41-50
Глава 41
Алекс, не тратя ни секунды на раздумья, с головой ушел в говно и мусор. И, самое поганое, ему при этом еще рот пришлось открыть. Так что, когда над головой прогремел взрыв, а осколки начали падать рядом с ним в воду, он молился Локи и Геккате, чтобы не познакомиться во вкусовом отношении с подноготной жизни Хай-гардена.
Дум провел под водой примерно полминуты — этого хватило, чтобы дождь из пылающих осколков закончился.
Вынырнув и, тут же сблеванув, он доплыл до лестницы и, терпя жуткую боль, взобрался по ней к одному из стоков, где, в широкой трубе, разлегся раскинув руки в разные стороны.
Весь в гнилой, тухлой воде, в испражнениях, пахнущий дерьмом, троглодитами и гарью, он лежал и пытался отдышаться, пока не вспомнил о самом важном.
— Только бы пронесло...
Каким чудом он успел захватить с собой Уилсона, которого Гаркус не посчитал нужным поднять с пола — Алекс понятия не имел. Может слепая удача, а может в кое-то веки покровители черной магии обратили на него внимание без желания поиздеваться.
— Нет, скорее удача, — пришел к закономерному выводу мальчик.
Он вытащил магазин из рукояти и, чуть дрожащими руками, достал патрон. Разобрав гильзу и отложив пулю, Алекс насыпал пороха на рану, оставленную адамантиевой иглой.
Дум понятия не имел, подхватил ли он какую-нибудь заразу за то время, что провел в, прямом смысле этого слова — в говне, но надеялся, что пронесло.
И, все же.
— Блять! — закричал он, когда искра, высеченная ударом пули о металлическую защелку магазина, превратила горстку черного пороха в короткую вспышку.
Запахло горелой плотью, а Алекс, все же, потерял ненадолго сознание.
* * *
Все те, кто в данный момент находился на нижних палубах лайнера, почувствовал недомогание. Как будто предвестник легкой простуды. Немного закружилась голова. У кого-то прихватило в боку. Ненадолго затошнило.
Но, так же быстро, как недомогание накатило, так же оно и схлынуло. И никто из них не знал, что их души теперь были ранены. Несильно, совсем немного, но достаточно, чтобы вспомнить старые обиды на злых сверстников или припомнить боль, причиненную самыми родными.
Кого-то ближайшую неделю будут мучить ночные кошмары. Другие ненадолго впадут в депрессивное состояние. Некоторые помогут себе поеданием мороженного и просмотром комедий.
Но чувство пустоты пройдет. Сменится ритмом жизни и вечной кутерьмой дел и задач.
Душа восстановится.
Алекс "откусил" по самой щепотке. Лишь столько, чтобы заполнить свой источник и боевой накопитель.
— Проклятье, — выругался он, когда пришел в сознание.
Ему случалось ловить наркотический трип, но ни один из них не сравниться по кайфу с тем, когда в тебя вливается энергия чужих душ. Это как лучший кайф. Как безумный секс под самой забирающей травкой и бухлом. И это причина, по которой искусство энергетического вампиризма было практически искоренено.
Черные маги подсаживались на него еще задолго до того, как появились первые реабилитационные клинки для наркоманов.
Проклятье, они становились ими — наркоманами, прежде чем люди построили первые города и изобрели колесо.
Дум лишь раз использовал это знание... это искусство и пообещал себе не допускать такого впредь.
Слишком много тепла. Слишком много чужого, переполняющего тебя счастье, которое твоя собственная душа переваривала и делала своим собственным.
Ведь никто, видя перед собой яблоко, не будет откусывать с подпорченного конца. Нет, выберут самое лучшее место. Так же и с душами.
Опираясь на посох, дрожа будто после дикого прихода (хотя почему — "будто"), Дум выпрямился и побрел по воде. Его чувства, обостренные ритуалом, подсказывали, что лайнер постепенно заполняли Наги.
— Совпадение? — произнес Алекс. Ему требовалось слышать свой собственный голос, чтобы не потерять его среди эха голосов, принадлежащих людям, которых он никогда не знал. — Не думаю.
Слишком много совпадений на один квадратный метр этой сраной посудины. Сперва вся эта история с бароном, потом непонятные наемники, затем отключение электро-энергии и теперь взрыв и пробоина. И все это аккурат в водах, где нерестились Наги.
Лайнер должен был оберегать специальный высокочастотный отпугиватель морских обитателей. Работал он, понятное дело, от электричества. На экстренный случай, если электричество вдруг отрубится, на судне имелся запасной генератор.
Генератор, вся мощность которого сейчас была направлена на поддержание защиты меча Азазеля.
Вот вам и конспирация. Вот и попытка перевезти несравнимый по могуществу, черномагический артефакт на гражданском судне.
— Надо перевести мощность генератора, — сам с собой говорил Алекс, бредя по постепенно уходящему под воду коридору. — на сонар... или как там эта хрень называется. Иначе нас просто сожрут.
Он, конечно, не знал, питались ли Наги человечиной, но вряд ли они будут рады людям, мешающим им делать новых маленьких Наг. А в это время — во время нереста, их могло собраться не меньше нескольких тысяч. И вопрос, когда вся эта орава хлынет сюда, чтобы поживиться добром — лишь вопрос "как долго у них, мать их, это займет".
— Скучаю по троглодитам... они, хотя бы, тупые и неповоротливые...
Как назло заныли шрамы, напомнившие Алексу, что это не совсем так.
* * *
— Гаркус, — чуть ли не плакал мальчик. — проклятый ты пророк... только дай добраться до тебя... только дай добраться...
Использовав выуженный из воды стальной осколок стеллажа из хранилища, Алекс крутил над огнем, сделанным из очередного патрона и разнообразного горючего хлама, шашлык из мяса крысы.
Кто же знал, что слова орка о том, что мальчишка питается законными обитателями канализации, окажется правдой.
Посмотрев на часы, Дум отметил про себя, что он бродил по местным лабиринтам уже почти сутки.
За это время он успел настолько привыкнуть к местному амбре, что даже не чувствовал вони.
— Прости, Сплинтер, — просипел Алекс и, закрывал глаза, причем вовсе не от предвкушения или наслаждения, вгрызся зубами в мясо. — Гадство...
Только усилием воли он заставил себя не выплюнуть гадость обратно туда, где ей было самое место — в канализационный сток. Но, увы, еще одни сутки без пищи он не продержится.
Благо воду он фильтровал при помощи все того же пороха, Уилсона и щепотки магии. Недаром он почитывал журналы Рида, заядлого охотника. Там были советы по выживанию в дикой природе.
Удивительно насколько просто их было применить к условиям не менее дикой подземки.
Доев крысу, Алекс разворошил костерок и, глотнув из так же выуженной из хлама пластиковой чистую, но от того не менее вонючую воду, он подошел к схеме.
Это только в кино канализации действительно выглядели бескрайними лабиринтами. На деле же здесь, в самых важных узлах, имелись карты окрестностей. Так что если двигаться от одного узла к другому, то можно выбраться.
Дум же, не зная обстановки над головой, не рисковал показываться на районе раньше времени, так что двигался в сторону сброса. Никаких очистительных сооружений там не стояло, так что вся дрянь попросту смывалась в океан.
Алек, проводя пальцем по карте, лишь чудом, в последний момент, почувствовав что-то затылком, отпрыгнул в сторону.
В то место где он только что стоял врезалось копье и, с металлическим звоном, покатилось по желобу.
Прямо перед мальчиком стояло четыре троглодита.
* * *
Прямо перед Думом лежало четыре мертвеца.
— Проклятье.
Глава 42
Четыре бравых наемника, с телами созданными для сражений. Каждый из них прошел войн больше, чем о существовании которых было известно не только широкой публики, но и некоторыми государственным организациям.
И все же — их тело растерзаны. Кровь стекала по стенам, к которым несколько из вояк были прибиты будто бабочки в альбоме юного натуралиста. Бронники растерзаны и следы длинных когтей виднелись по всему коридору.
Оторванные конечности, висящие на трубах и искрящих проводах внутренности. Запах будто на скотобойне и абсолютно пустые, искаженные ужасом глаза.
Первобытным ужасом. Тем самым, что не искоренить тренировками и стычками с противником на огневом рубеже. Этот ужас порождался инстинктами. Памятью о тех временах, когда ютясь в пещерах, человек боялся ночи потому что знал, что та может принести на порог.
И именно тогда и появилась сама суть порога, дома — его особенной магии, благодаря которой нечисть не могла без приглашения зайти внутрь.
Так что, кто бы не сотворил это, он не был из числа нечистых, повязанных с тьмой. И, учитывая, что Алекс не ощущал ни капли покалывания на кончиках пальцев — магия тут тоже не была замешана.
Лишь едва заметный, тонкий запах серы, оставленный демоническим присутствием одержимого.
Дум выругался и, подойдя к одному из трупов, вытащил из груды плоти, в которую тот превратился, торчащий наружу магазин того же типа, что и у Уилсона Младшего.
Дернув затвор, Дум посохом открыл стальную, с закругленными углами дверь, ведущую в подсобной, переоборудованной помещение.
Небольших размеров, но достаточное, чтобы там поместилась стойка с одним единственным предметом. Стеклянный купол, эту стойку накрывавший. А еще фигура среднего роста, спрятанная в балахон.
— Тот-кого-нельзя-называть? — спросил Дум, припоминая похожую сцену из одного популярного в прошлом кино.
Фигура не пошевелилась. Но Алекс стал отчетливее ощущать привкус серы.
— Странно слышать это от темного мага.
