Глава 28.
На утро Марат заметил, что сестра не пришла на завтрак. Это насторожило его. Он решил, что перед техникумом зайдёт к ней в комнату, чтобы проверить, что с сестрой. Когда он подошёл, дверь была немного приоткрыта. Он постучался, но никто не ответил. Он осторожно вошёл. Адель лежала на кровати, укутанная в одеяло, и смотрела в стену. Марат почувствовал, как тяжело ей, и сел рядом с ней. Несколько секунд молчания, пока он не решился заговорить.
- Всё будет хорошо, Аделя - сказал он мягко, пытаясь утешить её.
Она не ответила, только всхлипнула, и Марат почувствовал, как её плечи дрожат. Он немного помолчал, а потом попытался изменить её настроение.
- Слушай, давай вечером на дискач сходим, там будут наши, отвлечёшься, - предложил он. - Ты же помнишь, как мы круто проводили время. Это поможет тебе немного развеяться.
- Не хочу никуда идти, - тихо ответила она, не поднимая головы.
Марат устал от того, что она замкнулась в себе, и попытался настоять на своём.
- Отказы не принимаются, - с улыбкой сказал он, зная, что именно такими словами иногда можно достать её. - Слушай, у меня сейчас уроки, а ты умойся, поешь, и будь готова к вечеру. В противном случае, я тебя прям так в ужасном виде подниму и приведу в ДК. Поняла?
Адель что-то буркнула себе под нос, но не открывала глаз и не поднимала головы, её рука слабо подтягивала одеяло, пытаясь спрятаться от мира. Марат нежно поцеловал её в затылок, торчавший из-под одеяла, и встал, чтобы выйти.
- Всё будет нормально, я с тобой, - добавил он, направляясь к двери.
Она не ответила, но понимала, что Марат был прав - надо хотя бы попытаться выбраться из этого состояния.
***
Турбо сидел в углу качалки, его кулаки были сжаты, а взгляд устремлён в пол. Вахит, который как раз заканчивал подход на турнике, заметил его состояние.
- Валера, ты чё такой? - спросил он, вытирая руки полотенцем.
- Да ничего, - буркнул Турбо, качая головой.
- Как это ничего? Ты уже минут тридцать на одном месте сидишь. Непохоже на тебя.
Турбо тяжело вздохнул, поднял глаза на друга.
- С Адель поругался. Жёстко.
- Ну, вы как кошка с собакой, - попытался усмехнуться Вахит. - Привыкли друг друга изводить.
- Да не в этом дело! - повысил голос Турбо. - Я реально задолбался. Она не хочет отпускать прошлое, понимаешь? Всё это с Адидасом... Я пытался поговорить про будущее, а она меня будто не слышит!
Вахит присел рядом, внимательно глядя на друга.
- Ну, а ты что хочешь?
- Семью хочу. Понимаешь, я люблю её, но... но так дальше нельзя.
- Ты же знаешь, она ещё не оправилась.
- Знаю, - резко ответил Турбо. - Но как долго это будет продолжаться? Я не железный - Тишина повисла между ними. Турбо встал и начал ходить по комнате - Думаю, может, съехать куда-нибудь. От всего этого. Найти работу нормальную, жизнь с нуля начать.
- А как же Адель?
- Вот и я не знаю. Если она не захочет меняться... - Турбо замолчал, будто боялся произнести следующую мысль вслух.
Вахит долго смотрел на друга, прежде чем тихо сказал:
- Ты серьёзно любишь её?
- Ага, - коротко ответил Турбо. - Только не знаю, хватит ли любви, чтобы всё это выдержать.
Тишина вновь заполнила комнату. Вахит положил руку на плечо друга:
- Давай сходим сегодня на дискотеку, забудешься там хоть немного
***
— Адель!
Девушка даже не пошевелилась. Лежала, уткнувшись лицом в подушку, будто надеялась, что если не ответит, то весь мир про неё забудет.
Дверь со скрипом открылась.
— Я тебе десять минут назад сказал собираться. Или оглохла?
— Не пойду.
Марат тяжело выдохнул и прислонился плечом к косяку.
— Да мне вообще без разницы, пойдёшь ты с настроением или как на похороны. Но пойдёшь.
— Не хочу.
— А я тебя и не спрашиваю.
Она только сильнее натянула одеяло.
— Адель, не беси меня. У тебя десять минут. Не выйдешь сама — вынесу как есть. В тапках, с этой гулькой на башке. И весь ДК посмотрит, какая у меня сестра красавица.
— Ты ненормальный.
— Зато слово держу.
Он уже развернулся к двери, но, взявшись за ручку, бросил через плечо:
— Засекаю время.
Дверь захлопнулась.
