Гудвин

Глава четвертая

Аптекарь

Утром его разбудили звонки и стук в дверь. Гудвин спал тяжёлым сном и снилась ему какая то неразборчивая белиберда. Он с трудом открыл глаза, встал, ощущая в теле усталость и ломоту после бурной ночи, и поплёлся открывать. Это была тётя Даша - соседка снизу. Принесла ключи от своей квартиры и сказала что вчера, мол, переживала «..это ж в городе стреляли, а ты уехал Андрюша. Слава богу цел..» Они попрощались, обнявшись. Андрюша обещал присматривать и мародёров не пускать (особенно Саньку из соседнего подъезда), Гудвин - прикидывал квартиру под новый склад. Санька был мутный тип, уже сидел за вооруженное ограбление, или по простому – за гоп-стоп, и эту семью не любил. Дело было в том, что дядя Петя когда-то крепко набил ему морду, за неприличные высказывания и шуточки в адрес тогда ещё совсем юной двенадцатилетней дочери Кати. Тётя Даша почему-то была уверена, что как только семья выедет за пределы города, этот мутный персонаж со своими дружками моментально попытается пробраться в квартиру, вынесет всё что можно вынести и обязательно насрёт в кровать. Почему Санька должен был делать такие сложные и неприличные манипуляции, тётя Даша не уточняла, а говорила просто: «Ещё и на кровать насрёт, сука, я его знаю.. как это почему? Ну вот увидишь - ограбит и насрёт, это сука редкая, отборная..» и все в том же духе. Гудвин обещал. Тётя Даша - благодарила. Отказать было невозможно - друзья семьи как никак, да и ключи открывали дополнительные возможности по складированию всего того что было и будет награблено и выменяно у населения. Попрощавшись ещё раз, спустившись вниз, пожав мозолистую, как подошва, руку и пожелав «Доброго пути!» выходящему как раз дяде Пете («Держись, Андрюха!» негромко и душевно буркнул тот в ответ), Гудвин вернулся к себе, закрыл двери, кинул ключи возле причудливо изогнутого древнего телефона, подошёл к окну, ещё раз помахал семейству и побрел досыпать. На часах было 7 утра.

*

Проснувшись во второй раз посреди дня он понюхал воздух и осознал, что жить дома будет сложно. Нужна другая квартира. Запах складывался из ароматов еды, дома, и устойчивого аптечного духа который удалить будет нельзя и который будет только нарастать. А ведь это я ещё не занёс всё то, что выгружал в гараже вчера, кстати, перенести бы надо. Еле машину вчера поставил, подумал Гудвин, встал, потянулся, охнул и пошёл в душ. 
После завтрака он решил плюнуть и перенести то что было в гараже наверх - всё равно его вчера видел не только весь его дом, но и противоположный, а гараж вполне могли вскрыть. Да и следующей ночью явно спать никто не будет, так что ждать темноты смысла не было никакого. Транспортировка всех запасов еды, которые он вымутил вчера правдами и неправдами, оружия и прочей музыки заняла около 2 часов. Люди, тем временем, смотрели уже совсем иначе – все куда-то ходили, возвращались, что-то искали, переговаривались как-то втихомолку и кучковались, смотрели недоверчиво и завистливо, видя какие запасы он ящиками таскает к себе домой. Гараж бы точно вскрыли, подумал Гудвин, и была бы драка, стрельба, и черт знает что ещё. В какой-то момент подгрёб тот самый Санька из соседнего подъезда, с неким несвежим, помятым корешем в дурацкой кепке с Микки Маусом. Он все крутился рядом, издавал какие-то идиотские звуки наподобие смеха, какие обычно извлекает из себя накуренная гопота пытающаяся выделиться. А так как выделяться ей особо нечем, то все выделения заключались в издавании максимально идиотских звуковых форм, которые должны были бы напоминать смех. Помятый кореш поддакивал. Санька пытался шутить, пытался завязать разговор, но Гудвину он был откровенно неинтересен и несимпатичен, а учитывая собственную природную злопамятность и осознание того факта, что эта сволочь без зазрения совести исподтишка сунет ему отвертку в печень, шёл бы этот Санька вообще нахер. В итоге тот протянул руку и полез в стоявший возле гаража ящик тушёнки когда Гудвин умаялся и захотел перекурить; был послан, стартанул, Гудвин его толкнул и он, будучи не особо крупным парнем, сел на жопу. Бить не хотелось. Всё-таки в соседнем подъезде живет. То есть, нет, не так – бить хотелось, но это было нежелательно, иными словами внутреннее желание расколотить морду этому уроду было, но рассудок и осторожность говорили – не стоит. Санька выпалил что, мол, «сочтёмся» и отвалил вместе с помятым Микки Маусом, отряхивая обвисший зад. Драться не полез. С улицы сквозь лобовое стекло Нивы отчётливо просматривался арсенал, и в этом случае даже преимущество двое на одного не решало. Гудвин заметил что из окон на него одобрительно глядят соседи – этого придурка никто не любил, включая его собственных родителей. 
Он закончил транспортировку, дома перебрал и почистил арсенал, дозарядил коробчатый магазин так как вчера в строительном потратил три патрона, и решил что будет брать с собой два ружья – Сайгу и помповое. Так увеличивается количество непрерывного огневого поражения, а это было важно учитывая что Гудвин катался один, а все остальные, напротив, как-то старались кучковаться. 
Продукты, стройматериалы и медикаменты заняли буквально всю родительскую спальню, потому всё остальное, что могло появиться, можно было складывать только в зале, где он  спал. Что, конечно, не вариант. Видимо уже в ближайшие дни придётся загружать квартиру тёти Даши, думал Гудвин. Андрюша соглашался и не протестовал. Генераторы, кстати, уже стояли на балконе. Он решил что из гаража надо поднять вообще всё - инструменты, гигантский таз (в нем мылись когда отключали воду), гвозди, короче всё что представляло хоть какую то ценность. В том, что гараж таки вскроют, не было абсолютно никаких сомнений, тем более после сегодняшней стычки. Надо было ему голову пробить, чтоб сука боялся, подумал Гудвин. Тогда бы десятой дорогой обходил. Ладно.. разберёмся. Придёт время.
В этот день он со двора не ходил, и занимался домашними делами. Под вечер зашёл в квартиру к тёте Даше и дяде Пете – всё чисто, убрано, практически все шкафы пустые, но пару одеял осталось. Белья не было никакого. Кухонный стол и стулья они забрали, так что кухня выглядела как-то непривычно пусто. Стиральную машинку тоже увезли, вместе со всей бытовой техникой кроме бойлера и холодильника. Прохаживаясь по опустевшим комнатам у него опять возникло то самое, неприятное ощущение, что-то тревожное, нехорошее. Он понял что реально переживает за эту семью. Лишь бы нормально доехали, подумал Гудвин тяжело вздохнув, после чего закрыл двери на замок и пошёл к себе. Ночью мародерить не ходил - по вчерашней ночи было ясно что это становится всё опасней, а учитывая, что запасов он накопил достаточно и даже без особой экономии ему бы хватило на год а то и больше, насущной потребности рисковать жизнью за тушёнку не было. Засыпать пришлось под выстрелы, обрывки криков, отдалённые звуки разламывающихся витрин и прочий уличный ор. Магазин на углу возле дороги грабили громко, нагло, но он решил не вмешиваться. Гудвин каким-то шестым чувством понимал, что сейчас вообще лучше особо не вмешиваться, так как самые активные перестреляют друг друга и без его участия. Чем их меньше – тем ему лучше, правда бесило что постоянно будили то крики, то выстрелы, то вообще черт знает что. Слегка тянуло дымом и горелым волосатым мясом - кого-то жгли. Кто-то из соседнего дома пытался орать женским голосом чтобы дали поспать, но в ответ донеслась пьяная матерная ругань и выстрел, послышался звон разбитого стекла, крик.. Больше никто не возникал. 

