Вечер удался

В электричке меня разморило. Так всегда бывает вечером, когда нырнув из холодных объятий осени, ты устраиваешься на скамейке у окна и, пригревшись, смотришь на стремительно надвигающуюся ночь. И вот уже нельзя угадать пейзаж за окном, только мелькают силуэты деревьев, на мгновенье выхваченные из сумерек фонарём электрички, да мерцают огни машин, пролетающих по трассе, идущей вдоль путей. Ни книги, ни плеера у меня не было, конечно, в пути они незаменимые спутники скрашивающие время дороги, но так же они рассеивают внимание, мешают собраться, из-за них в голове возникают ненужные образы, мыслеформы, которые могут появиться в самый неподходящий момент и нарушить концентрацию.

Я бы проехала свою остановку, если бы не Белокосый. От сильного толчка в плечо подскочила и успела покинуть уютный вагон под странные взгляды немногочисленных пассажиров, до того как двери закрылись. Спускаясь с платформы к турникетам вокзала я потирала ушибленную руку и ворчала про себя «Мог бы и поаккуратней, теперь синяк останется, я вообще-то создание хрупкое». Белокосый проигнорировал мою реплику.

Выйдя на улицу, я поняла, что вечер предстоит не лёгкий. С хмурых небес мелко сеяла настырная морось, её холодные капли, попадая мне на кожу причиняли боль, жглись, кололи иглами. А ещё в городе не было уличного освещения. Только окна домов разгоняли подобравшийся мрак, да фары редких машин прорезали темноту. Подавив тяжёлый вздох, я перешла дорогу, спасибо хоть светофор работал, и двинулась вперёд. Пустынные улицы замерли в напряжённом ожидании. Тёмный город действовал на меня угнетающе, давил. Но в глубоких тенях дворов опалисцировали глаза Белокосого и я знала, что он не даст меня в обиду, ни людям, ни голодным городским тварям.

Впереди показался перекрёсток. Выйти бы на его середину да как следует спросить, но нет. Опасно, так и сбить могут, вот только что пролетела машина разбившая стену дождя и даже не сбросившая скорость, хоть по правилам и положено. Достав из кармана веточку, я прошептала: - Хозяин Путей, Повелитель Дорог, перекрёстки связавший узлом, сделай милость да укажи мне где находится нужный дом.- и подбросила её в воздух. Включив фонарик на телефоне, я посветила на мокрый асфальт, моя заговорённая веточка кружилась на месте, всё время меняя направление. И вот, наконец, успокоилась неуверенно указав острым концом налево.

- Охохо. И почему я не в сказке? В сказке было бы перо жар-птицы, спросил его про дорогу, а оно, поднявшись в воздух, полетело туда, куда тебе нужно, да и путь заодно подсветило бы.

- Ты не она.

Раздался за спиной хриплый голос. Я совершенно не ожидала, что ко мне бесшумно подкрадётся живой человек. Хотя при первом взгляде на заговорившего мужчину я усомнилась в том, что он жив. Больше походил на восставшего. Осунувшийся и бледный, под глазами залегли тёмные круги, неопрятная щетина и лихорадочные пятна на щеках дополняли картину. Расслабив поднятую в незаконченном защитном знаке руку, я сделала вид, что поправляю рыхлые складки шарфа и вернула сорванное с пальца кольцо на место. К слову сказать, мужчина был одет не по погоде, слишком легко, да и вид имел диковатый и безумный.

- Какие странные у вас кольца. Так много. Что вы тут делаете одна?

- По делам иду, а вы ищете кого-то? Может вам помочь?

Руки я убрала в карманы, не люблю когда говорят о кольцах. Парень истерично хихикнул, расфокусированным взглядом осмотрелся, потом качнувшись, уже осмысленно посмотрел на меня, склонив голову на бок. На мгновение мне показалось, что он прячет в правом рукаве длинный нож. Воздух заметно остыл, это Белокосый придвинулся ближе и замер в загустевших тенях. Беспокоится. Охраняет.

- У меня сестра пропала. Младшая. Я ненадолго оставил её. А она пропала. Он её увёл. Как тех других. И вас уведет, если вы не спрячетесь. А я ищу. Она ведь жива ещё. Тела тех других на третий день находили, а минуло лишь два.

