырвать им глаза.

- Мне интересно, ты действительно можешь это сделать? Если кто-то подойдёт ко мне, - её рот шепчет эти слова прямо у моего лица. Конечно, блять, я могу это сделать, и даже не потому, что ревность застилает мне глаза. Хотя, отчасти, поэтому. Но Сеня моя, я зависимый параноик, я могу раздавить рукой череп любому, кто посмеет подумать, что сможет отнять её у меня. Я убивал, мучал, ломал конечно из-за неё.

- Ему будет очень плохо.

Она хихикнула, морща нос.

- Я знаю, поэтому я никогда тебе не изменю. Мне очень жалко людей.

- Только поэтому? Ты решила, что тебе недостаточно доводить меня только по переписке, когда я на работе? Хочешь это делать и лично?

- Нужно держать тебя в тонусе.

- Я бы даже сказал, на цепи.

- Ой, конечно, будто тебя, такого огромного амбала, я могу держать на цепи.

- Но это так, и ты это знаешь, - говоря это, я замечаю хитрый блеск в её глазах. Конечно, она знает это и она наслаждается этим. Я даже не могу понять, как она могла подумать, что я мог ей изменить, это просто грёбанный абсурд, у меня даже ни на кого не встанет, кроме неё. Не говоря уже о том, что мысль о том, чтобы прикоснуться к кому-то другому мне просто омерзительна.

- Тогда почему ты не делаешь то, что я прошу?

- Что ты просишь?

- Про кабанчика я уже молчу, но ты всё ещё не сказал мне, какой сюрприз. Я тебя не донимала, а ты всё ещё не сказала...

- Я не собираюсь тебе говорить, пока это не случится.

- Скажи, - она соединяет ладони вместе и чуть ли не плачет, смотря на меня своими сияющими светло-карими глазами. Блять, я бы всё отдал, всю свою жизнь положил, чтобы она всегда на меня смотрела этим взглядом. - Я была хорошей девочкой, чтобы ты мне сказал.

- Ты была плохой девочкой, за что получала по заднице.

- И не говори, что ты был против, - лукаво улыбается она, не прекращая делать вид, что умоляет. - Скажи, скажи.

- Хорошо, маленький манипулятор, мы летим в Нью-Йорк.

Если я был в восторге от её взгляда до своих слов, то сейчас он меня просто убивает. Она открывает рот в безмолвном восторге и начинает хлопать в ладоши, как маленький ребёнок. В том году она часто смотрела всякие рождественские американские комедии и мечтала провести праздник там. Я помню о всех городах и странах, которые она упоминает мне при любых разговорах.

- Ура, ура, ура, ура, ура!

Она скачет на мне, не прекращая размахивать руками.

- А когда мы улетаем?

- Двадцать третьего.

- До какого?

- До третьего.

- Значит, мы отпразднуем католическое Рождество в Нью-Йорке двадцать пятого, а потом православное с нашей семьёй у Дамира с Кристиной.

С нашей семьёй, - прокручиваю в голове я, заостряя внимание на этом. До двадцати восьми лет я не думал, что моя семья может выглядеть так, я вообще не думал о наличии семьи, пока решал проблемы с наркозависимостью брата. И даже эту проблему я решал я это хреново, но я рад, что теперь у нас есть понимание. Ведь всем, что у меня есть в материальном плане, я был обязан ему и просто его существованию, делая всё возможное, что мой младший брат ни в чём не нуждался.

- Как ты ловко всё придумала, - улыбаюсь я, притягивая её к себе для поцелуя. Мне чертовски мало её, даже когда она сидит на мне верхом полностью обнажённая и дарящая мне все свои положительные эмоции.

Я никогда не испытывал большего удовлетворения. Никогда, кроме тех моментов, которые были с ней.

- Как же я люблю тебя, - признаюсь я, снова и снова готовый доказывать ей то, что я сделаю её счастливой.