— Стереотипы, — пожал плечами Дум, а затем резко вскинул дуло пистолета, направив его на незнакомца. — а теперь живо назови свое имя и легион, к которому ты принадлежишь, иначе я уничтожу твою оболочку.
Фигура засмеялась. Неприятно. Отрывисто. Искусственно... Как смеются социопаты.
Демоны не были социопатами... вернее — человеческие эмоции им были так же не понятны, как людям непонятен и чужд сам хаос.
— Вижу ты понял, Александр, — "злодейский злодей" специально сделал ударение на имени Дума, давая понять, что все произошедшее имеет личные мотивы. — Я долго ждал этого момента... удивительно, но оказывается — не я один. Мой компаньон предложил свою помощь и я не мог не согласиться.
— Долго ждал? — переспросил Дум, а затем выругался. Проклятые еноты видимо успели его покусать... — Слушай, ублюдок, мне плевать кто ты, какую там ты себе обиду на меня придумал — в Маэрс-сити плюнуть не куда, чтобы не попасть в человека или иное существо, которое хочет меня убить. Но, сука, ты мне отпуск испортил. И этого я простить не могу.
— Простить... прощение... удивительное слово, Александр. Наполненное таким глубоким смыслом, но столь небрежно разбрасываемое людьми по свету. Простить одно. Простить другое. А откуда берется это прощение — они не думают. Не думают, что каждый раз, кого-то прощая, отнимают частичку своей души. Она восстановиться, как восстановиться после твоего ритуала, но... Это больно, Александр. Прощать. Я не смог.
— Блять, ну серьезно? — расстроился Алекс. — Я пришел сюда подраться. Нормально. По-мужски, да простит меня феминизм. А ты стоишь и зачитываешь мне первую страницу брошюры "Злодейский Злодей для начинающих".
Дум отмахнулся пистолетом, а затем опустил его.
— Тусуйся тогда один, а я сваливаю.
С этими словами он развернулся на пятках, а затем, так же стремительно, из-под локтя, вскинул посох. Несколько десятков печатей слились и сформировали огромную пентаграмму, сияющую магией тьмы, крови и демонов.
Молния, вылетев из её центра, расцарапала воздух когтями демонического пламени и взревела пастью волка, попытавшегося дотянуться алыми клыками до фигуры в балахоне.
Но та лишь подняла руку и магия Алекса, на которую тот потратил не меньше двух третей совокупного запаса энергии источника и накопителя, попросту втянулась в серую кожу, обтянувшую когтистую ладонь одержимого.
— Дешевый трюк, Александр. Я ожидал от тебя большего. Ты в...
— В жопу поди, ожидатель.
Алекс стукнул посохом о пол и под ногами фигуры вспыхнула вторая печать, которая мгновенно превратила сталь в кипящую кислоту. И фигура, с тем же криком, что когда-то Алекс падал в канализацию, полетела куда-то в черные недра ниже ватер линии.
— Попробуй законы физики поглоти, мразь! — выкрикнул Дум, а потом задумался. Он все еще находился по дурманящим эффектом собственного ритуала, так что соображал туго. — Нет, пресно получилось... не чувствует моей к нему глубокой антипатии... нужно жестче.
Алекс почесал дулом затылок, выругался от боли, когда задел ссадину, оставленную нагой, а затем нагнулся над чернотой провала и проорал:
— Арривидерчи, долбоеб!
Кивнув самому себе, Дум развернулся и подошел к стеклянному куполу. Действовать надо было быстро. То, что где-то там, на глубине Локи знает какого масштаба, дуэт из непонятного имбецила и не менее недальновидного демона тонули в воде и сражались с Нагами, означало лишь одно.
Поголовье Наг явно измельчает уже в самом ближайшем времени.
Алекс встал практически вплотную к грузу.
Что появилось раньше — бог или вера в бога?
Возможно, ответ на этот вопрос находился прямо напротив Дума.
Старые легенды бритов описывали этот меч, как тяжелый бастард, украшенный вязью символов и рун таинственного и магического символа. Японцы, как длинную полоску стали черного цвета, найденного богом в теле убитого чудовища. Кто-то говорил, что Парацельс владел мечом, с заточенным внутрь демоном — таким тяжелым, что десять мужчин не могли его поднять.
Меч-кладенец, выточенный для славянских богатырей из стали упавшей на гору звезды.
Меч Калад-колг, выкованный феями.
Индейцы верили, что этот меч был языком солнца — чистым пламенем, которым мог владеть лишь верховный жрец.
У этого меча имелась тысяча имен и еще больше обликов. Он яркой нитью пронизывал историю мира, но люди забыли про него. Забыли про его историю.
И они видели его так, как хотели видеть. Как сталь, как огонь, как волшебство, заключенное в грани железного клинка.
Но Алекс помнил о правде, пелена лжи спала с его глаз.
Он видел правду.
Он видел самое первое оружие, которым владел человек, когда делал первые шаги по миру, который едва сам и не погубил. И эта смерть, вся смерть, любая смерть, принесенная болью и отчаяньем, созданная насилием, была рождена в это мече.
Алекс смотрел на деревянную палку с заточенными и обугленными краями. Рукоять её была обвязана веревкой, сделанной из волокон лиан и трав.
Старый, покрытый никогда не исчезающими пятнами крови, местами потрескавшийся.
Люди тоже помнили правду.
Они говорили, что человек перестал быть обезьяной, когда взял в руки палку. Что же — они не ошибались. Человек перестал быть животным, когда стал убивать не только ради защиты. И палка это была вовсе не палкой...
— Прочь, — процедил Дум, отгоняя наваждение, пытавшееся проникнуть в его разум. — Ты меня не подчинишь, жалкая палка.
Артефакт манил его. Обещал силу и власть. Обещал подарить магию столь древнюю и столь могучую, что с её помощью можно было уничтожать и создавать целые миры.
Праотец всех убийств. Создатель войн и разрушения. Геноцида. Один из истинных всадников Апокалипсиса в его изначальной, первозданной форме.
Вот что сейчас лежало перед Алексом.
Война.
Её квинтэссенция.
И все, что отделяло Дума от того, чтобы его душа была уничтожена этим созданием — тонкая полоска стекла с подведенным к постаменту кабелем.
Поэтому что сделал Алекс?
Все верно — ударом окутанного лиловым пламенем посоха, он рассек кабель, а затем единственным выстрелом разбил стеклянный купол.
Глава 43
Стоило стеклянному куполу упасть, как нежное нашептывание на ухо превратилось в яростную попытку овладеть Алексом, будто молодой и глупой девушкой, забредшей в мини-юбке в самые грязные трущобы Хай-Гардена.
Дум рухнул на колени и, единственное, что удерживало его от того, чтобы раствориться сознанием внутри агонии квинтэссенции войны.
Он увидел перед собой человека, больше похожего на обезьяну. Слабого и хилого. Со злыми, налитыми кровью глазами. Тот стоял с окровавленной палкой поверх лежащего на земле молодого, здоровенного примата. Бугрящиеся мышцы и жилы канатами, густая яркая шерсть.
Все это не помогло. Что может голая физическая сила против оружия.
Сцены прошлого сменялись одна за другой. Он видел тысячи подобных картин. Примат становился варваром, затем викингом, он превращался в рыцаря, надевал солдатские формы всех стран этого мира. Он сжигал людей. Он возводил и рушил империи.
Первое оружие.
Первый меч.
Простая палка.
— Пойдем, — кричали ему боевые барабаны.
— Ты станешь генералом, — ревели воины.
Любая власть, любые богатства, все знания этого мира. Женщины и мужчины у его ног. Это все мог дать...
— Достаточно, — Алекс ударил посохом о землю и на мгновение наваждение исчезло. — Ты всего-лишь палка. Тысячи таких же могли занять твое место. В тебе нет власти надо мной.
Но как бы ни была сильна воля и убеждения Дума, они выглядели каплей в море той ненависти и могущества, которые расплескивал вокруг себя меч.
И может кто-то другой, кто-то светлый и добрый, увидел бы перед собой клинок, украшенный прекрасными рунами. И этот клинок обещал бы сберечь любимых и родных, принести мир в родные земли. Защитить обездоленных, наказать коррумпированных, восстановить справедливость.
Так ведь видели войну светлые? Как благо ради блага. Мир ради мира.
Наивные светлые.
Именно они совершали самые масштабные злодеяния во имя мира во всем мире. Ни на одном темном, за всю историю, не было столько крови, как на светлых.
Начиная Моисеем, заканчивая "триадой" — Гитлер, Сталин и Мао. Все они сражались во имя света. Своего света. И принесли столько крови, что меч Азазеля купался в ней целый век.
Но Алекс был темным.
Он не видел ни справедливости, ни защиты, ни добра.
Он видел то, что увидел бы любой темный на его месте.
Власть.
И свободу, которая та могла принести. Свободу творить зло. Творить добро. Назначать виноватых и ответственных. Он видел войну так, как видела её история. Способ добиться того, чего не добиться иным путем.
— Хватит! — Алекс ударил посохом о собственные губы. Боль и кровь привели его на краткое мгновение в чувство. Но достаточно, чтобы увидеть, что его пальцы уже почти сомкнулись на рукояти Первомеча. — Проклятье! Не для тебя была эта пуля!
Вновь чувствуя, как его сознание уплывает по рекам из вожделенных миражей и понимая, что не выдержит третьего раунда противостояния, Дум закатал рукава и скрестил предплечья. Татуировки вновь вспыхнули ярким, черным светом.