*

Ещё два дня прошли примерно в таком же режиме. Гудвин отсиживался дома, только заходил к дяде Сергею, заносил еду и сигареты, да ещё как-то раз приходил Кирилл – владелец магазина, испуганный и всклокоченный, за боекомплектом. Гудвин наотрез отказывался продавать ему патроны, осознавая насколько ценным товаром они станут в ближайшее время, но Кирилл его таки уломал предложив по одной пачке пшеничной каши «Артек» за один снаряжённый картечью патрон, и по одной банке консервы из тунца за один патрон с пулей. Видимо, продуктов у него было хоть жопой жуй. Выменяв таким образом по 10 патронов каждого типа, Кирилл удалился пригласив в гости. Даже невооруженным глазом было заметно что ему страшно, и он пытался завести знакомство с кем-то кто, на его взгляд, имел хоть какую-то силу, и, что важно - огневую мощь. Гудвин пообещал сводить его с женой пострелять, «по патрончику, чтоб хоть отдачу почувствовали и понимали как оно вообще», и попрощался. Нормальный он мужик, безобидный, пошутить любит - такой чисто торгаш, знает своё дело и куда не надо не лезет, думал Гудвин и понимал что Кирилла ему откровенно жаль. Убьют ведь. И еду отнимут. А жена.. ну, тут ясно, можно даже не думать что с женой будет. То же что всегда бывает, ничего хорошего.
На четвёртое утро к нему пришёл дядя Сергей вместе с каким то мужиком в засаленной робе и сказал что надо забирать топливо иначе продадут. К нему зашли чисто по старой дружбе, а так бы уже "триста раз продали". Хотели за топливо не так чтобы много, но и не мало. И это было хреново, так как свои продуктовые запасы Гудвин отдавать не хотел. 95-го бензина уже не было - разобрали. Гудвин метнулся на балкон и глянул генераторы - маленький работал на бензине, а тот что побольше - на солярке. «Пипец!» - выпалил Гудвин и пошёл обратно. Это было неудобно, в суматохе он забыл посмотреть и сейчас жалел. В итоге решено было забить на солярку и взять две бочки 92 бензина. Курс при этом Гудвин выторговал совершенно дикий хотя в пересчете на рубли вполне разумный - за одну банку тушёнки - 4 литра бензина. Учитывая что эта тушенка стоила 250-300 руб. за банку, а бензин – 50-60 руб. за литр, курс был вполне адекватный и Гудвин даже немного переплачивал. Видимо, все магазины уже разграбили, тушенка была в дефиците, но бензин ценился больше так как его очевидно не было вовсе и на будущие поставки рассчитывать не приходилось. Мужик пошёл навстречу из уважения к дяде Сергею. Итого вышло 100 банок тушёнки за 400 литров бензина, пустые бочки дяде Сергею отдавали за так - их там был целый склад. Оказалось, что мужик уже привёз бензин на своей буханке, надо только выгрузить, за что он попросил или пару бутылок водки или какой-то крупы пару килограмм «всё-таки вёз, и топливо своё тратил, да и бочки дарю вот».. водки у Гудвина не было, и он дал 5 кг риса. Засаленный мужик был счастлив и даже помог затащить бочки на первый этаж - переть их домой и спать возле бензина было бы невыносимо. Хватало ароматов аптеки и еды, и бензиновая вонь явно была бы лишней. Поставив бочки в квартире тёти Даши, он попрощался и мужик укатил на буханке восвояси, улыбаясь ослепительно золотым зубом. 
100 банок тушёнки.. однако. Тушёнку “ОРСК”, которую он привёз из Екатеринбурга и “Главпродукт”, вынесенную в первую ночь из гастронома, Гудвин конечно же не отдал - она была слишком хороша. Менялся он на более дешёвую, но в целом неплохую под маркой “Семейный бюджет”. 500 грамм в банке, хотя и много жира, но всё-таки высший сорт. Учитывая что в ящике было 36 банок.. почти 3 ящика. Ладно. Ерунда. Учитывая как успешно он помародёрил и как выгодно поменялся с Кириллом несколько дней назад. Теперь у него было 400 литров 92 бензина, чего с лихвой хватало на ближайшее время и для поездок, и для генератора, на случай если отключат свет. 
На следующий день опять зашёл дядя Сергей, они вместе позавтракали и тот поделился новостью – проезжали люди, говорили вчера с его знакомыми и рассказали что туда дальше, ближе к Ханты-Мансийску, света уже нет, и в самом Ханты-Мансийске - тоже, а почему свет есть у них – не ясно, но очевидно скоро тоже пропадёт. Видимо свет необходим, рассуждал дядя Сергей, так как без него перестанет работать газовая станция, а ведь она кому-то нужна.. Связи по прежнему не было, как и телесигнала. Мир уверенно переходил в первобытное состояние.
Кто-то из наркоманов прознал что есть такой вот тип - Андрюха, он же Гудвин, и к нему потянулся ручеёк страждущих в поисках шприцев и опиатов. Сперва продавал сам, потом посадил в пустом гараже дядю Сергея с ружьем. Машина стояла под окном. Главным условием было - не колоться у него на районе, однако, правило сработало лишь после того как Гудвин крепко набил морду парочке нарушителей. 
Город, тем временем, входил в колею новой жизни. Каждый день с трассы слышны были гудки караванов - город покидали все кто только мог, осознавая неизбежность гуманитарной катастрофы, плюс многие ехали проездом из тех городков и посёлков что были дальше по трассе в сторону Ханты-Мансийска. Их пока не грабили, но это было не за горами. По слухам, которыми регулярно снабжал дядя Сергей, менты уже сгруппировались и принялись раскулачивать всех, кого можно было раскулачить. Владельцы магазинов и просто зажиточные, успевшие сделать запасы в первые дни, теперь попали под раздачу. Из них, кроме еды и алкоголя, выбивали и информацию о других людях - у человека же на лбу не написано, есть у него тушёнка в подвале или нет. Пытки током, швабры, избиения - всё как обычно. Мусора не менялись, и относительная близость местного отделения "Гестапо" радости не добавляла. Два ТРЦ закрыли, предварительно опустошив их в ноль, а третий, недалеко от трассы на Ханты-Мансийск, превратился в нечто вроде склада и временной базы. Вот тогда менты и начали потихоньку обилечивать проходящие сквозь город караваны беженцев. А еще там можно было купить еды, одежду, и вообще всё что отжималось у населения потом продавалось населению же по каким то невменяемым курсам. Дядя Сергей говорил, что менты могли взять и натурой - если девочка была красивой и нравилась. Впрочем, такого почти не происходило, так как к этим чертям идти никто не хотел - мало того что гадко, так потом и не развяжешься. Продукты, кстати, у них тоже покупали не особо, но Гудвин знал что это временно. Голод делает человека удивительно непереборчивым и бескомпромиссным в отношениях с окружающими.
Ещё был интересен тот факт, что мусора буквально в первые дни постреляли местных фэбсов - тупо взяли числом, объединились с росгвардией, и теперь заправляли там двое полковников. Но, как гласит китайская пословица - «двум тиграм не ужиться на одной горе», и Гудвину было очевидно что рано или поздно конфликт мусорских с гвардейскими неизбежен. И мусора победят, так как росгвардия кроме как бить протестующих бабушек и малолеток ни на что не годна. Вести боевые действия в условиях городской застройки.. камон, ребята, все помнят Украину и гвардейцев, пачками сдававшихся в плен без единого выстрела. К тому же у ментов есть ещё отряды спецназа, всего человек 15-20, после перестрелки с фэбсами наверное поменьше, но всё-таки. Там парни посерьезней.
Гудвин сходил таки к Кириллу, и в разговоре оказалось что у него есть пацан, и пацана своего он отправил к деду с бабкой, поездом, ещё в первый день после Удара. Слово Удар говорилось между прочим, естественно и обычно. Оно уже прочно укоренилось само собою и как-то вошло в привычный обиход памятных дат, вроде Перестройки. Очередная веха в истории человечества в неделю с небольшим превратилась в обыденное «..после Удара..» или «..до Удара..». Кирилл с женой приняли его хорошо, правда дальше кухни не пустили и было ясно отчего - всё было забито едой, запах выдавал. Выпили, закусили, поболтали, жена даже показалась Гудвину вполне себе - видать в тот первый день знакомства на лестничной клетке он её толком не рассмотрел. Именно там, за столом, смотря на жену своего нового знакомого пришло понимание что проблема с женским полом никуда не делась, просто отошла на второй план в повседневных заботах и волнениях. Гудвин подумал что при первой возможности надо будет хоть за тушёнку, хоть за патроны, но девочку таки купить (времени на ухаживания, нравится-не нравится и вот-это-всё просто не было). К нему в гараж приходили торчки обоих полов, но пользоваться услугами тех мрачных тёлок было выше его сил и граней брезгливости. Летний вечер был томным и жарким, кухня слегка плыла в клубах дыма и запахе алкоголя, а на улице опять звенели стекла, издали несло гарью и кого-то жестоко били. Стрелять они тогда с Кириллом так и не пошли.