Лицо говорившего казалось мне смутно знакомым. Но я могла и ошибаться. Темно. Да и где бы мы могли встретиться? Ума не приложу. Ясно одно – он не в себе, нервы расшатаны и вина выгрызает его изнутри. Вина опасный зверь. Дай ей повод, и она напрыгнет тебе на грудь, собьёт с ног и, припав к сердцу, будет терзать его и грызть. Вина, как и гнев, путеводные нити к безумию.

- За меня не беспокойтесь.

- Хорошо. Хорошо. Пойду. Поищу во дворах, скверах. Найду.

И бормоча себе под нос, он раскачивающейся походкой скрылся за углом.

На следующем перекрёстке я решила использовать более надёжный способ поиска пути. Постояв минут, пять и, не увидев ни одной машины, я вышла в центр перекрёстка. Острой гранью одного из колец поцарапала себе руку. Выступила чёрная кровь, обмазав в ней острый кончик второй палочки, я почувствовала, как тонкая завеса реальности всколыхнулась, и из-за неё потянуло стылым ветром потустороннего. Господин Дорог ждал. Такие как он всегда дождутся своего. И много крови не нужно, чтобы не озвученный договор был заключён. Сегодня ты просишь о помощи, а завтра попросят тебя. И нельзя будет отказать. Равновесие. Поэтому-то я и не люблю ритуалы прошения на крови. Особенно на своей.

- Хозяин Путей, Повелитель Дорог, сплетающий судьбы в клубок, куда мне идти подскажи, где же желанный порог?

Договорив бросила палочку. Та упала, один раз шевельнулась и замерла, указывая вперёд. В голове один за другим возникли образы: улица с горящими фонарями, широкий проспект и руины здания за ним. «Так. Вех мне показали не много, значит злодей у нас не далеко».

После десяти минут ходьбы впереди забрезжил свет. На центральных улицах города, о чудо, освещение присутствовало, а так же люди и машины. Сориентироваться было сложно. Даже открыв на телефоне карту. Допустим вот он выход на Проспект, но я могу пойти не в ту сторону и оставить искомые развалины за спиной. Мимо меня с небольшим кулёчком чего-то сладкого, судя по запаху, просеменил старичок. Симпатичный такой старичок, одетый в старую, но аккуратную и чистую одежду. Одинокий. Это я чувствовала хорошо. Одиночество всегда заметно. Толстостенным куполом оно накрывает обречённого, отрезая его от людей. Жестокая и голодная бестия – Одиночество. Я окликнула его, пожилой мужчина сначала испуганно вздрогнул, а потом, разглядев меня, улыбнулся. Конечно, я ведь не страшная. Да и выгляжу как обычная женщина, не старая и не молодая.

- Добрый вечер, дочка.

- Добрый вечер, дедушка. А не подскажите ли вы мне в какой стороне проспект, мне нужно так выйти на него, чтобы там старое здание было. У меня встреча с подругой, я здесь первый раз и вот такой ориентир она мне оставила.

В течение непродолжительного времени я получила самую полную справку о городе, в котором находилась, об истории проспекта и трёх его исторических названиях и о том, что старое задние это точно молокозавод, который нерачительные власти развалили. Пётр Игнатьич – как он отрекомендовался, был вдов. Детей они с супругой не нажили. Да и вообще с роднёй не сложилось. Товарищи поумерали и даже собака Булка на семнадцатом году жизни преставилась, буквально неделю назад. Мне было его ужасно жалко. В ушах стоял назойливый шёпот Белокосого: - Госпожа узнала всё что нужно. Времени мало. Милосердие Госпожи до добра не доведёт. Госпожа же не будет помогать старику? Это бесполезная трата сил.

Я огрызнулась: - Моё милосердие спасло тебя. Спешу напомнить.

Шёпот стих. Белокосый ушёл. Должно быть, на моём лице отразилась недовольная гримаса, старичок, приняв её на свой счёт, запнулся на полуслове (он рассказывал, как Булка спасла его от стаи ворон). Я схватилась за щёку и криво улыбнувшись, соврала:

- Зуб прихватило.