— Именем моим и волей моей, — каждое слово древнего ритуала, появившегося еще до того, как рожденный слабым взял палку, чтобы завладеть тем, чем обладал рожденный сильный, наваливалось на Алекса тяжестью всего этого гребанного лайнера. Но когда тюремная машинка набивала эти символы и знаки, Дум знал на что нашел. — Нет мастера надо мной. Ни в небе, ни в земле, ни в воздухе, ни в воде. Нет покровителя воле моей. Нет русла душе моей. Нет пути ногам моим. Я был рожден в плоти, крови и страданиях. Я умру в грязи, огне и забвении. Я не знаю ни грез, ни надежды. И ты не властен надо мной, ибо нет надо мной власти кроме той, что даю я. И я не даю тебе власти надо мной.
С каждым новым словом душа Алекса истончалась. Силы, что были куда древнее чем те, о которых помнили даже древние расы фейри и эльфов, постепенно просачивались в эту реальность.
Они пробовали на вкус того, кто осмелился к ним обратиться. Они были всегда. Они есть всегда. Они будут всегда.
Когда рождались первые боги, они уже спали. И когда умрут последние, они еще не проснуться.
Они, те, кого древнейшие называли Вечными, кому ставили свои первые изваяния, неумело вырезая из дерева облики, наиболее им понятные, лишь слегка коснулись души Алекса. Но этого было достаточно, чтобы на краткий миг сила неудержимым потоком хлынула сквозь его тело.
Черные путы спеленали клинок. Серебряные символы старше ангелов и демонов легли на поверхность вуали и узел красного цвета скрепил чары.
— Сука! — в сердцах выкрикнул Дум и ударил кулаком о пол. — Сука! Сука! Сука!
Очередной ряд татуировок сходил с его кожи. Силы уходили обратно в забвении. Они не приходили на зов дважды. И Алекс призвал свой шанс обратиться к ним. Они вновь засыпали, продолжая ждать того, кто сможет вернуть их обратно в мир, забывший о свободе и отдавший власть над собой миражам и отражениям истины.
Алекс, тяжело опираясь на посох, поднялся и подошел к стихшему клинку. Тот выглядел так, будто его убрали в красивый бархатный чехол и повязали подарочный бант.
Вот только этот самый "чехол" являлся клеткой, которую было бы не разбить даже Люциферу, не известно как выбравшемуся из своей ледяной темницы-дворца, куда его низвергли за предательство.
И эта темница, по плану Алексу, предназначалась вовсе не для простой палке, выточенной из бао-баба.
Он уже замахнулся ногой, чтобы пнуть бесполезный артефакт, но остановился.
— Не прокатит, — процедил он и, подняв запертую во снах войну, прикрепил к поясу. — Так, ладно, главное успокоится. Если забрали одну пешку, найди способ атаковать другой.
Он не должен был забывать уроков Раевского. Только не сейчас. Только не теперь. Те, кто стояли за кулисами сделали свою первую ошибку и он не должен был позволить своему краткосрочному поражению в маленькой битве повлиять на исход войны.
Алекс скосил взгляд на запечатанный меч.
— Тем более, когда война еще даже не началась, — прошептал он, после чего осмотрелся вокруг себя. Стены из листового металла, несколько разбитых камер, искрящийся кабель, вырванный из постамента, покореженная дверь и дырка в полу. — Так, о'кей, Алекс. А как нам отсюда выбраться?
И почему-то он не удивился, что ответом ему стала тишина. Можно было конечно понадеяться, что одержимый, сброшенный в вниз, подох от лап Наг, но в сказки Дум перестал верить еще в детстве.
Так что внизу его ждал постепенно тонущий лайнер, кишащий отродьями океанских пучин вкупе с одержимым, в прямом смысле, маньяком. Впереди — заблокированная шахта лифта. А над головой — десятки метров стали, к котором не прилагалось ни лестницы, ни даже захудалого каната.
Алекс вздохнул.
— Блять...
Глава 44
Алекс отпрыгнул в сторону и очередное самодельное копье, но от того ничуть не менее острое копье ударило в дюйме от его шеи.
— Проклятье, — процедил мальчишка и, прижимая ладонь к рассеченному плечу, юркнул за угол, слыша как позади падает утерянный керамбит.
Сделал он это как раз вовремя, потому как в следующее мгновение в карту тоннелей ударил нож.
— У него что... рукоять из фалоса?!
Брови Алекса полезли наверх, когда он понял, что стальное лезвие из консервной банки было вставлено в чуть прогнившую пластмассу, очень сильно напоминающую по форме сжавшийся из-за холода агрегат в его собственных штанах.
— И кто смывает такое в унитаз? — Дум взял в руки осколок зеркала и вытянул его за угол.
Троглодитов обычно принимали за безмозглых жаб-переростков. И, в целом, в большинстве случаев так оно и было. Но это если зеленые глазастики были голодны. Тогда они действительно тупели и могли один за другим набрасываться на выставленные перед ними вилы.
Эти же... они явно не страдали от пустоты в желудке и попросту защищали свою территорию.
— Проклятье, — повторил Дум. — разумеется их территория прилегает к сбросам...
Троглодиты, все же, водные твари. И, самое неприятное, они не делали разницы между морской и пресной водой. Могли обитать в любой среде, лишь бы там наличествовало достаточно влаги для их кожи.
Поэтому тот факт, что они обитали прямо на пути Алекса к долгожданному спасению из вонючей и затхлой канализации не вызывал особого удивление.
Да что уж там. Адские колокола, даже если бы эти твари предпочитали воде вулканический пепел и кровь гномьих девственниц, Дум бы нисколько не удивился, если бы они все равно оказались именно здесь — разделяя собой мальчишку и его путь наружу.
Удача в последнее время старательно обходила его стороной.
— Бургургул?
— Гур-бул-бул.
— Бар-гурб-бул.
Эти засранцы еще и переговаривались собой. Эксперты уверяли, что их "язык" мало чем отличался от мурлоков и...
— И почему ты сейчас именно это вспоминаешь? — сам на себя прошипел Алекс.
Он вытащил магазин Уилсона, чтобы убедиться, что остался всего один патрон. И будь он внебрачным сыном союза Клинта Иствуда и Макса Пейна, пройдя все испытания из того дурацкого фильма, где пуля огибала свиную тушу, ему все равно не свалить одним выстрелом сразу четверых.
— Ладно, ладно...
Мальчишка задышал ровнее и обратился к своему источнику. Последние дни сильно его вымотали, да и не до медитаций было, так что запаса магии оставалось на одно более менее серьезное или на два простеньких заклинания.
Подняв горе очи к темному своду из кирпичей, ставших покатыми из-за вечной сырости и влаги, Алекс... внезапно пришел к, возможно, очень бредовой, но, может быть, единственно верной идее.
— Надеюсь об этом никто и никогда не узнает, — процедил он.
С этими словами, ползя на четвереньках, Алекс добрался до сточного желоба. Взрослому человеку здесь было бы по колено, но... Алекс ведь не был взрослым.
Усилием воли заставив появиться перед собой пару печатей, вскоре он уже медленно и спокойно дышал внутри купола из серого дыма, накрывшего его лицо. Заклинание, обязанное фильтровать яды в воздухе (в древности черных магов часто выкуривали из их убежищ, потому как в чистом поле они куда слабее, нежели в своих "лежках", полных усилителей и всяких мерзких ловушек, так что какой-то умник придумал такое вот заклинание) должно было выиграть ему несколько минут под водой.
— Ох, бл... — остаток фразы потонул в бульканье, когда над головой Дума сомкнулись пахучие, вязкие, зеленоватые своды сточной воды.
Если вообще эту субстанцию, даже с большой натяжкой, можно было называть водой.
Развернувшись спиной вниз и пузом к верху, Алекс осторожно "поплыл" в сторону стоявших на бетоне троглодитов. Они о чем-то шумно переговаривались между собой и указывали в сторону ответвления, куда сбежал мальчишка. Врожденный инстинкт не позволял им, сытым и довольным, броситься туда, откуда веяло опасностью.
Создания, рожденные в древности магическими экспериментами, они отлично чувствовали эту самую магию. А уж целые века, когда им приходилось скрываться от переставших верить в магию смертных, что едва не привело к вымиранию всего волшебного, сделали их еще осторожнее.
— Бургаргал! — один из самых крупных потрясал ножом для колки льда.
— Габу-бул-бурагл!
С ним отчаянно спорил низкорослый. В своеобразной перевязи, сделанной из бюстгальтеров, висящих на нем крест на крест, покоились те самые ножи из фалосов. А заплечной сумке, сделанной из использованных средств контрацепции, у него покоились какие-то маленькие шарики, утыканные самодельными шипами.
Алекс, в меру своей испорченности, догадывался что это были за шарики, но размышлять подробней на данную тему не собирался.
— Да где, Локи Всемогущий, обитает этот крендель?! — пронеслась мысль в его голове.
Словно перископ, мальчишка держал перед собой Уилсона и медленно перебирал ногами по илистому дну канала. "Проплывая" таким образом мимо занятых спором троглодитов, он даже дыхание задержал. Лишь бы четверка тварей его не заметила.
Проклятье! И ведь, если верить заказам в Гильдии Охотников, находились любители "порыбачить" в канализациях и добыть ядра и лапки троглодитов, довольно неплохо расходящиеся на рынках алхимиков.
— Габур-бар! — крупный подлетел к мелкому и схватил того за перевязь, поднимая над землей. — Бл-бул-бургал!
— Буль-буль! — ответил вожаку троглодит-извращенец, после чего вытащил нож из всадил его прямо в горло крупному.