*

Постепенно тучи сгущались. Менты перестали пропускать в город людей проездом бесплатно и выпускать местных тоже - только за дань. Народ возмущался, но приученный за долгие годы безропотно подчиняться приказам, вёл себя как стадо баранов. Гудвин чувствовал что долго это не продлится и скоро крышку с чайника таки сорвёт. В таком он бы даже и поучаствовал - валить ментов пойдут все как только прозвучат первые выстрелы, да и оружия нажить можно будет немало. И не гладкоствола, а калашей, пистолетов, может и гранат. В процессе им припомнят и дубинки, и пытки электротоком от полевых телефонов, и швыбры с бутылками, и прочие унижения, которым доблестная полиция с таким наслаждением годами подвергала людей. 
Что интересно, новостей о раскулачивании Антона из оружейки не поступало. Видимо, к нему просто пока никто не лез - мужик укрепился, имел арсенал, и с ним предпочитали дружить так как стрелял он метко и долго не разбирался. А ведь их там двое.. если ещё и живут в соседних домах, то всё. Это крепость. Придёт 20 человек - половина ляжет.
Дни проходили медленно, события и слухи громоздились, выстраиваясь в бесконечные цепочки, наскакивая друг на дружку и толпясь, как в очереди. Порой событий из одного дня хватало на неделю обычной жизни до Удара. Одним из таких событий стал проезд колонны военных через город. Поговаривали, что они отгрузили ментам часть арсенала, что было херово и вызывало опасения. Ехали на пяти грузовиках, плюс три "Тигра" и две "Рыси", всего десять машин. 
Гудвин перетащил почти всю аптеку к тёте Даше, чтобы избавиться от запаха у себя дома, и не бегать каждый раз на второй этаж за коробкой Лирики или шприцами. Запасы опиатов иссякали быстро - ручеёк превратился в настоящую реку и он решил закрыть лавочку. В первые дни к нему стаскивали все что только можно, но он быстро ограничил круг своих интересов - еда, сигареты, бензин, оружие, боекомплект, элементы военной экипировки, газ в баллонах были на первом месте. Вся прелесть с наркоманами была в том, что за пачку Лирики и пачку Димедрола можно было выменять штук 50 патронов картечи, или литровую банку пороха, 5 блоков сигарет, большой баллон газа, или, или.. Вся эта аптечная наркота была в диком дефиците, и стоимость её росла день ото дня - по мере убывания запасов. Дядя Сергей заламывал конские совершенно курсы, а когда уставал (всё-таки уже немолодой), его подменял Гудвин. Он честно платил старику продуктами и сигаретами, тот был доволен, сыт, и имел какую то защиту в лице молодого соседа. Мутный Санька из соседнего подъезда к нему не ходил, а присылал корешей и только завистливо, злобно поглядывал издали. 
Через неделю бурной торговли на первом этаже также образовался склад.  Забито было всё, и найти в этом лабиринте из коробок и бесфомменных куч можно было все что угодно. Гудвин решил что если тётя Даша с дядей Петей не вернутся в ближайшее время, он пробьёт на балконе дыру в полу, поставит лестницу и будет ходить таким вот макаром, а двери на первом этаже забаррикадирует. Через окна туда тоже не залезешь - решётки. Вообще хорошо бы обжить весь подъезд - это откроет огромные возможности для складирования припасов и организации обороны, потому что сейчас все было как-то непонятно. Соседи сверху выехали наполовину, и на первом этаже тоже имелась одна жилая квартира. На его этаже кроме дяди Сергея никого не осталось, но лезть в квартиры к соседям Гудвин пока не решался - ещё вернутся, что тогда? Ничего хорошего. 
Среди наркоманов попадались и обычные люди, приходившие за медикаментами. кому-то нужны были банальные бинты, кому-то - инсулин, а кто-то остро нуждался в спирте, который Гудвин продавать отказывался. Категорически. Особенно запомнилась скандальная одутловатая баба. У бабы на обмен не было ничего толкового, она хотела антибиотиков, но дядя Сергей её тостер не принимал, по той причине что “нахер он нужен”, и ношеные куртки с джинсами тоже были не в кассу. Он предложил ей парацетамола и аспирина, и то, скорее из жалости. Баба взяла, но ей было мало. Старик уперся лбом, наотрез отказался брать взамен тостер и шмотки - так он был в выгодной позиции дающего и в любом случае был, вроде как, прав. Он даже принялся было закрывать гараж, вызвав в очереди недовольный гомон. Теперь бабу ненавидели все, но она не унималась. Гудвин наблюдал картину из окна предпочитая не вмешиваться.
Одутловатая, мерзкая баба устало возмущалась и не собиралась уходить. Одутловатую понять было можно - у неё дома больная дочь, и лекарства нужны до зарезу. А он, «сука такая, имеет целый склад и не даёт, гнида шершавая! Вот был бы жив муж, он бы твою жопу на ружьё натянул, натянул бы! А теперь вот изгаляется, гад, над бедной женщиной, и заступиться некому! Наворовал, и изгаляется!» Орала она это уже даже не дяде Сергею, а в окна второго этажа - видимо, самому владельцу предприятия. В итоге дядя Сергей закрыл таки гараж, объявив перерыв, и скрылся в подъезде. Минут через десять ушла и одутловатая баба, оставив после себя неприятный осадок.
На восьмой день кооператива Гудвин решил объявить о закрытии своего предприятия лично, группе нарколыг из человек 10-12, стоявших в очереди. Обслужил, принял товар, выдал наркоту и сказал что всё - конец истории, все разобрали, нихрена больше нет. Это была неправда, но он буквально физически ощущал на себе какое-то внимание и чувство страха, по мере увеличения горы вещей в своих двух квартирах, неудержимо росло. Последние дни спал он днём, а ночью дежурил у окна с чашкой чая и книгой бессмертных Ильфа и Петрова - книг у матери было множество. Теперь кроме огромных запасов еды у него значительно увеличились и запасы бк, появились еще одни украинские ботинки «Талан», бронежилет без плиты, отдельно разгрузка, какие-то подсумки, штук 5 гранат (это таскали бывшие вояки вернувшиеся с Украины, после ранений больные и злобные, кололись Лирикой и опиатами); 10 бэушных стволов, в том числе и неплохая охотничья винтовка "Медведь-3" с 4-х кратным прицелом (остальное - 6 двустволок и 3 помповых разных модификаций). Охотничью винтовку принёс тот самый Костя, и опять брал Лирику с Димедролом для тёщи, а ещё от сердца, от давления, плюс по еде того-сего.. сперва хотел отделаться боекомплектом но Гудвин знал - у него есть вещи поинтереснее, и решил выменять винтовку. Пузатый Костя мялся, юлил, но деваться было некуда - везде Лирику уже разобрали, так что он привёз таки винтовку и 60 патронов, отдельно, за 20 пачек винстона. Что удивительно - сигареты становились дефицитом и ценились не меньше, а иногда и больше чем патроны. Гудвин по прежнему курил по 5 сигарет в день и всё ещё твёрдо решал бросать.. но чуть позже. К тому же здоровье в новом мире будет даже более дефицитным и дорогим, чем самые дорогие сигареты.