Несколько секунд в комнате стояла тишина.
— Вот придурок... — пробормотала Адель себе под нос.
Она ещё немного полежала, сверля взглядом потолок, словно надеялась найти там уважительную причину остаться дома. Не нашла.
С тяжёлым вздохом она поднялась.
Подошла к шкафу.
Долго смотрела на аккуратно сложенные вещи, не испытывая ни малейшего желания наряжаться. Всё равно для кого?
Она достала тёмную юбку чуть ниже колен, светлую блузку с небольшими подплечниками и тонкий вязаный кардиган. Волосы тщательно расчесала, позволяя длинным чёрным прядям рассыпаться по спине. Потом всё же подвела глаза карандашом, слегка коснулась ресниц тушью и посмотрела на своё отражение.
Карие глаза всё равно выдавали усталость.
Никакая косметика этого не меняла.
Она тихо фыркнула собственному отражению и отвернулась от зеркала.
Когда Адель вышла в прихожую, Марат уже нетерпеливо крутил в руках ключи.
Увидев сестру, он ухмыльнулся.
— О. Смотри-ка... А я думал, ты там уже корни пустила в своей комнате.
Она молча натянула куртку.
— Ишь ты... Даже на человека похожа стала.
— Очень смешно.
— Конечно смешно. Пошли уже, а то автобус уйдёт.
Они вышли во двор.
Вечер уже медленно опускался на город. Воздух пах нагретым за день асфальтом, бензином и пылью. На остановке толпились люди: кто-то возвращался с работы, кто-то, как они, собирался провести вечер в Доме культуры.
Автобус подъехал с привычным лязгом.
Они заняли места у окна.
Марат всю дорогу что-то рассказывал про знакомых, перескакивая с одной истории на другую, иногда здороваясь через весь салон с какими-то ребятами. Адель почти не слушала.
Она смотрела в окно.
Огни вечерней Казани медленно проплывали мимо, отражаясь в стекле вместе с её собственным задумчивым лицом.
Через несколько остановок автобус подъехал к Дому культуры.
Музыку было слышно ещё с улицы.
Возле входа уже толпилась молодёжь. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то курил, пряча сигареты при виде взрослых.
Внутри было душно.
Цветомузыка бегала по стенам разноцветными пятнами, заставляя лица людей то исчезать в темноте, то снова вспыхивать красным, зелёным, синим.
Из колонок гремел «Мираж», и почти весь зал двигался в такт музыке.
Марат почти сразу растворился среди знакомых.
— Не скучай, — бросил он через плечо.
Адель лишь кивнула.
Она медленно прошла вдоль стены, взяла бутылку пива и остановилась в стороне.
Шум вокруг сливался в один сплошной гул.
Она уже собиралась сделать ещё один глоток, когда совершенно случайно подняла взгляд.
И замерла.
Через весь зал на неё смотрел Валера.
Будто всё вокруг исчезло.
Музыка.
Люди.
Смех.
Остались только его серые глаза.
Он стоял среди своих, засунув руки в карманы, и не отводил взгляда.
Она тоже не могла.
Секунда.
Другая.
Третья.
В груди неприятно кольнуло.
Адель первой отвернулась.
Сделала слишком большой глоток пива, чувствуя, как горечь неприятно обожгла горло.
Стало только тяжелее.
— Марат, — коротко сказала она, найдя брата среди толпы. — Я выйду воздухом подышу.
Он махнул рукой, даже не переставая разговаривать с кем-то:
— Давай.
На улице оказалось непривычно тихо.
После духоты ДК прохладный вечерний воздух ударил в лицо, заставив сделать глубокий вдох.
Она достала из кармана почти полную пачку сигарет.
Щёлкнула зажигалкой.
Огонёк на мгновение осветил её лицо.
Первая затяжка медленно обожгла лёгкие.
Адель закрыла глаза.
Хотелось, чтобы внутри наконец стало спокойно.
Но вместо этого перед глазами снова возникло его лицо.
Она тихо усмехнулась самой себе.
— Чёрт...
Дверь Дома культуры с тихим скрипом открылась.
Адель услышала знакомые шаги ещё до того, как он остановился рядом.
Она не обернулась.
Лишь медленно затянулась сигаретой, позволяя дыму раствориться в прохладном вечернем воздухе. Музыка из зала приглушённо доносилась сквозь закрывающуюся дверь, смешиваясь с шумом проезжающих машин и редкими голосами прохожих.
— Закурить дашь? — негромко произнёс Валера.
В его голосе не было ни раздражения, ни привычной усмешки. Только усталость. Он остановился рядом, оставляя между ними небольшое расстояние. Такое, какое появляется между людьми после первой серьёзной ссоры.