Глядя в след уходящему старику я сняла с правой руки одно кольцо, начертала знак «разбивания оков» и послала его прямо в окружающий мужчину купол. Торжество и удовольствие испытала я глядя как тело Одиночества дробиться, как эта тварь гибнет, осыпаясь. Теперь у Петра Игнатьича есть все шансы встретить дальнего родственника и нового друга и завести кота, назвав его - Батон.

Я стояла перед развалинами молокозавода и массировала покрытый ожогами палец. Магия разрушительно действует на человеческое тело и если не защищать себя, то буквально сгоришь на работе. Конечно, если твоя профессия – маг. «Ну почему? Почему этих дилетантов так привлекают заброшенные дома, подвалы всякие, развалины? Романтичные натуры, тьфу. Колдовать можно и в уютном доме и в городской квартире не стесняя себя грязными полами, неровными стенами и неприятными запахами. Как и не обязательно убивать жертву атамом с кривым лезвием, выкованным из железа собранного при убывающей луне в старой шахте бригадой девственниц. Всё это штучки для профанов. Атрибуты бывают, важны, но в определённых случаях».

- Рассуждать будешь или внутрь пойдёшь? Ты же милосердная, а там наверняка гибнет жертва. Чего медлишь?

Сказала я себе.

Действительно, а чего я медлю? Наверное, от того, что мне страшно? Страх базовое чувство, залог самосохранения. Но. Страх рождает тёмные мысли, тёмные мысли точат Волю, а Воля это ценный ресурс мага, а иногда единственный.

В наземной части руин искать было нечего, не сохранилось ни одной целой комнаты, стены из красного кирпича зияли пустыми дырами окон, кирпичная же крошка хрустела под ногами, по углам был свален какой-то мусор. И откуда он только берётся в заброшках? Воздух пах сыростью и страхом. Совсем чуть-чуть. Вот на этот запах я и пошла. Он привёл меня к криво висящей на единственной петле двери, за которой начинался недлинный лестничный марш, преодолев его и войдя под низкие своды технического коридора, я увидела свет и расслышала тихие всхлипывания. Чем ближе я подходила к источнику света, тем сильнее становился запах страха - кисловато терпкий, отвратительный. Запах больничных палат, домов престарелых и тюрем. Я всегда его узнаю. Я сама так пахла.

Как же я боялась стоя на краю тёмной шахты уходящей вниз. Ровный свет факелов. Деревянные скамьи и алтарь как в католических церквях, а перед ним провал во тьму, ровный круг поглощающий свет. И мне надо туда шагнуть. Ведь ничего не случиться, это - инициация. Но как же страшно.

Укол холода в затылок, прямо сквозь шапку и волосы, напомнил мне что стоя и предаваясь воспоминаниям, я ничего не сделаю. Белокосый был прав. И вот я вышла на свет. Глаза привыкли к нему не сразу. Но, похоже, что у меня было время обвыкнуться. Убивать меня не спешили.

- А я знал, что пришлют Вас. О Вас много говорят, там за завесой реальности. Будете меня уничтожать?

- Я сама пришла. Наши доблестные органы правопорядка, пока согласуют хоть что-нибудь друг с другом, пройдёт две три вечности. А времени не много. Я хочу понять, что вами движет. Задачи уничтожить, не стоит. Пока.

Невысокий коренастый мужчина с располагающим лицом стоял у стены, там находился деревянный стол, застеленный чистой белой тряпкой, на котором аккуратно были разложены подозрительного вида инструменты. И множество длинных стальных штырей. Последняя из пропавших девушек тихо всхлипывала в середине комнаты. И являла собой крайне неприятное зрелище. К чему-то подобному я была готова, ведь следствие предоставило мне все необходимые материалы, среди которых, конечно же, были и фотографии тел. Но зреть воочию, это вам не снимки разглядывать.

Всё её тело было изломано. Руки вывернуты под невероятными углами и зафиксированы теми самыми штырями, что я заметила на столе. Он раздробил ей колени и, вывернув их назад зафиксировав металлическими скобами. Нетронутыми были позвоночник и голова.

Он даже пальцы ей переломал.

И я знала зачем.

