38
— Оно там! — крик Жатого разнесся по всей улице, заставляя оборачиваться уже ушедших далеко вперед охотников-любителей.
— Где? — обернулись к нему разом горожане; многие приподняли железные ломики.
— В Храме! — Жатый от волнения запинался, но жесты ясно показывали направление. — Я был там... священника нет... Есть девочка, но то ли рано потемневшая, то ли взрослая лилипутка, а может, тоже оборотень... И Оно: с неправильными руками, которые торчат едва ли не вместо ушей, и с перемычкой в верхней части тела... Страшное существо! Пока они еще спят, но в любой момент могут проснуться...
Понять его речь помогал только «параллельный перевод» на язык жестов. Тем не менее в толпе послышались удивленные возгласы.
— А вы говорите — щепка! Если оно может просто так входить в Храм, то чем нам помогут ваши талисманы! Надо скорее бежать за ним и уничтожит ь...
— Но как мы можем его уничтожить, если сила его настолько велика, что оно могло переступить священный порог! — принял защитную позу Пятно. — В самом деле! Что мы сможем с ним сделать?
— Это ужасно!
— Невероятно!
Потрясенные чрезвычайным известием, горожане заговорили все сразу: вряд ли хоть кто-то понял больше половины того, что было произнесено.
— Вы как хотите, а я иду домой. Не хватало мне еще иметь дело со всякой нечистью! — заявил Жук, и через некоторое время почти все решили последовать его примеру.
— Кстати, а где Лысое Колено? — вспомнил кто-то.
— Караул! Оборотень загрыз Лысое Колено! — завопил Жук и, не дожидаясь попутчиков, ринулся прочь в сторону своего дома.
— Стойте! — перекрывая все голоса, закричал Пятно. — Если вы еще мужчины, вы останетесь и пойдете и уничтожите это чудовище! Кто, как не мы, сделает это? Мы обязаны защитить наших детей и жен! Ну, кто из вас способен на настоящее дело? Только победа — но любой ценой. Любой ценой — но победа!
— Ну, я мужчина! — выскочил вперед Жатый. — И должен свою семью как-то кормить. Мне никто не скажет спасибо, если оборотень меня искусает или превратит в еще одно двуногое. Именно поэтому я тоже возвращаюсь домой. Что-что, а дом свой я сумею защитить.
— Убирайся... двуногое! Так есть в нашем квартале настоящие мужчины или нет?
После этой речи наступила пауза.
— Я ухожу, — повторил Жатый и неуверенной походкой последовал за скрывшимся уже Жуком. Он рассчитывал на большую поддержку, но пока никто не решился ему подражать. — Я ухожу, слышите!
Никто не ответил. Сделав еще пару шагов, Жатый остановился. Без слов, одними жестами, охотники вели между собой «военный совет»: замахивались ломиками, кого-то окружали...
«Это что же, я окажусь в дураках, если вернусь? — глаза Жатого запрыгали из стороны в сторону. — Нет, лучше быть живым дураком, чем мертвым уважаемым человеком... Или они мне устроят настолько веселую жизнь, что мне самому придется покончить с собой? Вот вопросец...»
— Пошли. — Скомандовал Пятно, указывая острием щупальца на двери Храма.
— Постойте, а я? — Жатый бросился догонять их со всех ног. Задние расступились молча, пропуская его в общую группу.
— Ты слышал, Большое Эхо? — открыл дверь на улицу Напарник. Кажется, они кого-то обнаружили... может, пойдем за ними?
— Бред! Чистой воды бред: от страха у них начались галлюцинации!
Уступать Напарнику свою возможную, хоть и иллюзорную пока победу Большое Эхо не хотел. «Да чтоб тебя пожрала Тьма!» — сердился он, поглядывая в сторону соперника.
— Но они описали инопланетянку довольно точно: очень высоко поднятый плечевой пояс, выраженная шея... Я считаю, что нужно идти.
— А я считаю, что если мы пойдем, то окажемся в крайне глупом положении. Они собираются ее уничтожить — прекрасно, мы сами хотим того же; но как мы сможем говорить от имени закона, если позволим убить двуногое у себя на глазах или — еще того чище — уничтожим его сами? Как-никак убийство двуногих карается смертью...
— Изгнанием, — поправил его молодой сотрудник.
— Назовем вещи своими именами: сколько может прожить выселенный в Звериную равнину? От силы несколько часов, если очень повезет...
— И все же я бы пошел. Хотя бы как неофициальное лицо, изобразил «недоумение по поводу...» Напарник.
— Иди куда хочешь, — рыкнул Большое Эхо и на всякий случай пнул в бок подвернувшуюся Шеди. — Кстати, а что сообщил Поджарый? Отдай мне наконец приемник: кто из нас руководитель операции?
— Он обнаружил уже три трупа. Точнее, если считать мертвого зубана — четыре. Горожанин и Простой в одном месте и еще один Простой возле посадочной площадки. Вторая группа уже высаживается.
— Причина смерти?
— Горожанин, можно сказать, загрызен дважды: над ним поработали и Простой, и зубан: шея перекушена, брюхо разворочено. С Простыми дела обстоят сложнее: они буквально растерзаны на куски, скорее всего, своими же собратьями. Я правильно говорю? — спросил в микрофон Напарник. Ничего кроме гудения и неразборчивого шума подставивший ухо Большое Эхо не уловил, но Напарник уверенно добавил, что Поджарый информацию подтверждает.
«Только бы Рипли успела сбежать, — подумала между тем Шеди, настраиваясь на передачу предупредительного сигнала. — Скейлси! Вы в опасности! Спасайтесь! Скейлси! Опасность! Опасность!..»
— Счастливо оставаться! — крутнул хвостом Напарник, устремляясь вслед за повернувшими за угол горожанами.