Тот, хватаясь своими лапами за скользкий и податливый резиновый член, свалился на колени, а затем, словно в замедленной начал падать прямо на Алекса.
Мысли пронеслись в голове мальчишки со скоростью ошпаренного гепарда. У него было два выбора — либо воспользоваться эффектом неожиданности и попытать свое счастье с ослабленным отрядом троглодитов, либо дождаться пока тварь упадет на него сверху и... оказаться раскрытым.
— Да что за день-то такой! — выкрикнул Дум и, одновременно с тем, как нажать на спусковой крючок Уилсона, с внутренним омерзением схватил рукоять самодельного ножа и выдернул его из горла разваливающегося в агонии мертвеца.
Он выбрал первый вариант.
* * *
— Мы должны найти профессора! — выкрикнула Мара Глоумбад.
Гном-полукровка, она, вооруженная каменным молотом, созданным каким-то непростым заклинанием, крушила подступавших к ней Наг. Несмотря на внешнюю скромность телосложения, будучи гномом-полукровкой, Мара обладал невероятной силой и выносливостью.
— И как, — Чжин увернулся от кораллового дротика, — мы должны по-твоему, — перепрыгнул через секиру из блестящего металла, — должны это сделать?!
Уже падаю на пол, он взмахнул рукой и десять каменных ножей, вылетевших из печати, превратили нагу в некое подобие салата из креветок.
— Детки, не отвлекаемся! — Грибовский, контролируя взглядом все поле боя, коим стало небольшое кофе на четвертой палубе, размахивал своим исполинским мечом, сдерживая натиск сразу шести крупных наг-мужчин. У каждого по шесть рук, полных острых железок, но они, даже наседая всем скопом, не могли дотянуться до эспера.
А если кому и везло, то рана на теле красноголового тут же затягивалась.
— А где ваша напарница?! И мисс Периот!
Но гвоздем программы выступал совсем иной персонаж. Элеонора Уэссэкс, по мнению большинства — больше раздетая, чем одетая, каждым взмахом руки создавала огромные огненные шары, которые оставляли после себя дымящиеся остатки поджаренных наг.
Но даже так — морские твари только продолжали пребывать из брешей в полу и стенах. И с каждой секундой их становилось все больше. Четверка все шустрее отходила к лестницам, по которым взбегали кричащие в панике пассажиры.
— А это очень хороший вопрос, — процедил Грибовский.
Только сейчас он понял, что больше не видит ни О'Хару, ни того странного блондина с слишком-умным-азиатом. Может родственник Чон Сука?!
— Ах ты мудила грешная! — прозвучал немного нервный выкрик, после которого нага, уже занесшая мечи над головой Мары Глоумбуд, взорвалась.
В самом прямом смысле этого слова. Изнутри наружу. Орошая окрестности дождем из своей зеленоватой крови и внутренностей.
— Спасиб, профессор.
— Не благодари. Если кто вас и прикончит, падаваны, то это буду я и только я. И, если честно, — Алекс взмахнул рукой и черная волна вороньим крылом накрыла с десяток наг, заставляя их корчиться от жуткой боли и иссы хать прямо на глазах. — я очень близок к этому желанию.
— О, дорогуша! — Грибовсский обрадованно замахал в приветственном жесте мечом, на котором болталось несколько пронзенных им наг. — Оу... выглядишь ты...
— Даже не продолжай, — процедил Алекс. — где еще двое моих подопечных?
Глава 45
— Только не подходи! — воскликнул Грибовский. — От тебя воняет так, будто ты только что из канализации выбрался.
— Не только что, — если бы ученики и эспер не были бы уверены, что Александр Думский человек, то решили бы, что он один из фейри-змей. Настолько правдоподобно он шипел. — А лет десять назад, но не суть.
В ободранной одежде, покрытый мазутом, какой-то другой пахучьей дрянью, весь в крови, кишках и внутренностях наг, он держал в руке странный, вытянутый по форме сверток. Два его зеленых глаза на фоне общего плачевного вида, горели буквально первобытной злобой.
Никто из тройки студентов не сомневался, что если бы сейчас перед профессором оказался бы декан Либенштайн, то о его дальнейшей судьбе можно было бы снять весьма недурственный хоррор.
— Это то, о чем я думаю? — Грибвоский кивнул головой в сторону свертка.
— Ага, — только и ответил Алекс, после чего еще раз взмахнул рукой. На этот раз студентам на мгновение стало трудно дышать — такое они испытывали только в присутствии бывшего ректора Первого Магического, когда тот демонстрировал свое могущество на спортивных мероприятиях.
Пространство вздрогнуло от черной магии, а затем из каждой тени вытянулись покрытые струпьями, когтистые руки-лапы мертвецом и потянули внутрь визжащих от ужаса и боли Наг. Погружаясь во мрак, их плоть разлагалась в тех местах, где их касались струпья.
Многие исчезали в тенях уже будучи окровавленными скелетами.
— И самое паскудное, — Алекс сжал палку. — я начинаю к этому привыкать.
Разумеется, а как могло быть иначе, что даже через темницу, созданную магией древнейших, просачивалась сила меча Азазеля. И дум не нашел ей лучшего применения, кроме как постоянно проводить через собственный источник, используя один из самых могущественных и черно-магических артефактов, как... простой накопитель.
Ну ладно, может быть не самый простой. Может быть наделявший его в данный момент практически неиссякаемым запасом кристально чистого, черного у.е.м., но, все же — накопителем.
И, не приди ему в голову эта мысль, то вряд ли бы, словно крот, проел кислотой сразу несколько палуб на пути к спасению. Удивительно, но под спасением он не подразумевал нахождение своих подопечных. Просто... так случилось, что они оказались на его пути.
— Надолго хватит? — спросил Грибовский.
Пользуясь минутной передышкой, он стянул с лезвия пронзенных наг и, подойдя к чудом уцелевшей барной стойке, перегнулся через неё и взял бутылку горячительного. Выглядело это так, будто красноволосый повторял стереотипы и принадлежал к числу ярых алкоголиков, но Алекс знал, что тому попросту требовалось топливо для своего зверского метаболизма. Даже если это топливо — спирт.
Натурально стиль пьяного монаха, не иначе.
Кстати о монахах.
— Где Чжин и Лео?
— Профессор! — с удивлением воскликнула блонди.
— Чего? — Дум повернулся к ней, а затем отвернулся. — Блять! Ты одеться можешь?!
— Вам что-то не нравится? — нахмурилась Уэссэкс. — Я, вообще-то, собиралась позагорать у бассейна, а не изображать из себя суши-шефа.
В таком мини-бикини? Алекс, будучи далеко не святым, довольно часто по молодости пользовался услугами элитных эскортниц. Зачастую их предоставляли сами отели, где он обитал. Но даже на них одежды под "пальто", в котором они приезжали, было по-больше.
Нет, он по достоинству оценил фигуру блонди, но...
— Рассказывай, — Дум подошел к Грибовскому, забрал у того бутылку и сделал пару больших глотков. Ну а что? Может у него тоже... метаболизм.
— Мы детей вызволили и решили...
Алекс скосил взглядом в сторону Элеоноры.
— Ничего им не сообщать, — закончил за напарника Алекс. — Позагорать, Грибовский? Серьезно?
— У бассейна им должно было быть наиболее безопасно, — прошептал в ответ поляк. — Открытое место, куча камер и охраны. Вряд ли бы наш общий знакомый стал там бесчинствовать.
— О, поверь мне, — Алекс отхлебнул еще немного горячительного, после чего вернул бутылку обратно. — стал бы.
— Смог о нем что-то выяснить?
Дум очень выразительно посмотрел на бреши, через которые уже снова показались наги.
— Мы здесь и сейчас будем это обсуждать? Или поднимемся чуть выше и ты мне уже скажешь, куда отправил эту, — Алекс осекся, понимая, что его весьма внимательно слушают три недоучки. — замечательную особу О'Хару и еще двух мозгошмыгов, за которых, сука, я тут головой отвечаю перед государством!
— Эмм-м-м...
— Что еще за эм-м-м?!
— Если честно — я понятия не имею где они.
Алекс, устало потерев переносицу, ударил основанием Меча о пол и две наги, пробравшиеся в кафе, взорвались кровью и кишками.
Полегчало.
Но не сильно.
* * *
Отмахиваясь ножом от ближайшего троглодита, Алекс несильно его порезал, но заставил отшатнуться. Это дало ему время поднять перед собой Уислона и, наставив мушку на лицо того самого троглодита-извращенца, нажать на спусковой крючок и...
— Щелк, — прозвучало не очень уверенно, но никакого громогласного эха и огненного облака от сгорающих в воздухе пороховых газов не последовало.
Уилсон попросту отказался работать после всего того, что с ним приключилось за последние дни. Алексу сложно было осуждать своего напарника, но...
— Не сейчас же, сука! — закричал мальчишка и, пригибаясь под копьем, которым третий мурлок хотел сделать из него канапе, Дум перехватил пистолет и с размаху зарядил рукоятью в то место, где у нормальных прямоходящих находятся яйца.
— Бургугул? — чуть вопросительно произнес троглодит изврат, после чего пнул Дума коленом в грудь.
Тот покатился вниз по бетону и, остановив падение, тут же отскочил в сторону. Очередной метательный нож-член высек искру и отлетел в сторону.
— Ну да, — отстраненно произнес Алекс, поднимая руку и формируя печать. — у вас же нет яиц.
Из печати вылетела черная молний и, ударив в грудь изврату, протащила его несколько метров по полу, оставив корчиться от мучительной агонии.
Запахло жаренным, а Алекс почувствовал, что полностью опустошил свой запас энергии.