Чернокнижник. Он же Малефикар. Он же Колдун. Готовил месть. По всем канонам тёмного мастерства. Он начал говорить тихо, но всё больше и больше распалялся и под конец почти кричал:

- Красиво? Я так старался, Вы должны оценить. Вы ведь дока в этом. О, молчите. Я предугадаю ваш вопрос. Почему шестеро? По числу моих потерь. По числу женщин, которые были моим миром. По числу Зверя, который поможет мне наказать тех, кто виноват в том, что я потерял ВСЁ!!

«О, ну, конечно. Он ещё и демонопоклонник. Сюда бы не меня, а отца Онуфрия или инока Нестора на худой конец. Они бы ему показали, что такое Гнев Господний. Не мой это клиент». Что у меня было против демонов? Небольшая фляжка со святой водой, да благословление отца Онуфрия. Благословление штука хорошая, но я маг, а не служитель культа. Мне сначала до объекта дойти нужно, благословление это не фаербол (фаерболы, кстати, миф их не существует). Его кинуть нельзя, зато им можно припечатать. Чернокнижник закончил свой пламенный монолог, а я начала медленно обходить комнату по кругу, снимая кольцо за кольцом, пока не осталось только одно. Мой манёвр, был настолько очевиден, что малефик даже презрительно хмыкнул.

- И что же за событие побудило вас к таким жестоким действиям почему...

- Они? Почему девушки из благополучных семей? Не злые, милые, многообещающие. Почему не алкоголички или шлюхи? Наверное, потому, что мои погибшие дочери были такими же - многообещающими. Моя жена, моя мать и четыре моих девочки погибли. По вине богатого человека. В правосудии мне было отказано. Теперь я сам правосудие.

И тут я начала вспоминать, был какой-то резонансный случай, авария. Кто-то в кого-то врезался. Дорогая машина почти не пострадала, но вот машину попроще просто смяло. Что-то такое было. Но на тот момент я мало интересовалась новостями. А следствие таких параллелей не провело. Бездари! Дилетанты!

- Я смотрю, Вы всерьёз собрались спасти мою последнюю гостью. Тогда позвольте, до Вашей героической гибели, познакомить Вас с милыми д е в о ч к а м и.

Медленно поднялись от пола и замерли пять искарёженных фигур, и уставились на меня красными провалами пустых глазниц, скрюченные пальцы сужались к кончиками образуя длинные шипы.

- Ну ё-моё...

Вырвалось у меня. А что ещё можно сказать, когда перед тобой возникают пять боевых умертвий, а ты вовсе не некромант и считала, что они обезврежены? Потому что твоя просьба как приглашённого эксперта была санкционирована судом, а просила ты следующее: эксгумировать пять тел, повторно их отпеть по всем канонам, положить на шеи острые серпы, хорошенько окропить святой водой и закапать обратно.

«Петренко сучий потрох! До понедельника, небось, отложил это сложное следственное действие. Действительно. Трупов-то целых пять. В четверг ехать поздно. В пятницу грешновато, считай праздничный день. Выходные – выходные. Ох-х».

- Взять её, девочки.

Тихо сказал чернокнижник и пять изломанных тел стремительно скользнули ко мне. Внезапно в подвале сильно похолодало. По стенам поползли извивающиеся тени, и Белокосый возникнув передо мной, рассёк самую шуструю из тварей пополам. Воздух становился всё холоднее и холоднее. Неприятно было то, что новоиспечённый колдун-некромант чётко назначил цель. И твари не обращая внимания на потерю разных частей тела, старались добраться именно до меня. А злодей тем временем взял со стола нож и направился к искалеченной девушке. Запах страха стал невыносим. Я бросилась к нему наперерез, по дороге приложив Знаком Пепла прихватившую меня было за полу мертвичиху. Следующий знак – Ловушку Времени – я отправила под ноги чернокнижнику и он завяз. Его движения потеряли чёткость, он медленно с возрастающей яростью начал произносить заклинание, но понимал, что не успевает. Ловушка работает не долго, но этого достаточно, чтобы я успела его благословить.

Боль отвлекала. Словно со стороны отметила, как на руках вздуваются волдыри от ожогов, как обугливается кожа - такова цена магии.

