6 Часть
Ибрагим швырнул Элину на кровать, словно сломанную куклу. Слезы беззвучно катились по ее щекам, она молила о пощаде, но ее слова тонули в пучине отчаяния. Забившись в угол, словно затравленный зверь, она сжалась, пытаясь спрятаться от надвигающейся угрозы.
—Умоляю, не трогайте меня! Я вам ничего не сделала! — шептала она, захлебываясь в рыданиях.
—Ты ни в чем не виновата, но расплачиваться будешь за грехи своей семьи! За их долги! — прорычал Ибрагим, в его глазах полыхал огонь ненависти.
Он надвигался на нее, как хищник на добычу, и каждое его движение было пропитано опасностью. Грубо схватив ее за руку, он притянул к себе. Сначала он осыпал поцелуями ее белоснежную шею, вдыхая изысканный аромат ее кожи, словно пытаясь запомнить его навсегда. Затем он перешел к ее пухлым и сладким губам, вовлекая ее в мучительный танец страсти и отвращения.
—Прошу, отпустите меня! — отчаянно молила она, пытаясь вырваться из его хватки.
—Слушай сюда, куколка! Когда твои братья и твой женишок ворвутся сюда, ты скажешь, что мы муж и жена. Ты останешься здесь, поняла меня? Иначе... твоей семье не жить. Я перережу глотки всем твоим братьям, и ты будешь смотреть, как они умирают. Ты ведь не хочешь этого, правда? — прошептал он, его голос был полон яда, а в глазах плясало зловещее торжество.
Она, парализованная страхом, лишь судорожно кивнула в ответ. Он снова впился в ее губы, а затем, словно наигравшись, отпустил ее.
Она чувствовала себя оскверненной, грязной, словно ее душу вываляли в грязи. Как она теперь покажется на глаза братьям? Как объяснить им весь этот кошмар? Слезы снова хлынули из глаз, обжигая кожу. В этот момент в комнату снова вошел Ибрагим.
—Держи, переоденься. В ванной есть все, что тебе нужно, чтобы привести себя в порядок. У тебя есть полчаса, — сухо бросил он, оставляя ей шанс хоть немного сохранить остатки достоинства.
Едва дверь за ним закрылась, она вскочила с кровати и, словно повинуясь приказу, направилась в ванную. Сорвав с себя платье, она принялась смывать макияж, словно пытаясь стереть с лица весь пережитый ужас. Мыла голову, надеясь смыть позор, проникший в каждую клеточку ее тела. Но чем больше она терла кожу, тем сильнее чувствовала себя грязной. Снова разрыдалась, голос тонул в безжалостном шуме воды. Сердце ее разрывалось от боли и ощущения полной безысходности.
В ванной она простояла бесконечные двадцать минут. Горечь слез, казалось, выжгла ей глаза. Внезапно дверь яростно дернули.
—Ты долго еще там копаться будешь?! — раздался грубый голос, полный нетерпения.
—Уже... выхожу... — пролепетала она, дрожа всем телом.
Она надела платье, оставленное ее мучителем, и, собрав остатки сил, вышла из ванной.
Увидев его, она тут же опустила голову, словно рабыня перед своим господином.
—Ты плакала? — внезапно спросил он, словно мог видеть сквозь ее маску безразличия.
—Нет... — тихо ответила Элина, надеясь, что он поверит лжи.
—Не лги мне. Я не люблю ложь, — произнес он, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась скрытая угроза.
Она попятилась назад, пока не уперлась спиной в дверь, словно загнанный в угол зверь.
—Ты боишься меня, не так ли? — спросил он, приближаясь все ближе.
Она, не в силах произнести ни слова, лишь утвердительно кивнула, признавая свой страх.
—Будешь послушной — ничего не случится. А сейчас сиди здесь и жди, пока я не приду за тобой.
Элина, дрожа всем телом, снова кивнула. Она до ужаса боялась ослушаться, понимая, что любое ее неповиновение может обернуться катастрофой.
От лица Ибрагима
Я вышел из комнаты этой несчастной и спустился вниз, готовясь к визиту Абаевых.
Сидя на диване, я невольно вспоминал слова отца, словно проклятие, выжженное на моей памяти:
Воспоминания.
—Ты должен выкрасть ее в день свадьбы. Заставь ее признаться братьям, что она любит тебя и хочет выйти за тебя замуж. Ты заключишь брак, но не фиктивный, Мурад не дурак, он сразу раскусит обман. А после "свадьбы"... ты ее обесчестишь и в ту же ночь выбросишь к воротам Абаевых, словно ненужную вещь, — проговорил Назар, словно читая приговор.
—Нельзя просто сломить ей волю, не обязательно лишать ее чести и выставлять на посмешище? Я не могу так с ней! — прорычал Ибрагим, чувствуя, как его душа разрывается на части.
Назар, словно разъяренный зверь, повернулся к сыну и подошел вплотную, прожигая его взглядом.
—Что, сопляк, влюбился? — прошипел он, его голос был полон презрения.
—Нет, но ты же знаешь, что я никогда не поднимал руку на женщин!
—Значит, это будет первый раз, когда ты причинишь ей боль. И если ты этого не сделаешь, я сделаю это сам. И поверь мне, Ибрагим, это будет намного хуже, — отрезал отец, в его глазах горел дьявольский огонь.
Настоящее время.
Я взял папку с документами и, с тяжелым сердцем, снова поднялся к ней.
Открыв дверь, я вошел в комнату. Она сидела на кровати, устремив взгляд в окно, но, услышав мой шаг, тут же вскочила и забилась в угол, словно перепуганная птица. Она боялась меня... И это причиняло мне невыносимую боль.
—Подпиши эти документы, — приказал я, бросив папку к ее ногам.
Она непонимающе посмотрела на меня, затем подняла папку и начала судорожно читать.
—Нет! Я никогда не выйду за тебя замуж! — закричала она, в ее голосе звучало отчаяние.
Я подошел к ней вплотную, лишая ее последней надежды на спасение.
—Голосок прорезался у нашей Элины? — прошептал я, закручивая одну из ее прядей на палец. — Если ты сейчас же не подпишешь это, то тебе и твоим братьям придет конец. Поверь мне, я могу сделать все, что угодно, — прошипел я, глядя ей прямо в глаза.
Она дрожала, как осиновый лист. Схватив ручку дрожащими пальцами, она глубоко вздохнула и поставила подпись, словно подписала себе смертный приговор.
—Теперь ты моя жена. Жди брачной ночи, дорогая, — с издевательской ухмылкой произнес я и покинул комнату, оставляя ее наедине со своим страхом.