Глава 17.«Любимая Рыжая»
Соня отвернулась. Её улыбка растаяла, будто её и не было. Петька это заметил — и внутри что-то больно кольнуло, будто чужая правда врезалась в лоб.
Она молчала. Но в её молчании было громче, чем в любом крике.
Он знал, что эта дорога не ведёт к началу новой жизни. Не сейчас.
Он знал: она отвыкла от него.
— Все на районе называют тебя моей любимой бывшей, — выдохнул он, будто в последний раз пытаясь оживить что-то тёплое, знакомое.
— Я не твоя, Петь. И не бывшая — я просто... уже не та, что тогда. — Голос был сдержан, но в нём дрожали слёзы, которые она не хотела показывать.
Они ехали дальше в полной тишине. Ни песен, ни слов. Только фары резали темноту.
Через полчаса они подъехали к старому гаражному кооперативу. За ним — дом Костяна, почти заброшенный, но с подвалом, в котором можно было пересидеть хоть конец света. Или начало войны.
Костян вышел навстречу. Нервный, небритый. Рука в гипсе, на лице — синяк.
— Ты что, с войны? — хрипло бросил Петя.
— Лёхины. Были тут. Сказали: или скажу, где ты, или спалят всё к чертям. Я им ничего, но... понятно, что он пошёл ва-банк.
— Он не остановится, — мрачно ответил Петя.
— Это уже не просто ревность, брат. Он хочет крови.
Соня стояла рядом, сжав руки. Всё это начинало походить на страшный сон. Она не хотела этого. Не такой жизни. Не такой любви.
— Мне нужна неделя, — сказал Петя. — За неделю я всё порешаю.
— Петь... — Соня заговорила впервые за весь вечер. — Я не прошу тебя меня защищать. Я не хочу, чтобы ты снова...
— Поздно, — перебил он. — Я тебя уже защищаю.
Он бросил взгляд на неё. В её глазах стояло то же, что и тогда — когда она уходила. Страх. Разочарование. И какая-то нежность, остаточная, болезненная.
Но любви уже не было.
⸻
Тем временем, в другом конце города...
Лёха сидел в клубе, его рука и колено было перебинтовано, но это не мешало ему разбрасывать угрозы.
— Он думает, что выиграл? Думает, она к нему вернётся? — проговорил он сквозь зубы. — Да он даже не понял, с кем связался. Завтра с утра начнётся настоящая охота.
Он бросил телефон о стену.
А потом достал другой — с чужим номером, спрятанный.
— Алло. Сделай так, чтобы он не дожил до понедельника.