*

Буквально на следующий день после закрытия своей наркоманской лавочки, Гудвин проснулся с дикой тревогой. Ему казалось что желудок прилип куда-то к лёгким, дыхание спёрло и не хватало воздуха.. «Что такое?» - пробормотал он идя на кухню и разминаясь по ходу движения. Выглянул в окно - гараж целый, не вскрывали. Машина на месте. Вышел на лестничную клетку и посмотрел вниз - дверь квартиры снизу тоже цела, да и он бы услышал если бы ломали. Объяснений могло быть несколько, но он интуитивно склонялся к двум - либо сегодня разобьют таки ракетами ГКС, либо - его придут раскулачивать. При мысли о последнем сердце забилось сильней. Гудвин задумался - в-принципе все складывалось. Лавочку закрыл, слух прошёл, самое время - это было логично, а мусора в таких делах толк знали. Подождали пока он сам всё продаст и накопит товара, и теперь им нужно только приехать и погрузить добро на грузовик. И никаких проблем. Э-э нет, подумал Гудвин, проблемы у вас будут ребятки, это я вам гарантирую. Надо подготовиться.. так. Сперва зарядим все короба и магазины - за неделю торговли у него появился ещё один короб для Сайги (какой-то пацан спер у своего бати и выменял на наркоту), и ещё три плоских. Заряжал он через один - картечь-пуля, картечь-пуля, подготовил 3 гранаты (у него было четыре ргд-5 и одна ф-1, но «эфку» он решил тратить в последнюю очередь). Он зарядил все магазины на Сайгу, плюс два помповых - своего «полицая», купленного на второй день после приезда в город, и ещё один, охотничий, которому чисто из интереса "сделал обрезание" - теперь ствол выпирал всего на 3 пальца над магазином. В ближнем бою этот обрубок должен быть прекрасен. Долго думал над защитой - кроме бронежилета без плиты у него ничего не было. Потому Гудвин решил импровизировать по памяти - когда-то он видел в ютубе как стреляли в пачки бумаги. Пачек не было, но был склад тетрадей - мать учительница. Он вспомнил примерную толщину пачки бумаги останавливающей пулю, собрал десяток тетрадей без обложек и аккуратно всунул в прорезь для бронеплиты. Потом подумал и втиснул ещё две. Отлично, хоть что-то должно держать - по размеру меньше чем бронеплита, но.. Лучше чем ничего, подумал он и пошёл к дяде Сергею. Тот не спал. Гудвин предупредил его и заметил что дядя Сергей не только не удивлён, но кивает так, будто ждал этого со дня на день. Попросил ружьё - двустволка то, мол, есть, “но это ж несерьёзно”.. Гудвин выделил ему помповую из своих запасов, дал бк, но попросил не вылазить без крайней надобности, он, мол, разберётся сам. Дядя Сергей опять кивал, но было видно что старик что-то себе уже решил и переубедить его было невозможно. Гудвин попросил хотя бы не лезть первым. Тот опять кивал, на этот раз как-то более убедительно. Ладно. Пора выйти оценить обстановку.
На улице все было по прежнему, только из дома напротив выезжало две семьи. На него посмотрели недобро - развёл, мол, здесь гадюшник наркоманский, барыга. Да-а.. на недельку пришлось стать барыгой. Не исключено что к нему уже прилепилась какая то кличка «за глаза» типа Аптекаря или чего то вроде. Да и похер. Зато сыт, одет, и арсенал имеется, а вы валите на все четыре стороны. Ещё и ваш дом займу, думал Гудвин прохаживаясь и осматривая свою половину дома снаружи. Внутрь на первый этаж не полезут - решётки на окнах, всё-таки. Разве попробуют вырвать с мясом и через окно прямо грузить, но это вряд ли. Скорее всего ломанутся меня выкуривать, первым делом, чтобы не мешал. Бой приму в подъезде, на улице они кого то оставят - тогда можно будет и гранату кинуть. Они ведь думают я лошара.. на слабо возьмут, они ж уверены что им тут слова поперёк никто не скажет, попривыкали, пидарасы.. ну-ну, поглядим. Этих выбью, а там глядишь и народ подымется. Уверенности в народе никакой не было (сраные скрепоносные массы..), но тут выбора не оставалось - или выживешь ты, или выживут тебя. А эти долго думать не будут, застрелят и дело с концом. Страшно.. воевать страшно, а умирать ещё страшнее. Гудвин поднялся к себе на этаж, поставил в прихожей оба дробовика и Сайгу, и решил что надо таки поесть, хотя из-за нервозности аппетита не было никакого. Поразмыслив, перенес «полицая» на кухню, на всякий случай, чтоб не бегать. Вот теперь можно и поесть! Он помнил что полный живот - источник дополнительной боли при ранении в него, потому ограничился бутербродом с тушёнкой. Чай и кофе не пил - его и так неслабо волновало. Издали послышался звук двух моторов и какой-то лязг - ехали сюда. Видимо, легковушка и какой-нибудь раздолбанный ГАЗон, товар грузить. Начинается. Он так разволновался что у него даже задрожали руки - Гудвин уставился в стену перед собой, сжал кулаки и зубы, силой воли постарался подавить эту волну.. звук все ближе. Сердце колотит, но в голове яснее.. так.. замок открыть, что бы сразу.. броник одел.. гранаты.. бк на бронике.. короб возле телефона.. вроде всё. Он вышел в прихожую и открыл дверь - дядя Сергей стоял на лестничной клетке, с дробовиком, весь подобрался, взгляд прямой, хвост пистолетом - орёл, а не дед! 