Убрав бесполезный и тяжелый пистолет за пояс, он поднял с пола нож и, скрестив их оба перед собой...
— Ну давайте...
Развернулся и побежал со всех ног прочь.
— Догоните меня!
Троглодиты, во всех учебниках, описаны как медлительные и неповоротливые создания. Но... это на суше. А вот в воде они передвигаются ничуть не медленнее тех же самых наг, скелет которых Алекс видел в кабинете Раевского.
Так что раненный троглодит и единственный, кто не пострадал из четверки, прыгнули в желоб и помчались следом за ускользающей добычей.
Дум же, передвигая ногам на пределе своих возможностей, шевелил извилинами ничуть не медленнее. В том, что твари его догонят то того, как он доберется до сброса, не возникало никаких сомнений, а значит...
Глава 46
— Давайте сюда!
Алекс затолкал студентов и Грибовского в не очень просторную каюту, после чего закрыл дверь и, приложив ухо, прислушался к тому, что творится в коридоре. Наги постепенно заполняли собой тонущий корабль, что отнюдь не замедляло погружение последнего на дно.
Скорее даже — наоборот.
— Фу-у-у, — протянула блонди, скидывая со смятой постели скомканный носок. — Кто здесь жил...
Дум, выругавшись, открыл небольшой встроенный шкаф, достал оттуда палантин и бросил в сторону Элеоноры. Та поймала и накинула на себя.
— Молодожены, — ответила Мара. — большую часть пассажиров таких лайнеров составляют именно молодожены.
Эли снова посмотрела на носок, а затем повторила с куда большим омерзением:
— Фу-у-у.
В каюте, где с трудом могли поместиться двое, сейчас столпилось сразу пять человек. Включая здоровенного эспера.
— Как сельди в банке! — неожиданно засмеялся Трэвис, а когда его никто не поддержал, пустился в пространные объяснения. — Ну, типо, мы на тонущем лайнере — он как банка, а нас окружают наги и они как сель...
— Мы поняли, — перебила Эли. — Чаверт, серьезно, сейчас не самое подходящее время для твоих тупых, неуклюжих, мужланских...
— Согласен со стриптизершей, — перебил уже Алекс.
— Эй! Кого это вы тут...
Дум выразительно посмотрел на подопечную и та, надувшись, замолчала. Лишь бросала своими бездонными голубыми глазами огненные шары в его сторону. Благо — воображаемые.
— Мара, — Дум повернулся к полукровке. — как самая благоразумная из присутствующих...
— Включая представителей профессуры, — едва слышно добавила Эли, но её проигнорировали.
— ... что ты помнишь?
— Не много, — покачала головой Мара. — Мистер Грибовский и мисс О'Хара повели нас к бассейну, но в это время корабль шатнуло. Наш лифт застрял на уровне четвертой палубы и мы вышли в кафетерии. Затем вышла из строя вся электроника, а потом из полы и стен полезли наги. Люди начали паниковать. Мы, руководствуясь кодексом гражданских-магов ООР, вступили в бой с противником. Потом электричество включилось обратно и затем уже появились вы.
— Понятно, — задумчиво протянул Алекс.
Отойдя к иллюминатору, он посмотрел за борт. Вода вспенивалась над ватер-линией и от лайнера расходились невысокие волны и это означало...
Ну, что-то, наверняка и означало. Но при всей своей эрудированности Дум, никогда не любивший воду, вообще не разбирался в делах морских волков. Будь его воля, он бы держался от океана так далеко, насколько это вообще могло быть возможным.
— Кстати, дорогуша, а почему ты просто не растворишь всех Наг, как сделал это в кафе? С этим, — Грибовский сделал ударение на последнем слове. — у тебя не должно возникнуть никаких проблем. А у нас одной задачей поубавится.
— Потому, Грибовский, что чем чаще я это использую, — Алекс похлопал по "ножнам" меча. — тем меньше я потом захочу с ним расставаться. И если ты хочешь иметь под конец всего этого дело с безумным черным магом-маньяком, то не вопрос. Сейчас наколдую.
— Не-не-не-не, — замахал руками поляк. — мне тебя и в твоем нормальном настроении не переварить. А если у тебя, без обид девочки, пмс начнется, то... я тебя уже один раз хоронил.
После сказанного в каюте повисла тишина и, Грибовский, под давлением взгляда Алекса, тут же исправился.
— Образно выражаясь, конечно, профессор. Вы ведь наш консультант, которого мы привлекаем к нашим делам крайне редко и просто так совпало, что...
Грибовский даже договаривать не стал.
— Хреново вышло, да? — понуро спросил он.
— Тебе честно или соврать? — Дум даже не стал утомлять себя добавлением эмоций в голосе.
— Так вы, получается, работает вместе! — вскочил на ноги Трэвис. — Профессор, вы что, какой-то тайный агент из Старого Мира, да?! Поэтому мы не смогли на вас ничего нарыть и даже мой брат не отыскал...
— Зови меня Брюс Уэйн, — перебил Дум. — но, пожалуйста, когда в следующий раз захочешь что-то сказать, сделай это молча. И это касается всех, кто еще не получил удостоверение полноправного мага!
— Я вообще-то эспер, — робко напомнил Грибовский.
— Улавливаешь, — съязвил Алекс. — а теперь дайте взрослому дяде подумать.
Алекс уперся лбом о холодное стекло иллюминатора. Что-то в этой истории не складывалось. Все было как-то слишком... легко. Но легко не для них, что печально, а для противоположной партии.
Гражданский лайнер и меч на его борту, затем появление одержимого, который каким-то чудом смог вмешаться в работы камер и так ловко воспользовался дракой, учиненной Алексом.
Дракой, которую тот даже бы и не устроил, не будь у него такой паршивый день. День, начавшийся с того, что его поселили в каюту рабочего персонала аккурат тремя палубами выше машинного отделения, где и хранился меч.
Будто кто-то хотел поставить ему шахматную вилку. Если бы Алекс бездействовал, то в данный момент держал бы в руках не запертый в темнице артефакт, а его полновесную версию.
Аура меча быстро бы его развратила и превратила в безумного монстра с неиссякаемым запасом черномагической энергии.
— Это подстава.
Грибовский встал рядом. Из его голоса пропала вся насмешливость и дурашливость. Рядом с Думом вновь оказался прожжённый, Локи поди разбери сколько десятилетий проведший в поле, оперативник Гвардии.
— Корявая, но подстава, — согласился Дум.
— Делали наспех, — кивнул Грибовский. — дыр много. Больше, чем в этом проклятом судне.
— Вы успели послать сигнал бедствия?
— О'Хара отправила по всем каналам. Открытым и нашим.
— И?
Грибовский пожал плечами.
— Минут сорок — самый оптимистичный вариант, но...
— К тому времени мы либо потонем, либо нас сожрут, а еще из трюма наверх ползет одержимая тварь, которую хрен завалишь.
— И это не учитывая, что у тебя в руках шашка, которая хочет завладеть твоим разумом и всех нас порешить.
Алекс посмотрел на меч Азазеля, а затем выругался. Почему-то ситуация, когда им пришлось втроем влезть в заполненный демонами ночной клуб больше не казалась такой уж плачевной. Оттуда хоть на улицу выбежать можно было. На твердую, так сказать, землю.
А тут на сотни миль вокруг океан, кишащий разъяренными Нагами, которым не дали нормально отдохнуть на нересте.
— Ты понимаешь, кто забрал О'Хару и детишек?
Грибовский, одновременно с вопросом, опускал патроны в барабан своего револьвера. Где он их хранил в своем гавайском прикиде — один только сам Грибовский и знал.
— Наемники, — ответил Алекс. — часть из них работают на организацию Игрик.
— Как-как?
— Организация Игрик, — ответил Дум. — так я решил назвать неизвестную нам партию, ответственную за все эти происшествия.
— А почему не Икс?
— Потому что, Грибовский, это было бы слишком банально.
— Зато благозвучней.
— Зато нахер иди. Я художник — я так вижу.
— Резонно.
Они переглянулись и молча кивнули друг другу.
— Опять штурмуем и спасаем? — спросил Грибовский и защелкнул револьвер.
— И по возможности делаем все максимально кроваво и омерзительно, — Дум поправил душку очков. — И не спрашивай почему — у меня просто настроение паршивое.
— А иначе и не бывает, дорогуша. Иначе и не бывает.
И, на подъеме боевого духа, они уже развернулись в сторону двери, как наткнулись на три пары студенческих глаз.
— Мы конечно понимаем, — прокашлялась Эли. — у вас тут своя атмосфера. Мускулинный броманс, война и все такое, но... нам-то что делать?
— Блять, — выругался Алекс.
Ну почему все не бывает просто...
Глава 47
— Блять, — выругался Алекс.
Ну почему все не бывает просто...
Троглодиты не только его догнали, но еще и обогнали. Вместо того, чтобы пытаться ударить маленькую и от того очень прыткую и верткую цель в спину, они промчались по желобу мимо и выпрыгнули прямо у мальчишки перед носом. В буквальном смысле.
Дум едва затормозить успел, перед тем как сам себя нанизал бы на копье. И это была бы вовсе не Шекспировская драма, а скорее всратая черная-комедия.
Вновь уйдя перекатом пользуясь преимуществом своего маленького тела, Алекс поднялся с двумя ножами. Тот факт, что Рид заставлял его вместе с бандой ходить на занятия Кали, не делало из маленького пацана супер-бойца, но позволяло уверенно чувствовать себя с ножами.
Даже учитывая, что рукояти у них были из... ну, все и так уже поняли из чего.