Она молча протянула ему пачку.
Их пальцы случайно соприкоснулись.
Раньше подобное касание заставило бы её улыбнуться. Сейчас же внутри неприятно кольнуло.
Валера достал сигарету, прикурил от её зажигалки и, выдыхая дым, посмотрел куда-то вдаль.
Несколько минут они просто стояли рядом.
Странно.
Когда-то рядом с ним даже молчание казалось уютным.
Теперь же оно давило сильнее любых слов.
— Марат всё-таки вытащил тебя? — наконец спросил он.
Уголки её губ дрогнули.
— Почти силой.
— Верю.
Он тихо усмехнулся.
— Он всегда был упрямый.
— Это мягко сказано.
На мгновение стало легче.
Будто они снова разговаривали так же, как несколько дней назад. До той злосчастной ссоры.
Но ощущение быстро исчезло.
Валера опустил взгляд на сигарету.
— Слушай... Я не за этим вышел.
Она кивнула.
— Знаю.
Он глубоко вдохнул прохладный воздух.
— Я всё думаю о том разговоре.
Адель ничего не ответила.
Она прекрасно понимала, к какому разговору он возвращался.
— Наверное, я тогда слишком резко начал.
— Нет.
Она покачала головой.
— Всё было по делу.
Он посмотрел на неё.
— Не всё.
Она вопросительно подняла глаза.
— Я пытался тебя переубедить. Будто имею на это право.
Адель грустно усмехнулась.
— А разве не пытался?
— Пытался.
Он не стал отрицать.
— Потому что испугался.
Она молча ждала продолжения.
— Пока сидел... знаешь, о чём чаще всего думал?
Он улыбнулся самому себе.
Не весело.
Скорее с какой-то тихой горечью.
— Не о драках. Не о пацанах. Даже не о том, как выйду. Я думал о том, что однажды смогу жить нормально.
Он перевёл взгляд на неё.
— И почему-то всегда представлял тебя рядом.
Адель почувствовала, как сердце предательски сжалось.
Она столько раз представляла ту же картину.
Только никогда не позволяла себе задерживаться в этих мыслях надолго.
— Дом... работа... обычные вечера. Чтобы спорить из-за какой-нибудь ерунды, а не из-за того, кто кому прострелил колено.
Он тихо усмехнулся.
Она — нет.
— Красиво звучит, — почти шёпотом сказала Адель.
— Звучит.
Он выдержал паузу.
— Но ты всё ещё там.
Она долго смотрела на тлеющий кончик сигареты.
— Наверное.
— Почему?
Ответ родился не сразу.
— Потому что для меня это ещё не закончилось.
Её голос звучал спокойно.
Слишком спокойно для человека, внутри которого до сих пор жила боль.
— Каждый день я просыпаюсь и помню, что моего брата больше нет. Помню, из-за кого его не стало. Помню глаза Марата после похорон.
Она сглотнула.
— И каждый раз мне кажется, что если я просто отвернусь и пойду жить дальше... значит, всё это было зря.
Валера слушал молча.
Не перебивая.
Не споря.
Он давно понял, что её нельзя победить словами.
— А я, наоборот, — тихо сказал он. — Каждый день думаю о том, сколько людей уже не вернулось домой. И понимаю, что не хочу стать следующим.
Он повернулся к ней.
— И не хочу, чтобы следующей стала ты.
Адель опустила глаза.
Она знала.
Знала, что он говорит искренне.
И именно поэтому становилось больнее.
Потому что впервые за долгое время рядом с ней стоял человек, который хотел спасти её... а она не позволяла.
— Валер...
Она произнесла его имя так тихо, словно боялась, что ветер унесёт эти слова.
— Я правда пыталась представить ту жизнь, о которой ты говорил.
Он внимательно посмотрел на неё.
— Правда.
На её губах появилась едва заметная улыбка.
— Чтобы ты приходил домой после работы. Чтобы мы ругались из-за немытой посуды. Чтобы выбирали шторы, а не думали, кто сегодня пойдёт на стрелку.
Она коротко усмехнулась.
Но смех тут же исчез.
— Только... я не умею жить так, будто прошлого не было.
Валера медленно закрыл глаза.
На одно короткое мгновение.
Будто именно этих слов он боялся услышать больше всего.
Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде уже не осталось надежды переубедить.
Только принятие.
— Значит... мы просто хотим разного будущего.
Она молчала.
Потому что понимала — он прав.
И от этого хотелось кричать.
Но вместо этого она лишь едва заметно кивнула.
Валера сделал последнюю затяжку и бросил окурок под ноги, затушив его носком ботинка.
— Жаль.
Всего одно слово.
Без упрёка.
Без обиды.