- Ну, не поминайте лихом, коли что не так, дядь Сергей! - вырвалось почему-то.
- Не ссы Андрюха, накидаем им хуев. Главное не ссы! Это твари мусорские, самые что ни на есть гниды, хуже нету, мир только чище станет.
С этим не поспоришь, подумал Гудвин.
- Вы это, вы спрячьтесь пока. Нежданчиком накроем..
- Ага..
- Сперва я дам очередь а там уже ты, по ситуации, ладно дядь Сергей? Может сразу всех и положу, гранату вот ещё кину, - Гудвин нервно сглотнул. - Ты только дверь на замок не закрывай, чтоб сразу вылететь, не щёлкать..
- Граната эт хорошо.. дашь и мне одну, на всякий? - старик принял увесистый шарик и кивнул. - Ладно, близко уже. Давай.
Они спрятались, негромко захлопнув двери. Гудвин пригнувшись подошёл к окну на кухне, выглянул - так и есть. Подогнали ГАЗон, сами в Бэхе Икс 5.. херасе.. верняк отжали у кого то. Всего четверо, дурачьё.. Плюс в газоне двое.. они на улице ждут, а эти пошли. Он метнулся ко входной двери, сердце бешено колотилось. Гудвин взял Сайгу, приклад уверенно упёрся в плечо. Шаги поднялись по лестнице. кто-то тихо пошёл выше.. ах ты сука! Не обхитришь, и до тебя доберусь. Двое вроде перед дверью, один выше, один ниже.. он прислушался - там неразборчиво шептались. Видать решают звонить или сразу двери выбивать, подумал он.
Так.. Первый картечь, потом пуля, потом опять картечь.. “Ну, не пуха блядь!” Гудвин резко открыл дверь левой рукой, схватил цевье и выстрелил в упор - первому кто стоял напротив двери снесло пол головы, он взбрыкнул и отлетел назад, раздался крик - картечью зацепило лицо стоявшего сзади; выстрел оглушил но Гудвин выстрелил ещё и ещё раз, пуля - картечь! «На сука!» Второй мент пролетел и ударился в дверь дяди Сергея - в груди дыра, лицо от картечи разлетелось по стенам вместе с кусками мозгов и черепной коробки, из оставшихся ошметков хлестала кровь. Тело рывками, дергаясь сползло вниз по двери оставляя тёмно-красный след. В голове звенело от выстрелов. Гудвин сделал паузу, глянул не высовываясь - на пролёте снизу в поле зрения никого. Он моментально принял решение, резко высунул ствол и дал очередь из 5 выстрелов по верхнему пролету наугад. Послышалось пару выстрелов в ответ и крик.. не верю подумал Гудвин. Не верю! Паниковский не обязан всему верить! Дядя Сергей пока не выходил - и слава богу, здоровее будет, справимся. Он метнулся к окну на кухню, присел, глянул - двое нервно стояли возле подъезда, к ним выбежал третий, кинулись к багажнику Бэхи, достали калаши.. ну ка ну ка.. Гудвин выдернул чеку - раз, два, бросок, четыре, взрыв! Дрогнули окна, снизу посыпалось стекло, он выглянул - двое лежат, корчатся. Отлично! Первый орет и держится за живот, под ним растекается лужа - этот явно не жилец. Второго сильно посекло, порвало ноги, яйца и зацепило шею - кровь брызжет фонтаном сквозь пальцы.. Один внутри чтоль? Сука.. он прислушался - шаги. Дверь то настежь! Метнулся обратно, выглянул из-за угла в прихожую - тут же раздалась очередь и его лицо засыпало крошевом. Тот что успел зайти медленно приближался. Гудвин упёрся спиной в двери ванной и достал вторую гранату - ну держитесь пидоры! Вдруг он услышал как распахнулась дверь и прогремел выстрел, потом крик, падение, выстрелы из пистолета где-то выше - Гудвин выглянул из-за угла - мент корчился на пороге и пытался вытащить из под себя автомат, за ним в клубах порохового дыма стоял дядя Сергей в глубине квартиры с дробовиком наизготовку. Гудвин махнул ему, выскочил из-за угла, добил в спину (голова была уже внутри квартиры - ещё мозги! Блять, вытирать потом..), выдернул из под туши калаш и кинул в квартиру. Заменил короб Сайги на полный.. так, остался последний пидор. Верняк стоит сейчас на третьем этаже и думает шо делать. Зажали мальчика.. Ай-яй-яй! Ну сука подожди.. дядя Сергей кивал ему и показывал на щеку - он мазнул пальцем - кровь. Видать осколком пули чутка посекло. Приберечь гранату или бросить? Брошу, ну его нахер.. «Прикрой» прошептал он дяде Сергею, быстро выглянул (пролёт свободен - последний мент таки сверху, на третьем этаже), выдернул чеку - раз, два, три, бросок наверх.. громыхнул взрыв, в подъезде густо вылетели окна, посыпалась штукатурка и раздался истошный крик. Всё заволокло дымом и пылью. Гудвин кашлянул, вскинул Сайгу и аккуратно поднялся по ступеням - мент орал, корчился и извивался, ему разворотило ноги и пах, кровь хлестала как из ведра. К нему медленно подошёл дядя Сергей с дробовиком на плече,  кашлянул и закурил, разгоняя рукой дым.
- Кажись отбились.. - негромко протянул он, - к вечеру новые приедут.
- Могут..
- А могут и не приехать. Может утром.. 
- Ну теперь калаши есть у нас, повоюем. Правда гранат мало - всего три штуки, зато порох есть, можно бомбочек наделать.
- Это да, святое дело, мы в детстве, помню.. - начал дядя Сергей но не закончил, выпуская густой дым и двигая морщинами. 
В ушах звенело. А еще почему-то дико хотелось смеяться.. Гудвин перестал бороться и его смех залил подъезд. Он присел на ступеньку, взял сигарету и тоже закурил. На него с широкой улыбкой прорезав лицо морщинами, посмеиваясь, смотрел дядя Сергей. 