— Может попробуем договориться? — мальчик постепенно пятился назад.
Уставший, грязный, голодный, с полностью опустошенным источником магии, он предстал перед противниками далеко не в лучшей своей форме. Будь это иначе, обладай он полностью заполненным источником, то у него хватило бы магии, чтобы с легкостью расправиться с этими засранцами.
Один из троглодитов, который раненный, шагнул вперед и взмахнул тесаком для разделки мяса. Алекс поднырнул под удар и, зная о слабостях анатомии жителей канализации, попытался дотянуться до колена троглодита, но об этих "слабостях" знал не только он, так что тварь, демонстрируя весьма внушительную ловкость, шагнула назад и разорвала дистанцию.
В это время, с другой стороны, его уже обходил мальчишку с другой стороны. Они загоняли его словно добычу. Хотя... почему словно?
Дум, перехватив нож, отбил обратной стороной неумелый, но сильный выпад обходившего его троглодита и, одновременно с этим, врезался плечом в мягкую и влажную грудь твари.
Разрывая дистанцию с раненным ублюдком и не позволяю тому дотянуться своим тесаком до спины мальчишки, тот внезапно обнаружил себя в партере с совершенно здоровым и разъяренным монстром.
Да и еще и по пояс в воде, где троглодит чувствовал себя как дома.
— Блять, — только и успел проговорить Алекс, как троглодит навалился на него всем весом и потянул вниз, утапливая в жиже. Сдерживая инстинктивный позыв открыть рот и вдохнуть, впуская в легкие не воздух, а вязкую грязь, Дум попытался высвободиться из хватки троглодита.
Несмотря на то, что лапа монстра была лишена пальцев в их привычном понимании, перепонки позволяли вполне успешно придавливать физически совсем не развитого мальчишку ко дну.
Дум, нашарив рукой место, где у людей должно находиться Ахиллесово сухожилие, резанул по нему кинжалом. Благо в этот раз он не ошибся, как в том эпизоде с пахом и монстр, визжа, потерял равновесие.
Алекс, выныривая из воды и втягивая воздух, чуть было не закричал от рези в легких. И не потому, что воздух обжигал, хоть и не без этого, просто второй троглодит уже успел подбежать к ним и, плюхнувшись в желоб, начать размахивать своим тесаком.
Машинально отходя назад, чтобы разорвать дистанцию, Дум споткнулся о барахтающегося в воде второго троглодита и повалился на спину.
Раненный огласил окрестности победным.
— Багургул! — и, перепрыгивая своего соплеменника, занеся над собой тесак, буквально плюхнулся сверху на Дума.
Мальчишке не оставалось ничего другого, как отпустив один из ножей, схватившись за проросшие в иле водоросли, потянуть себя ниже на дно. Вязкая жижа смягчила удар тесака и тот лишь рассек кожу, но не более того. А Дум, сгибая колени и резко поднимаясь над водой, с размаху засадил нож по самую рукоять под затылок недо-мурлоку.
Тот умер почти мгновенно, а сам Дум, оставляя попытки вытащить из тела мертвеца нож-член (как бы странно это ни звучало), залитый кровью троглодитов, в вонючей жиже и своей собственной крови, выбрался на бетонку и, раскинув руки в сторону, глубоко задышал.
Увы, у него не было такой роскоши, как времени, чтобы нормально отдышаться. Второй троглодит, тот, что с рассеченной ногой, опомнился и, ковыляя, выбрался к Алексу. Его налитые кровью глаза и дрожащие руки не предвещали ничего хорошего.
— Ублюдок, — выругался Дум.
Он потянулся рукой к тому месту, где должен был лежать нож троглодита, но... ладонь нащупала только пустоту. А троглодит, закричав что-то на своем булькающем языке, сиганул в прыжке, достойным монстрячих олимпийских игр.
Алексу удалось увернуться, но в следующее мгновение он ощутил вспышку боли чуть выше колена. Правую ногу как ошпарило и он, закричав, начал хаотично молотить кулаками по башке монстра, вцепившегося челюстями в бедро.
Но все удары словно отскакивали от податливой, но упругой кожи, а хватка с каждым мгновением становилась только сильнее, все глубже и глубже погружая рыбьи клыки в плоть.
Наконец Алекс, выкрикивая все известные ему ругательства, вытянув пальцы, вонзил их прямо в глаза твари. Теперь уже пришел её черед взвыть от боли, на долю секунды открывая пасть.
Дум, оставляя на клыках противника куски своей плоти и крови, вырвал ноги из плена и, откатившись в сторону, схватил нож и швырнул его ни на что особо не надеясь.
Благо в этот раз удача все же сжалилась над ним и бросок вышел без малого сказочным. Вращаясь с невероятной скоростью, клинок вошел аккурат между окровавленных впадин, где когда-то были глаза.
Монстр застыл, а затем упал безвольной куклой к своему собрату в вонючую жижу.
Дум, прислонившись спиной к стене, тяжело дыша притянул к себе раненную ногу. Отрывая лоскуты от того, что недавно было штанами, он перетянул жутко выглядящую рану. Рваная, идущая овалом почти от пояса до самого колена, она кровоточила и местами показалось что-то белое.
Закружилась голова.
Алекс потерял крови больше, чем могло позволить себе его маленькое тело.
— Не сейчас, — он хлопнул себя по щеке. — уже близко. Надо только немного пройти.
Держась за стену, подтягивая горящую от боли ногу, от захромал в сторону сброса. Его не волновало, что он оставлял позади себя кровавый след, по которому его могли вычислить другие троглодиты. У него попросту не осталось сил беспокоится ни об этом, ни о чем другом.
Словно робот, он двигался к сбросу, даже не надеясь, что доберется до него. А если и доберется, то тот сливал отходы прямо в океан и...
Мальчик отказывался принять тот факт, что у него попросту не было ни единого шанса выжить. В таком состоянии, если он спрыгнет в океан, то соль ударит по ране и, лишенный сил, потеряв сознание он попросту уйдет на дно.
А даже если и нет — подняться по скалистому берегу на верх у него не выйдет. Это было бы опасной задачей даже будь он куда здоровее и бодрее, но...
Он просто шел.
Больше его ничего не волновало.
Главное — идти.
Глава 48
Алекс выругался. Неужели Наги действительно были далекими предками мурлоков, от которых, в свою очередь, появились, пусть и с помощью магов, троглодиты. Иначе как еще объяснить что заныло правое бедро, с которого так и не удалось свести шрам от челюсти клятого засранца.
— Но мы хотим вам помочь! — возразила Эли. — Это наши друзья! Наши...
Она не договорила. Но этого и не требовалась. Алекс на примере Фоллена прекрасно понимал, как воспитанники воспринимали тех, с кем вместе жили, учились, веселились. Кого, так же как и их самих, отвергло общество и оставили самые близкие.
Это были их родные.
Их братья и сестры.
Пусть не по крови.
— Вы больше поможете если не будете путаться под ногами, — прорычал Дум. — а теперь повторите, что я вам только что сказал.
— Но...
— Мы поднимемся вместе со всеми на верхнюю палубу, — взяла слово Мара. — найдем там других профессоров и, особенно, тренера МакЛагена. Описав ситуацию, мы должны будем спустить на воду спасательные шлюпки и покинуть судно как можно быстрее.
— Именно, — кивнул Алекс. — и не вздумайте геройствовать и пропускать вперед себя детей и стариков. Последние уже достаточно пожили, а первые бесполезны для общества.
— Профессор, как можно?!
— Хуежно, — перебил Дум. — если встретите по дороге мисс Периот — передайте ей мои сердечные извинения.
— За что? — насторожился Трэвис.
— Понятия не имею, — пожал плечами Алекс. — но по какой-то причине я ей не нравлюсь. Значит как-то обидел. Иначе как еще можно не любить такого милягу парня, как я.
Все в каюте уставили на Дума, а тот только отмахнулся. Ну да — старые воспоминания о канализации и всем прочем немного подкосили его чувство юмора, но пусть первым бросит в него камень тот, кто... ну и дальше по списку. Весьма длинному списку.
— На этом все, — Алекс взялся за ручку двери. — когда я открою — вы в одну сторону, а мы в другую. Все ясно?
— Да, профессор.
— Мы поняли.
— Супер, — Дум поднял большой палец, а затем толкнул дверь вперед и первым выпрыгнул в коридор.
Разворачиваясь на пятках, он усилием воли сформировал перед собой десяток печатей. Целая стая воронов с пылающими тьмой клювами вылетела из черной воронки. Они рвали когтями наг, резали их крыльями и вырывали клювами сердца из еще дергающихся тел.
Алекс пригнулся и в ту же секунду над его головой просвистело невероятно мощное заклинание из школы льда. Сосулька, длиной в несколько метров, в форме арбалетного болта, оставляя на стенах иней и превращая тех наг, что не пронзила своим кристальным наконечником, в ледяные статуи, пролетела по коридору и, пробивая корпус лайнера, упала где-то в океан.
— Это что?! Зачарованный револьвер?!
— Трэвис, мать твою по всякому, я тебе что сказал?!
— Да, профессор! — рыжий, создавай какое-то невероятно емкое и очень тонкое заклинание в форме сверкающего диска, рассек им нагу, успевшую отделить зазевавшегося студента от двух девчонок, уже взбежавших по лестнице. — Удачи вам!
С этими словами парнишка взлетел по лестнице и был таков.
— Надеюсь ты понимаешь, — Грибовский крутанул револьвер, подул на дуло и убрал артефакт обратно в кобуру. — что мы сейчас полностью подорвали твое прикрытие в университете?