Настало время достать облатку. Но кто-то, проскочив мимо оттолкнул меня со своего пути и я, не успев сгруппироваться, рухнула на пол, чувствительно ушибившись. Ловушка почти престала работать, и заклинание чернокнижника начало набирать силу, но его голос оборвался, и послышалось неприятное бульканье. Давешний безумец, искавший сестру, несколько раз всадил нож в грудь чернокнижника, а потом и вовсе вогнал лезвие ему в глаз.

В морозном воздухе кружились снежинки, от губ отлетал пар. Белокосый расчленивший умертвий напряжённо замер, его опаловые глаза устремились на двух мужчин. Я стала медленно подниматься с пола. Всё стало ещё хуже. Ещё страшнее.

Убитый повалился на пол и замер, а вот потянувшийся было к искалеченной сестре безумец замер, приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. Конечно. Демон, обитавший в теле чернокнижника выбрал для вселения нового носителя. Самого слабого из тех, кто мог стоять на ногах.

Я сняла последнее кольцо.

- Белокосый, забирай девушку и уходи, сними с неё эти фиксаторы. И вызывай помощь.

Я не была священником и не была человеком, чья вера, несмотря на отсутствие церковного сана способна ослеплять демонов, подавлять их и принуждать назвать имя. Но я верила в свою волю, свои способности и полагалась только на них. Сняв последнее кольца я сняла с себя ограничения и магия свободна начала циркулировать через моё тело, причиняя боль, вспарывая кожу ожогами преображая меня.

Почему я не напала? Да потому, что первые мгновения вселения, демон окутывал тело человека непроницаемым для любого воздействий покровом. Мало кто способен справиться с инфернальной сущностью сам, для этого нужна цельная личность, а этот безумец ею явно не обладал и сейчас вселенец подавлял его.

Тень от моих ног поднялась и опала дымным облаком. Одержимый замер. Выпрямился, осмотрелся вокруг. Всё. Демон обжился. На бледном лице проступил здоровый румянец, в глазах появилась искорка, демоны трепетно относятся к своим вместилищам, заботятся о них, до определённого момента. Прозвучал приятный, очаровывающий голос, голос который хотелось слушать.

- К чему нам враждовать? Мы же черпаем силу из одного источника. Можно решить дело миром. Вы надеваете кольца, а я ухожу. И никто не пострадает. Это не Ваша битва, мы не враги. Наденьте же кольца. Я не виноват, что человек по слабости своей позвал меня. Мы все лишь заложники правил. Традиций. Кольца.

Я вздрогнула. Кольца. Ну, нет, дружок. Колец я не надену, ты ведь хочешь сменить никчёмного человека на мага вот и всё. Залезть в мою шкуру. Взметая дымное облако я пошла на него, с лица лоскутами слезала кожа, но на это уже можно не обращать внимания. Боль вторична. Демона нельзя отпускать. Вот что важно. Он уйдёт и потянется вслед за ним череда самоубийств, трагедий, разбитых жизней. Никто не пострадает. Лжец. Уже убиты пять девушек и мужчина, которого подкосила личная трагедия.

И он понял, что я не отступлю. И нехорошо улыбнулся, мигом слетело с лица приветливое выражение. Одержимый, слегка оттолкнувшись от пола, завис в воздухе. Острые инструменты, лежащие на столе дрогнули и, поднявшись, ринулись в мою сторону. Да, магию я бы просто поглотила, ведь я сама сейчас чистая магия, но от ножа в сердце и скальпеля в глаз никто не застрахован. Часть инструментов я оттолкнула от себя импульсом, а остальные, заложив лихой вираж, снова полетели на меня. До демона нужно было добраться одним рывком. Не мудрствуя лукаво и не сочиняя тактик и стратегий я просто на него прыгнула и вместе мы повалились на пол. В спину мне воткнулось что-от острое. «Любимое пальто!» - мелькнула ненужная мысль. Одержимый оскалился и его заметно удлинившиеся клыки нацелились мне в горло. Локтем я упёрлась ему в шею, а свободную руку запустила в карман, пытаясь достать облатку. Но справиться с демоном в человек сложно. Начнём с того, что он сильнее, гораздо сильнее, чем любой смертный. Мужчина крутанулся и подмял меня под себя, я взвыла. Чтобы не вонзилось мне в спину, оно вошло в плоть ещё глубже. Нечисть в человечьем обличье ликующе ухмыльнулась и я наконец-то дотянувшись до искомого предмета нежно, почти ласково приложила кружочек тонкого теста к его лбу.