И именно оно оказалось больнее всего.
Адель почувствовала, как к горлу подступил тяжёлый ком.
— Очень жаль...
Он смотрел на неё ещё несколько секунд.
Будто пытался запомнить.
Потом тихо произнёс:
— Береги себя.
Она не ответила.
Потому что понимала — если сейчас откроет рот, то обязательно попросит его не уходить.
А этого делать было нельзя.
Валера медленно развернулся и пошёл обратно к дверям Дома культуры.
Адель осталась стоять на том же месте.
Лишь когда дверь за его спиной закрылась, она поняла, что всё это время так и не докурила сигарету.
Она давно погасла. Как и то будущее, которое они ещё совсем недавно пытались построить вместе.
***
Адель ещё долго смотрела на закрытую дверь ДК, будто надеялась, что она снова откроется. Что Валера выйдет обратно, усмехнётся своей привычной полуулыбкой, скажет, что наговорил ерунды, и всё станет как прежде. Но дверь оставалась неподвижной. Из-за неё по-прежнему доносилась музыка, приглушённый смех и топот танцующих, словно весь мир продолжал жить, не замечая, что для неё только что что-то оборвалось.
Она медленно опустила взгляд на почти истлевшую сигарету, бросила её на землю и затушила носком ботинка.
Возвращаться внутрь не хотелось.
Совсем.
Она засунула руки в карманы куртки и медленно пошла прочь от Дома культуры. Сначала сама не понимала куда. Просто шла вперёд, позволяя вечерней Казани растворять её среди пустеющих улиц.
Ночной воздух был прохладным. Где-то неподалёку лаяли собаки, из открытых форточек доносились голоса, запах жареной картошки и звуки телевизоров. Обычный вечер. Такой же, как сотни других.
Только не для неё.
Перед глазами снова и снова всплывали слова Валеры. Она невольно усмехнулась.
Будущее...
Смешно.
Последний год научил её не заглядывать так далеко. После смерти брата каждый новый день казался чем-то, что сначала ещё нужно пережить. А всё остальное — потом.
Она остановилась возле пустой детской площадки.
Старые качели лениво поскрипывали от ветра.
Адель медленно опустилась на холодную деревянную скамейку и закрыла лицо ладонями.
Почему всё обязательно должно было закончиться именно так?
Она ведь действительно любила его.
Наверное, впервые в жизни рядом появился человек, рядом с которым она чувствовала себя не сестрой погибшего авторитета, не девчонкой с улицы, не той, кто постоянно должен быть сильной.
С ним она просто была Адель.
И именно его она сейчас потеряла.
Глаза предательски защипало.
Она резко вдохнула, заставляя себя успокоиться.
Нет.
Хватит.
Слёз больше не будет.
Она поднялась и снова пошла вперёд.
Шаг за шагом.
Не разбирая дороги.
Мысли путались одна за другой. Перед глазами всплывало лицо старшего брата, потом Валеры, потом снова тот вечер, когда она нажала на курок, прострелив человеку колено. Она убеждала себя, что поступила правильно. Что иначе не могла. Но где-то глубоко внутри всё чаще звучал вопрос, который она упорно гнала прочь.
А что дальше?
Что изменилось?
Стало ли легче?
Нет.
Не стало.
Она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.
Наверное, от нервов.
Последние дни она почти ничего не ела, нормально не спала, жила на бесконечных сигаретах и крепком чае. После нескольких глотков пива в душном помещении голова стала какой-то тяжёлой ещё сильнее.
Она провела ладонью по лицу.
Перед глазами вдруг всё поплыло.
Фонари расплылись жёлтыми пятнами.
Адель остановилась.
Глубоко вдохнула.
— Да что ж такое...
Она попыталась сделать ещё несколько шагов, но ноги вдруг стали ватными.
В ушах появился неприятный гул.
Она моргнула.
Раз.
Другой.
Изображение перед глазами то становилось чётким, то снова исчезало.
«Наверное, давление...»
Она ухватилась рукой за металлическое ограждение тротуара.
Холод железа немного привёл её в чувство.
Но лишь на мгновение.
К горлу подступила тошнота.
Дышать стало тяжелее.
Она сделала ещё один глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но сердце продолжало колотиться так сильно, что его удары отдавались где-то в висках.
Мир вокруг неожиданно накренился.
Фонари будто начали медленно кружиться.
Голоса людей где-то совсем рядом становились всё тише.
Она попыталась сделать шаг вперёд.
Не получилось.
Пальцы соскользнули с ограждения.
Колени предательски подогнулись.
Последнее, что она успела увидеть, — тёмное ночное небо над головой и чьи-то силуэты, быстро бросившиеся к ней.
Потом всё исчезло.