Алекс посмотрел в сторону, где исчезли студенты.
— Неужели сантименты, — поляк уже обнажил свой жуткий меч и, одним взмахом, прикончил сразу двух взрослых наг.
Да, с таким прикрытием, продвигаться по лайнеру будет куда сподручнее, чем в одиночку. Неудивительно, что в прошлом маги часто пользовались услугами зачарованных воинов, кои стали предками современных эсперов.
— Нет, — ответил Дум.
— Не слышу уверенности в голосе, дорогуша. Неужели черствый Александр Думский, которому лишь бы выпить и потрахаться, будет скучать по своим студентам?
— Выпить и потрахаться? Ты меня ни с кем не путаешь, животное?
— Ой, а вот сейчас обидно было, между прочим. Не очень-то толерантно, да? Я, может, принял это на счет, что ты не воспринимаешь эсперов, как...
— Сзади!
Грибовский отмахнулся мечом и, вместе с головой наги, рассек стены двух противоположных кают. Силищи эсперу явно не занимать.
— ... как людей.
— Прекращай поясничать, — Алекс вытянул руку и поток серого тумана окутал пятерку скользящих с противоположной части коридора наг, превращая их в растекшуюся по стенам и полу слизь. — С их помощью я смогу больше узнать о Фоллене — только и всего. Будет жаль терять такую ниточку.
— Ах, ну-да, ну-да, — сверкнул глазами Грибовский, после чего развернулся к толпу визжащих и потрясавших оружием обитателей морских глубин. С лестницы, которая через три палубы вела на капитанский мостик, к ним поднялась целая орава тварей. — Сказки мне тут рассказываешь, дорогуша.
Алекс встал рядом с Грибовским. Вокруг них танцевали десятки пылающих тьмой печатей.
— Знаешь, что, эспер?
— Что, маг?
— Мне почему-то захотелось рыбы на углях.
— Тогда, когда будем на курорте — я угощаю.
— Заметано.
И они вместе рванули прямо к полчищу наг.
* * *
— Докладывай, — процедил нервно крутящий усы наемник. –
Перед ним стоял Георгий. В полном боевом обмундировании, с визором на глазах и магазинами, полными адамантиевых пуль в перевязи через плечо.
— Мы смогли захватить только троих и...
— Гош, блять, ты издеваешься?! — перебил наемника его почти точная копия, после чего указал на трех связанных пассажиров, с надетыми на них адамантиевыми ошейникам. — Я что, сам не вижу?! И за каким хреном вам понадобилось брать фейри? Как будто у компании и без зверолов нет проблем.
— Леха, я...
— Леха, я, Леха, не я, — наемник ударил кулаком о приборную панель, а затем выругался и вытер руку о китель пригвожденного к ней же капитана судна.
Еще недавно чистый и прибранный мостик теперь больше походил на скотобойню. Весь в крови, в мертвых телах, со следами от пуль и магии, искрящийся от разбитых приборов и порванных кабелей.
В углу лежали небрежно сваленные тела команды и обслуживающего персонала. Туда, как раз, докидывали последнее еще двое наемников.
— Сколько наших выжило? — спросил Алексей.
— Визор показывает...
— Ой, да дай ты его сюда, — главарь предателей сорвал с головы Георгия визор и нацепил его себе на лоб. Тут же перед ним возникла объемная карта судна. И несколько показателей.
До полного потопления осталось всего минут пятнадцать. Нижние палубы уже полностью были подконтрольны нагам. Их "особый гость" пробивался через них в районе седьмой палубы.
Из всего отряда наемников в сорок человек, выжило только девять. Трое уже уплывали на спасательных шлюпках, блохами расходящихся по карте вокруг тонущего лайнера. Еще четверо находились здесь. Оставались двое.
— Где же вы там... — Алексей жестом раскрыл карту пошире, а затем выругался. Сюда по тому, что две красные точки стояли в окружении целого моря из синих, то подмога не придет. — Проклятые крысы. Свалили... отправь сигнал в организацию. Пусть их встретят, куда бы они не приплыли. Их... и их семьи.
— Да, брат, — кивнул Георгий и, достав из крепления спутниковый телефон, отошел в сторону, набирая какой-то номер.
— М-м-м...
— Заткнись, фейри.
— М-м-м!
— Блять, я что, как-то непонятно выражаюсь?!
Алексей уже занес приклад винтовки, но что-то его остановило и, нагнувшись, он выдернул кляп изо рта О'Хары. С кровоподтеками на лице, заплывшим правом глазом, растерзанной прической, явно сломанной левой рукой, она все же сохраняло некое ощущение, что это не она была связана и находилась в плену, а наемники.
— Говори, — коротко бросил Алексей, а затем добавил. — зверь.
Глава 49
— Зверь? — О'Хара сплюнула кровь и кусок зуба. — Вы бы нашли с профессором общий язык.
— Я даже не сомневаюсь, — хмыкнул Алексей. — тем более — это нам и предстоит.
— Да? Надо же — мы всегда полагали, что вы имеете к профессору особый интерес, но такой...
Алексей взял стул и разинув его спинкой к пленникам, уселся широко раздвинув ноги. В том, что они с Георгием были близнецами, отпали всякие сомнения. И, видимо, Алексей являлся старшим в их тандеме.
— А я всегда думал, какими это такими ветрами фейри полукровку занесло в Гвардию, — на этих словах Чжин и Лео резко повернулись к О'Харе. Их брови поползли наверх, но из-за кляпов вместо удивленных восклицаний послышалось только мычание. — О, я смотрю детишки не в курсе с кем их связала нелегкая. Чтобы вы понимали, малыши, с вами находится в одном помещении офицер гвардии, Тени О'Хара. А профессор, которого вы знаете, как Александр Думский, на самом деле никакой не консультант, а весьма...
— Вам лучше сдаться, — перебила О'Хара.
— Сдаться? — переспросил, смеясь, Алексей. — Серьезно? Это все, на что ты способна? А как же угрозы кары фейри? Что ваши найдут меня и моих родных где мы бы не находились и утащат в Тир'на'Ног творить свое правосудие? Ах, прости, я совсем забыл — до тебя, шлюшка, никому и дела нет. Мне фейри скорее награду вручат за твое уничтожение. Никто, знаешь ли, не любит предателей.
Алексей пнул О'Хару в живот. Чжин и Лео подались вперед, что-то мыча, но их тут же встретило дуло пистолета, разом успокаивая пыл ребят.
— Я бы на вашем месте не дергался, — процедил Алексей. — проклятье... я же тут всему человечеству услугу оказываю — избавляюсь от тех, кто тысячи лет назад чуть не избавился от нас самих. О да, фейри, мне всегда нравилась история. И я знаю о войне племен народа Дану с людьми. И то, что если бы мы тогда проиграли, то...
— Если ты так образован, Алексей Маршалов, — Тэни снова сплюнула кровью, а затем гордо вздернула подбородок. — То должен знать о том, что твой сын находится по адресу — Санкт-Петербург, Ново-Курортный район, дом 17, квартиры 64. Этажом выше живут твои родители. И...
Очередной удар стального мыска сапога заставил фейри замолчать. Но лишь потому, что та сильно ударилась затылком о стену и на мгновение потеряла сознание, а очнувшись, снова сплюнула кровью.
— Меня учили не плеваться в общественном месте, — с трудом, мало похожим на родной голосом, проговорила она. — И, все же, повторюсь — тебе следует сдаться.
— По какой же причине? — засмеялся Алексей. — Все идет по плану. Наш актив скоро поднимется на верхние палубы и заберет груз, после чего мы — свалим, а вы, — он обвел дулом связанных пленников, а затем постучал им по визору. — останетесь здесь на корм морским тварям. Суши, мать их, наоборот.
Фейри, внезапно, улыбнулась. Разбитой, кровавой и от того невероятно жуткой улыбкой.
— Алексей, ты ведь должен видеть, что организация, на которую ты думаешь, что работаешь, обставила все так, чтобы не оставить свидетелей.
Алексей промолчал. Но, учитывая, как он нахмурился, можно было понять, что и ему самому приходили в голову такие же мысли.
— Вижу — ты понимаешь о чем я говорю, — кивнула фейри. — а значит в твоих же собственных интересах сдаться Гвардии и предложить нам то, что убедит нас сохранить жизнь тебе и твоим близким. Уверена, ты и сам знаешь, что организации не остановится ни перед чем, чтобы спрятать все концы в воду.
— Каламбур, да? — фыркнул Алексей. — Складно травишь, зверь. Вот только ты не учла одного, — Алексей протянул руку и Георгий вложил в неё телефон. — Ало. Да, это Алексей. Да, груз скоро будет у нас. Отправить вам координаты? — наемник вдруг широко и очень хищно улыбнулся. — Их вы получите только после того как я и мои люди доберемся до суши. Если же вы попытаетесь чудить, то наши доверенные люди пустят всю известную нам информацию по всем доступным каналам. Я думаю вы понимаете, чем это грозит организации. Какие мои требования? Самые простые. Сто миллионов кредитов по не отслеживаемым транзакциям и полная неприкосновенность мне, моим людям и всем сопричастным. В противном случае артефакт вы никогда не найдете, а весь интернет уже завтра будет трубить о вас в полный голос. Отбой.
С этими словами Алексей подкинул телефон и, на вскидку, не целясь, выстрелил. Пластмассовые крошки посыпались на пол.
— Думаешь это хороший план — шантажировать дракона?