Многоголосый вой метнулся к низкому потолку, многократно усилился. Забыв обо мне, одержимый ногтями пытался сорвать облатку, но та словно прикипела к коже. Собрав силы я столкнула его с себя и отползла, шаря рукой по спине.

Мужчина терзал своё лицо, оставляя на нём глубокие борозды, из которых обильно полилась кровь. Благословлённая облатка мягко мерцала приятным золотистым свечением, выжигая демона. Запахло ладаном.

Крик прервался, и одержимый опустился на пол где и затих. Я вытащила из спины какое-то шило и несколько длинных игл. Уфффф. Серьёзный вопрос – как в том виде, в котором я сейчас нахожусь идти на улицу? И больше того – ехать домой? Медленно я надевала кольца недовольно глядя на мужчину слабо шевелящегося, явно живого. Умник. И надо было ему явиться? Человека убил, между прочим. Кожа восстанавливалась, скрывая под собой мой истинный облик, при этом выглядела он не важно. Это я точно знаю.

Меня коснулась струйка холодного воздуха. Белокосый. В голове раздалось: «Госпоже нужно знать, что приехали лекари. Может Госпоже стоит обратиться к ним?»

- Может и стоит. Как там девушка?

«Дурно. Она пришла в себя, раны болезненные. Но чистые. Почти не кровоточат.»

- Ну не так и дурно.

Я, развернувшись, пошла на выход, не оборачиваясь на лежащего на полу мужчину.

«Она всё помнит. Потому хочет умереть.»

Я досадливо цикнула. В общем и целом моя задача выполнена. Убийств больше не будет, виновник мёртв. Демона, будем надеяться, выжгло благословлением. Можно поднять шарф до глаз, сделать вид, что рубцующаяся красная корка на лице это нормально и ехать домой. Восстанавливаться. Но девушку было жалко. Жалость. Проклятая жалость в основном и являлась мотивом моих поступков. Именно жалости мне было сложно противостоять, и возможно из-за неё я всё ещё была человеком. Постукивая кольцами о кольца вышла на улицу. Было тихо, в стороне стояла скорая у которой суетились люди разговаривая в полголоса, почти шёпотом, наверное, обсуждали странные раны пострадавшей. Подойдя к ним, я окликнула медбрата. Тот вздрогнул от неожиданности и ещё раз вздрогнул, взглянув на моё лицо. Чтобы успокоить его пришлось достать из кармана удостоверение представителя правоохранительных органов.

- Мне нужно подойти к жертве, буквально на пару минут.

- Что вы от неё хотите? Она в шоковом состоянии и ничего не скажет вам. Проявите же милосердие. Я не знаю, что здесь произошло, но девушка нуждается в госпитализации.

- Это не займёт много времени я просто...

- Нет.

И он решительно отвернулся сложив руки на груди. Белокосый наклонился к его уху и велел: «Пропусти». Глаза медика остекленели, он, медленно повернувшись, посмотрел на меня и механическим голосом сказал: - Проходите.

Его коллега опешила. И пока она я заскочила в скорую. Сняла два кольца, болезненно скривилась и положив пальцы на лоб девушки произнесла скороговоркой: - Страхи боль я забираю память за два дня стираю. Не самое лучшее заклинание, которое можно было бы составить, но форму я соблюла и запрос сформировала. Девушка непонимающе осмотрелась. - Где я? Что... что случилось? 

Просипела она. Кивнув Белокосому, я выбралась из салона скорой помощи. «Спи» прошептал несостоявшейся жертве мой спутник. На телефоне я набрала привычный номер, ко мне был даже прикреплён диспетчер: - Добрый вечер, Госпожа. Куда направить машину? 

***

В тёплом салоне такси я, почти засыпая, вспомнила одну важную вещь: - Белокосый,навести майора Петренко и объясни, что впредь для его здоровья крайне важно быстро и качественно выполнять поручения исходящие от меня.