*

Перекурив и стащив трупы во двор, они собрали весь ментовский арсенал и занесли домой, переступая реки крови, какого то неразборчивого фарша и мозгов. Фарш с мозгами забрызгал все стены у него на этаже, но отдирать эту живопись сейчас времени не было. Всего оказалось - 5 калашей 5,45, один турецкий помповый дробовик, одна СВД, патроны, 2 гранаты, 4 Макаровых, одна Беретта (нихера себе!) с резьбой под глушитель, 3 армейских бронежилета. Почему не 6 - непонятно. Глушителя, кстати, не было. Улов, конечно, радовал, но вот заплатить за него в полной мере ещё предстояло. 
На улицу тем временем вышли немногочисленные оставшиеся соседи - они посматривали на его окна, что-то обсуждали, но консенсуса не находили. Часть из них вроде одобряла, другие же боялись что «ещё приедут и нас с вами положат, под шумок!». Гудвин вышел на улицу держа на плече Сайгу - в крови, чужой и немного своей, в копоти, в запахах пороха и гари, и все сразу притихли. Пару мужиков были с двустволками, но как-то не решились ничего выразить. Всё-таки - гранаты штука убедительная, а Сайга на плече плюс уверенность в себе и вовсе делают из сумбурного стада упорядоченных и внимательных людей. 
- Итак! Я на них не нападал, я защищался. Все уже слышали что мусора охуели вкрай и раскулачивают всех подряд. Слышали?
- Не всех подряд! Ты вон наворовал, что в одну квартиру не влазит, к тебе и пришли! - выпалила нервная баба из соседнего подъезда, как ее зовут то.. вроде тётя Таня. - Ко мне вон не пришли!
- Сегодня пришли ко мне, а завтра, когда таких как я не останется - по остальным пойдут.. - он бегло окинул взглядом разношерстное стадо. - Короче! Завтра, а то и сегодня ночью, может приехать вторая партия. Кто остаётся - остаётся на свой страх и риск, я предупредил. Если есть куда выехать - выезжайте, хоть на время. Здесь опасно будет. Может прилететь, по случайности.. у меня всё. 
Народ молчал. Все делали выводы и думали. К вечеру половина сбежит на дачи, в этом Гудвин не сомневался. Он поднялся на этаж - на пролёте напротив разбитого окна стоял и курил дядя Сергей,  забивая дымом вонь. Помповое ружьё стояло рядом у стены. Возле его двери лежал кусок башки с одним глазом, выпученно смотревшим в потолок. Гудвин вынес тряпьё и попробовал соскрести со стены фарш - тот уже слегка присох, но ещё размазывался, смешиваясь с побелкой и образуя мерзкую кашицу. В густой массе чётко ощущались осколки костей.
- Да не трогай ты, - буркнул дядя Сеогей, - пускай подсохнет. Так легче будет, вот увидишь. Засохнет потом само отпадёт, шпателем разок скобнешь, и всё.. - он прочистил горло, - на улице 6 трупов, куда девать?
- Да хуй его знает дядь Сергей. Не знаю. Ты что думаешь? - спросил Гудвин, протирая тряпкой бронежилет.
- Я думаю надо в кузов покидать и отвезти метров на двести, туда где лес начинается, там и кинуть, собаки поедят. Не хоронить же их..
- Ну да.. я братскую могилу копать не буду. 
- Я ж о том же. Есть чем заняться. Дом этот соседний с магазином, перед складами, Светлячок..
- Светлячок? Там где ещё когда-то йогу преподавали на втором этаже?
- Да, её, так он вроде пустой, надо глянуть. Большой дом, хороший, три этажа. Магазин там разграбили, никого нету, двери открытые стоят я ходил смотрел вчера, под вечер. Вроде пусто.. менты видать и туда заглянули, раньше ещё, но не так громко как к нам.
- Думаешь стоит туда перебраться?
- Думаю можно, - кивнул дядя Сергей, - вокруг место открытое, всех видно, рядом забор бетонный и склады, все в полтора этажа, а здесь вон сядут с СВДшками в доме напротив и голову высунуть не дадут. И хрен мы чё сделаем, это нам так, считай повезло. Пидоры нахрапом приперлись, по наглой дуре. А как приедет сюда их летучий отряд, спецназ то есть, всё-ё! Мажь пизду на хлеб, - старик изобразил процесс намазывания пизды ладонью. - Разберут по красоте. Одни займут дом напротив, а остальные окружат, гранатами закидают и на штурм пойдут. Вот увидишь..
Логика в словах дяди Сергея была, тут не поспоришь. И правда, переехать? Геморрой то какой, господи.. ладно, пока надо трупы убрать. А там видно будет, думал Гудвин выходя на улицу. Дядя Сергей спускался следом. Они вывезли тела на ГАЗоне и бросили их в лесу бесформенной зловонной кучей - в основном вонял тот мент которому гранатой разворотило живот. Гудвин и не думал что будет такая вонь. В карманах у них ещё нашлись бумажники (в двух даже были доллары - 300 и 450) какая то наркота - соли или фен, что-то такое, и зип-пакет с шишками. Шмонать карманы возле дома было как-то неудобно а в лесу, без свидетелей - самое то. Золото тоже поснимали - пригодится. От долларов дядя Сергей отказался - сказал что эта бумага сейчас без надобности, девать её некуда, а увидит кто сразу голову пробьют. Тоже правда. 750 долларов по нынешним временам всё-таки деньги, подумал Гудвин и решил их припрятать. Может когда-нибудь пригодятся.. иногда ему казалось что лучшим решением было бы уехать куда нибудь на границу с Китаем, и там уже пробовать переходить. Получится - хорошо, а нет так нет. Но это было сложно, да и доехать туда целая история, тем более сейчас, когда страна как одна сплошная рана, в которой копошатся и стреляют друг друга абсолютно одуревшие черви. Он совершенно ясно осознал, стоя в лесу над трупами шестерых ментов, что тётя Даша и её семья никогда больше не вернутся, и если они хотя бы доехали живые, здоровые - и то хорошо. И то - Слава Богу! Потому что те караваны, которые он периодически наблюдал, ничего хорошего не предвещали - некоторые машины с пулевыми отверстиями, с какими то стальными листами на дверях, как баррикады на колёсах с торчащими сумками и мебелью. В окнах - усталые, злые люди и перепуганные чумазые дети. Мрак. Ужас. И везде приходится либо отвоёвывать проезд, либо платить. Поговаривали, что некоторые оставляли кого то как бы в рабство местным ментам, чуть ли не детей.. за проезд и чтоб не трогали. Гудвин не знал верить в это или нет, но понимал что теперь возможно всякое. А еще говорили что особо богатых раскулачивают в ноль и пускают в расход. Гудвин, опять таки, понимал что возможно и это..
Когда они стояли над трупами вытирая руки от крови пучками листьев и поливая ладони водой из бутылки, дядя Сергей вдруг спросил:
- Это первые твои?
- Кто?
- Ну.. кто..
- А.. да, первые.
- И как?
- Что «и как»?
- Ну.. внутри. В сердце..
Гудвин прислушался к себе.
- Да честно говоря.. похер как-то. Ниче не чувствую. Только в душ охота, помыться, в поту и в крови весь. Я когда с отцом оленя убил и то больше переживал, - он помолчал выковыривая из под ногтей чёрную, засохшую, чужую кровь. - Эт чё значит? Типа я плохой человек?