— Я думаю, что это замечательный план, — Алексей ткнул еще горячим дулом пистолета в лоб О'Хары, оставляя на нем красную отметину. — Видишь, как все складно получается. Организации от меня нужен артефакт и они знают, что я знаю о них достаточно, чтобы потащить за собой на дно слишком много ключевых фигур. Гвардии от меня нужна, как раз-таки, эта информации, так что мертвым я вам не нужен. Ну и, само собой, ваш профессор и тот красноволосый мутант не захотят чтобы я нажал на эту кнопочку, — Алексей, заставив троицу побледнеть, похлопал себя по поясу. В опасной близости от закрепленного там пульта с одной единственной кнопкой.
Кнопкой, связанной с жилетами на студентах и О'Харе, начиненных взрывчаткой.
— Так что все задействованные лица, такие разные, но объединены одной целью, — Алексей развел руками, а затем хлопнул ими себя по груди. — чтобы я и мои люди жили и процветали! Видишь, фейри, как все складно получается. И, значит, это я самый умный красивый, а не ты. Но, как бы ни была мила эта беседа, надо возвращаться к работе.
Алексей нагнулся за кляпом, как его остановила фраза О'Хары.
— Все действительно красиво, — произнесла она не без труда. — но в одном ты, Маршалов, ошибся.
— Да? Ну, может тогда, прекрасная и премудрая фейри меня просветит, где же я просчитался?
— Разумеется, — кивнула О'Хара. — Профессор понятия не имеет, что на нас взрывчатка.
— Что? — переспросил Алексей.
Он на мгновение застыл, а затем его глаза расширились от осознания своего небольшого, но рокового промаха. Он потянулся к пульту, но О'Хара, которая все это время отвлекала его от того, что она успела освободить ноги от пластиковых пут, обхватила его руку ступнями и, выкручивая, повалила со стула на пол, после чего откатилась в сторону.
Успела она как раз вовремя, потому как в следующее мгновение капитанский мостик окутал плотный серый туман.
И когда он схлынул, то вместо живых наемников и трупов членов команды и капитана остались лишь белые скелеты. Ни единой капли крови не осталось от еще недавно живых и дышащих людей.
— Дорогуша, а если бы задел своих? — послышался голос Грибовского.
— Я, блять, профессор черной магии, а не погулять вышел... если бы задел — поднял бы замечательным умертвием. Никто бы от живого не отличил. Может даже апгрейд бы какой выдал.
— Шутки шутим, да?
О'Хара, против воли улыбнулась. Впервые в жизни она была действительно рада видеть этих двух придурков.
Глава 50
Пока Грибовский ворковал над О'Харой, Дум освободил от пут Чжина с Лео и при помощи нехитрой печати, растворил на них жилет со взрывчаткой, не задев при этом соединительных проводов и взрывателей. Аккуратно отодвинув в сторону пластид, он осмотрел пацанов на предмет членовредительства.
— Вроде целы, — с облегчением вынес вердикт Алекс. Ему только проблем от государства не хватало. Он же, по факту и всем сопутствующим документам, нес за их жизнь и здоровье ответственность на время путешествия. — Уже радует.
После чего Дум выдал обоим по довольно увесистому подзатыльнику.
— Второй, сука, раз. Второй! — он вздернул указательный палец. — Второй раз мои студенты, становятся заложниками! Видит Локи всемогущий, это позор! Позор для меня! Ну ничего, вот увидите, когда мы приедем на этот гребанный остров, то...
— Вы работаете на Гвардию? — перебил Чжин.
Алекс встретился со студентом взглядом и, вздохнув, поправил очки. Ну да, он уже и забыл, что после всего произошедшего, эта пятерка теперь кто угодно, но не его студенты.
Надо же — а он как-то успел привыкнуть, что может понукать пятеркой недоучек. Отправлять их в кафетерий за бургерами. Заставлять подметать и убирать свою аудиторию. Использовать в качестве держателей верхней одежды.
Полезная, в хозяйстве, вещь.
— Дорогуша? — Грибовский, подойдя к Думу, прервал не самый удобный разговор.
Алекс поднялся и подошел к пульту управления. Над ним уже колдовала О'Хара. Подсоединив к уцелевшим разъемам планшет одного из наемников (по скелету сложно было определить кто есть кто, но Алекс надеялся, что среди них лежал и Георгий. Он ведь так и не принес ему кофе!) она щелкала пальцами по его экрану. И это несмотря на то, что левая её рука была сломана.
— До полного затопления семнадцать минут, — ответила она на незаданный вопрос. — Твой новый знакомый в данный момент пробивается через третью палубу. Будет здесь, через...
— Две минуты сорок три секунды, — закончил Алекс.
О'Хара посмотрела на него с легкой ноткой если не уважения, то признания, ведь не каждый сможет посчитать с такой точностью в уме.
— Что с нашими? — спросил подоспевший Чжин.
— Дите, иди постой в сторон...
— Они около спасательных шлюпок, — ответила О'Хара, напрочь игнорируя воспитательный процесс, который пытался организовать Дум. Нет, ну кто лезет в дела старших! — Организовывают процесс погружения туда пассажиров.
— Проклятые светлые! — выругался Дум. — Ну ведь сказал же — сперва спасаем себя, потом скорбим по безвременно погибшим!
— Пропускают вперед детей и стариков, — добавила О'Хара.
Алекс, возведя горе очи, повернулся к Грибвоскому.
— Видишь с кем приходится раб...
Грибовский стоял в центре капитанского мостика и слегка качался на ногах. По уголкам его губ стекали две кровавых змейки. Они опускались на разорванную рубашку. Струились вдоль застывших пятен зеленоватой и голубоватой крови. А под конец обрамляли торчащую из живота когтистую лапу, сжимавшую рукоять Азазеля, вверенного Алексом напарнику.
— Что-то... мне... не... хорошо, — как-то ломано, странно проговорил Грибовский.
— Арривидерчи? — произнес нечеловеческий голос за его спиной. — Это испанский?
И с этим мразь протащила меч через Грибовского и, пока тот еще не упал, спиной вперед выпрыгнула через стекла мостика, оказавшись на...
Проклятье, Алекс понятия не имел, как называется эта часть судна. Пусть будет сраной крышей!
Потому что именно туда — на сраную крышу, превращая кольцо обратно в посох, прыгнул следом за ней и сам Дум. И лишь в полете он подумал, что как-то слишком в его стиле прыгать, не зная, что ждет внизу.
* * *
Алекс открыл глаза.
Сперва он подумал, что умер. Но, судя по лицу, которое его встретило, это точно не могло быть адом. А уж про Павла, или как там звали хранителя врат в рай, думать было даже как-то зазорно.
И все же — на него смотрели теплые глаза.
Алекс уже несколько раз видел этого человека в Хай-Гардене. А историй про него слышал и знал больше, чем про Санта-Клауса.
Высокого роста, крепкий в плечах и с бычьей шеей, его лицо имело два шрама, крестом пересекающихся на переносице. Левый глаз имел неправильный, рассеченный зрачок — там шрам пришелся как раз по белку и если бы не магия, то Бессмертный Винни, как его называли во время бандитских войн, лишился бы половины зрения.
Он носил католическое облачение и белый воротничок у горла будто лишь подчеркивал его Самсонову комплекцию.
— Отец... Винсенс? — Алекс попытался принять сидячее положение, но не справился и рухнул на спину.
Только сейчас он понял, что находится в простой деревянной лодке.
— Вы... меня... выловили? — спросил он.
— Не совсем я, молодой человек, — Винсенс, голыми руками, разорвал кусок ткани и обмотал им очередную рану мальчишки. — Там был человек... опасный человек. Со Шрамом. Он позвал меня. Ты уже лежал на берегу.
— Человек со шрамом?
Бессмертный Винни кивнул. Он положил что-то рядом с Алексом. Что-то прямоугольное и белое. С двумя буквами. "D.H." и больше ничего.
— Он оставил это со словами, что твоя история начинается.
— Моя история... фанатик какой-то.
— Я тоже так подумал.
— А где он?
— Не знаю, — бывший бандит завязал узел. Алекс скрипнул зубами от боли, но не закричал. — когда я втащил тебя в лодку, чтобы ты не замерз, то его уже не было.
Они находились над берегом океана. Но даже здесь было слышно, как шумел прибой. Грязные волны проносили на берег радужные следы мазута и бензина, вместе с разнообразным мусором. Чайки, крича что-то неприятное, летали вокруг. Небо освещали неоновые огни Маэрс-сити, окрашивая бессменные тучи в разноцветные тона.
Алекс был жив.
Это самое важное.
Со странными шрамолицыми фанатиками он разберется позже.
— Спасибо, — процедил Алекс.
Он кое-как поднялся, выбрался из лодки и смотрел вниз. Кто бы его не спас, он смог втащить его по десятиметровому, овтесному склону полному острых скал и камней.
Фанатик, да?
— Ты ведь Александр, да? — неожиданно спросил Бессмертный Винни. — Александр Думский из приюта святого Фредерика?
Мальчик медленно обернулся.
— Откуда вы знаете? — настороженно спросил он.
Отец Винсенс вздохнул, взял свои рыболовные снасти и пошел в сторону тропы, ведущей к спуску. До вырезанной местными лестницы в скале, ведущей свой срок еще со времен расцвета контрабандистов, идти было порядка семи километров.
— Когда закончишь с делами, — не оборачиваясь сказал Бессмертный Винни. — загляни ко мне. Кажется, у нас есть общая знакомая.
Что-то кольнуло в груди Алекса, но он, списав это на раны, так же молча развернулся и поплелся к автобусной остановке. Ему срочно нужно отыскать Рида.
Главное, чтобы было не поздно.