- Не-а.. - покрутил головой старик, - правильно все. Поступать надо по сердцу.. Это ты ниче не чувствуешь потому что ты себя защищал, понимаешь? Можно себя накрутить конечно, но если с ясной головой посмотреть, с такой как бы, пустой, без лишнего - всё правильно. Они нападали, ты защищался. Ещё и люди плохие, гадкие. Можно сказать - дело доброе сделал! - дядя Сергей улыбнулся и бросил пустую бутылку к телам.
- Ну да.. дело доброе, - Гудвин посмотрел на бесформенную, вонявшую дерьмом кучу человеческого мяса. - Не знаю..
- Оно само так получилось. Мы следовали.. как бы.. - дядя Сергей поискал слова, - ..естественному ходу вещей, понимаешь? 
- Кажется да.
- Ну вот. А пошёл бы ты грабить и убивать - совесть бы мучила, сперва так точно. Потом если ты человек так себе, то совесть вроде затихает и становится плевать в кого стрелять, ребёнок, мать - похуй вообще. Похуй! Я таких много видел. Вон у нас в горбольнице такие тоже лежат, приехали с войны. И по городу ходят, грабят. Они нагло грабят, некрасиво. 
- Что есть, то есть, - Гудвин ощущал себя как-то.. никак - эйфория прошла, адреналин спал, и теперь хотелось только помыться, поесть и поспать. Внутри разрасталась.. Пустота. Нечто похожее он ощущал много лет назад, “на учениях”, но только сейчас осознал ее полностью. Пустота засасывала его, поглощала, и он уже заранее знал что трупов будет больше, намного больше и Пустота будет только расти, пока ничего кроме нее не останется.
*
Возвращаясь домой они притормозили возле того самого дома, о котором говорил дядя Сергей - на первый взгляд казалось, что он пуст и разграблен. Навряд ли там есть кто-то или что-то, подумал Гудвин, но одним глазком глянуть всё-таки стоит. Они остановились на обочине и, захватив оружие, подошли к крыльцу. Ещё недавно здесь был большой торговый зал (по центру), продуктовый магазин с одной стороны и кафе - с другой, все имело отдельные входы. На втором этаже когда-то был зал под фитнесс, танцы, йогу, но дело не пошло. Планировка, конечно, не очень, как для жилья, но кувалда была простым и действенным способом объединения различных помещений в один комплекс. Они зашли внутрь торгового зала - их встретили разбитые витрины, картон и прочий магазинный мусор вперемешку с битым стеклом на полу, ничего необычного. В подсобках всё то же самое. Трупов не было, просто - стандартное мародёрство, вынесли всё подчистую, хотя мертвячиной почему-то несло. Продуктовый магазин, тот самый в который всегда ходил дядя Сергей, был точно таким же как и все остальные продуктовые в городе - грустным, разбитым, разграбленным. Возле распотрошенной кассы валялись пустые банки от консервов и бутылки от водки. Гудвин прошёл в подсобку и не особо удивился увидев там труп - запах подготовил к чему-то такому. Удивило другое - труп был женским, в разорванной одежде, с голой задницей и растекшейся, засохшей лужей крови. Дядя Сергей спустился и замер, потом тихо пробормотал: «Любка это, продавщица..». Они взяли ее за ноги, и оттащили через дорогу, в подлесок, потом нашли лопату и наскоро прикопали. Старик все это время молчал. Вернулись, сели на ступеньки, закурили. Дядя Сергей выглядел нервным и подавленным. 
Гудвин немного выждал и спросил:
- Слушай, дядь Сергей, что и впрямь переезжать? Я понимаю что так было бы правильнее, но ты представь сколько вывозить всего, ты вдумайся. 
Старик покосился на него, сплюнул и нехотя ответил:
- А чё делать? Как кощей на злате подыхать? Ты как хочешь, но если не переедем я к себе на сады уйду. Может уеду, если бензина дашь. 
- Бля.. бензина то дам..
- Ну чё бля, чё бля! - не выдержал дед. - Ты давай решай быстрей, время то идёт! Всё пока и не надо переносить, топливо вон оставь, шмотьё, еду главное забрать, аптеку, оружие, газ. А бочки можно забрать если отобьёмся. И растяжки на дверях поставим..
- Я не умею.
- Я умею. 
- Откуда?
- Оттуда.
Они помолчали. Вокруг клубился дым и ощущение чего то страшного и неизбежного.
- Дядь Сергей ты откуда по войне столько понимаешь? То бомбочки говоришь делали, то растяжки, ну и вообще.. 
- Ну, откуда.. пришлось.
- Афган?
- Чечня. 
- М-м..
- Да-а, херовая то война была, страшная.. грязная война. Щас на Украине ещё хуже. Совсем плохо там. Никакой правды у наших не было и нет, вот хоть в глаза мне плюй а я от слов своих не откажусь. Не было правды у наших! Вот теперь и разгребаем..
- Да че плевать-то, я и сам думаю что не было. Вообще не понимаю нахера туда было лезть.
- Эти, что поприезжали оттуда ещё выползут, вспомни мои слова! Говорят с ментами они пока, так, потихоньку, никто воевать не хочет так что не лезут друг на друга, но это ж до поры до времени, - развёл руками старик. - Я помню у меня после Чечни совсем голову понесло, год себя в кучу не мог собрать. Год! 
- Слушай, дядь Сергей, а почему не знает никто про Чечню? Ну, в-смысле что ты воевал..
- А и не надо знать никому. Грязная это война была, нечем гордится. Мы людей живьём жгли, детей жгли, огнеметами, по деревням. Чем гордится? Чё рассказывать? И вспомнить стыдно, не то что рассказать.. вон папка твой знал, я по пьяни ему выболтал. Оно знаешь бывает нахлынет, дак надо рассказать. А так.. о таком молчать надо и грехи замаливать. Осадок остался на всю жизнь. Это уж всё - теперь ничем не вытравишь. У меня вот веришь, только сожаление и раскаяние осталось. Больше ничего. Огромное.. сожаление и раскаяние..
Гудвин молчал.
- Так что насчёт этих-то, чертей, - продолжал старик, - что с Украины вернулись, ты учти - некоторые к нам на гараж ходили, знают, что ты добра нажил.
- Я знаю, тоже думал.
- Ну так вот. После ментов эти придут, и что те, что те - без тормозов, совсем отбитые. Понимаешь? Они там на той Украине такое творили.. да ты слышал наверное. Пока интернет был все слышали, кто хотел слышать. А кто не хотел - ну что ж поделать, тупое стадо оно всегда больше, это закон такой. Не всем же умными быть. Для них вон - телевизор, будьте любезны, говно вечернее, и утреннее, и в обед тоже говно но уже со вкусом малины.. - он угрюмо махнул рукой.
- Ладно, - кивнул Гудвин, - я тебя понял. Тогда будем переезжать, сейчас начнём - до вечера управимся. На втором этаже можно жить, в подвале склад, там и так склад был, полки есть, подвал большой. ГАЗон загрузим, в одну ходку уложимся.
- Ты это, ты смотри - соседи уедут или перебьют их рано или поздно. Но вообще можно в наших трёх домах организовать нормальную оборону. Заминировать всё, один дом оставить для жизни. А если кто, допустим, в противоположном доме задумает точку огневую сделать - бац! - он хлопнул ладонями. - Мина, одна-другая, и всё. И нет пидора.
- Ладно, дядь Сергей, давай сперва это переживём, а там посмотрим. Да и мин нет. Гранат.. Хуй да нихуя. Не разгонишься..
- Что да то да.. 
Они докурили и поехали к дому, а из-за леса, с окружной, раздавалась канонада из автомобильных гудков - беженцы, караваны машин, и все куда-то бежали, все спешили. На небе неспокойно и тревожно сгущались тучи. 

*

Дядя Сергей не помогал - сказал, что здоровья нет ящики таскать, и это была правда. Гудвин прошёлся по жилым квартирам в своём подъезде с предложением помочь в погрузке за еду. Услышав, что он собирается переезжать, народ так обрадовался что готов был грузить и бесплатно - отсутствие виновника недавнего торжества до некоторой степени гарантировало безопасность от возмездия со стороны ментов. Двое мужиков вынесли всё со второго этажа в полчаса, ещё час ушёл на первый. Генераторы и бензин также решено было забрать - почему нет если есть дешевая рабочая сила. Гудвин наблюдал за процессом и курил. Сегодня он разрешил себе превысить лимит в 5 сигарет, всё-таки - первая перестрелка и на его счету теперь ни много ни мало 5 убитых. Конченых, мерзких людей, насильников, убийц, садистов и откровенных извращенцев (ну не будет же нормальный человек совать в задний проход взрослому мужчине кипятильник или бутылку), а всё-таки - счёт открыт. И теперь этот счёт будет только увеличиваться, трупов вокруг будет только больше, и уменьшаться этот счёт не может. Не умеет. Он умеет только расти. Гудвин понял что раньше как-то не до конца осознавал всю тяжесть, весь груз происходящего вокруг. Смерть ходила рядом, но в его руках бывала лишь косвенно, давным-давно - на странных армейских учениях в непризнанных, вечно воюющих республиках (стреляли они тогда наугад и противника толком не видели). Только теперь он до молекул ощутил что такое этот Дивный Новый Мир. К фильмам про постапокалипсис или к компьютерным играм на данную тематику жизнь имеет весьма отдаленное отношение. Видеть смерть с дивана поедая чипсы, или нести смерть самому - вещи очень разные. Очень. 
Когда кузов заполнился до отказа, Гудвин накрыл всё брезентом из гаража и позвал дядю Сергея - караулить. Все его богатства растащили бы моментально, в 5 минут, причём активнее всех тащили бы те самые мужики, которые этот кузов загружали. И каждый был бы уверен что, мол, мы же свои, своих не тронет. Гудвин залез в мусорскую Бэху - ей слегка посекло борт осколками от гранаты, но стекла не задело, что было даже странно.. Он решил что бросать здесь такую машину будет преступлением, и лучше ее отогнать к новой базе, а там посмотрим. Пошарил по сусекам - в бардачке оказался глушитель от Беретты (УРА!), всякая всячина, какие-то визитки, антисептик, пачка масок (тут он вспомнил про ковид и понял что все про него забыли, а ведь он никуда не делся), две обоймы - для ПМ и калаша, а в отделении между сиденьями нашлись ещё шишки и розоватый порошок. Гудвин понюхал - вроде фен. Ладно, это сейчас ни к чему, подумал он, удовлетворенно похлопал по торпеде и пошёл домой. Он хотел успеть принять душ, так как потом мог уже просто не успеть. Он ощущал себя настолько липким что хотелось сбросить кожу. 
Уже закончив мытьё и переодевшись в чистое белье, вдруг пропал свет. Однако! Теперь жди беды подумал Гудвин и выглянул во двор.
- Слышь, дядь Сергей! Свет пропал!
- Я видел, да, везде погасло. Ну всё Андрюха, теперь пристёгивайся! Шутки кончились. 
- Да я уж понял.. - кивнул Гудвин. - Щас я спускаюсь уже. 
- Ага, давай, - дядя Сергей пускал клубы дыма и смотрел как-то обреченно.
Гудвин быстро оделся, попробовал кран - странно, но вода ещё была хотя напор упал вдвое. Скоро совсем пропадёт, подумал он и решил набрать воды в дорогу - две канистры у него были ещё с Екатеринбурга. Пока набиралась вода, он собрал в рюкзак все мелкое что оставалось, закинул его на плечи и вспомнил как всё начиналось. Это было совсем недавно, но казалось что с тех пор прошла целая вечность - событий хватило бы на голливудский сериал. Вспомнил первые Ядерные Удары, Новое Солнце и ГРИБ, дрожащий холодный пол кухни к которому он прижимал ладони находя в этом точку покоя и внутреннего молчания, вспомнил переезд и первую ограбленную им аптеку. Вспомнил мужика бегущего за Нивой и его озверевшее лицо, когда он от бессилия бросал в машину камень. Вспомнил зарево и пыль, как туман заволакивавшую все вокруг.. Мда.. Скоро этой пыли здесь будет вдоволь. Гудвин грустно вздохнул и понял что наличие электричества и воды вселяло в него какую то иллюзию, надежду, что ли.. но не было никаких иллюзий, а было 6 трупов в лесу и мозги на стенах, и никаких надежд тоже больше не было. Закончились.
Он вышел на улицу, бросил рюкзак в Бэху. Ниву решил пригнать после - всё-таки, она вызывала меньше соблазна у окружающих, нежели BMW X5, да и стояла теперь в гараже. Бэха ощущалась совсем иначе, двигатель чувствовался под капотом как монстр - 5 литров против двух у Нивы, всё же, две большие разницы. Гудвин подумал что наверное будет ездить на этом монстре, пока не закончится горючее (а бак почти полон) - Нива была не такая вместительная и уже заметно покашливала после всех переездов и приключений. Гудвин подумал что неплохо бы кого то найти чтобы посмотрел - сам он в автомобильных организмах не особо разбирался. 
Подкатив к «Светлячку», возник вопрос как быть дальше. Разгружаться - стрёмно, оставлять машину за зданием и укрепляться - ещё более стрёмно, прятать ее и отбиваться вообще невозможно. После короткого совещания решено было пока не разгружать, а отъехать в лес и переждать там одну ночь. Все остальные варианты были тщательно обдуманы и отброшены. Если сегодня будет удар, а это вполне ожидаемо, то бить будут по ГКС и по аэродрому в Советском, в 10 километрах. Больше некуда. То что бить будут Гудвин не сомневался - в воздухе появился тот самый запах и дрожь, раз ощутив, её уже не спутать ни с чем. Как будто сама атмосфера напряглась, а молекулы прижались друг к дружке. Лучше в лесу, думал он. Тем более, он читал что хвоя хорошо удерживает радиацию, это было бы очень кстати. Да и менты могут искать - лучше спрятаться. Эта угроза была, пожалуй, даже реальней, чем возможный удар.
Обе машины поехали дальше по дороге и свернули на грунтовку, налево, в лес, не доезжая выезда на трассу - там был ментовский КПП. Ещё один на Окружной, на повороте на спортбазу Норд. Плюс ещё один КПП на направлении Игриш-Игрим, и последний на выезде в сторону посёлка Советский, где был аэродром. Город закрыли со всех сторон, кроме дороги на Огородник - этот частный сектор в трёх километрах был концом цивилизации и асфальта, а дальше на сотни вёрст не было ни одной живой деревни. Только бесконечные, густые леса. В здравом уме никто этой дорогой не поедет.
Проехав километра два они съехали с дороги на полянку - теперь даже если кто посмотрит в бинокль, грунтовка будет выглядеть пустой. Идеально. Полянка была свежая, зелёная, с редкими пятнышками цветов. Вечерело. В заботах время пролетело быстро, хотя казалось что с момента перестрелки прошло всего пару часов. Гудвин потрогал щеку - там было две глубоких царапины, но насквозь не пробило, осколки пули прошли по касательной. 
Спальник был всего один, и решено было дежурить по четыре часа. Гудвин выдал дяде Сергею бронежилет, калаш с тремя рожками, гранату - ещё бы шлемы, но их не было. В своём бронике он заменил тетради на нормальную бронеплиту, которая была вынута из полицейского бронежилета. Полицейский был неплох, но чёрного цвета и почему-то доверия не вызывал. Похожие бронежилеты носит росгвардия на митингах, только бронепластины вынимает. Гудвин вызвался дежурить первым - ему тоже хотелось спать, но у дяди Сергея был возраст и опять ломило спину, похоже, он чего то недоговаривал о своём здоровье, но Гудвин решил не выпытывать. Пускай отдыхает, он сегодня держался молодцом, дай бог каждому в его годы так держаться. Мне дожить бы до его лет, и то было бы хорошо, думал он закуривая и смотря сквозь пушистые ветви сосен в стремительно темневшее небо. Тихо жужжала мошка.
Тучи, появившиеся после обеда, теперь куда-то разошлись и на небе тонким серпом горел месяц. Вокруг легко шумел ветер, колыхая лесом, и на секунду опять показалось что все хорошо и можно вдохнуть полной грудью, лечь на спину прямо в траву и уставиться в звезды, как в детстве. И как в детстве фантазировать про далекие миры, и про галактики, и про Звездные Войны, и про космические корабли.. Было прохладно - после дневной жары дышалось легко и свободно, но где-то в глубине таилась тревога от которой сердце иногда стучало странно, неровно и сбивчиво. Он заглянул в окно Бэхи - на разложенных сиденьях мирно дремал дядя Сергей, укрывшись спальником. Гудвин решил что в кабину не полезет, а то точно уснёт, и, выпив таблетку кофеина, принялся прохаживаться вокруг. Издали раздавались редкие выстрелы, перемежающиеся тишиной, отдаленно слышались обрывки какой-то музыки, вроде шансон.. точно шансон. Гудвин никогда не любил шансон за редкими исключениями - более тупой музыки чем какая-нибудь «Бутырка» нельзя было даже вообразить. Впрочем, это всё дело вкуса. Он закурил.