Вечно молодые

Мариса зашевелилась, и мы ринулись к кровати.

Широко распахнутые глаза цвета лазури, кожа не такая бледная, как вчера. Но зрачки блуждали, не фиксируясь на наших лицах. Я взяла за руку, чтобы она посмотрела на меня.

— Ты тут? — меня накрыло дежавю, как я просыпалась побитая в комнате Алекса. Она кивнула. — Помнишь, кто я? — она опять кивнула. — А кто он? — я показала на Кирка и она кивнула вновь. Я выдохнула. — Помнишь, что случилось?

— Да, — она делает паузу, борясь с болью где-то внутри себя. — меня подстрелил Андрей.

— Верно, малышка...- шепчет мой друг.

Я бросаю на Кирка непонимающий взгляд и продолжаю:

— У тебя удалили селезенку, и ты потеряла очень много крови. Но мы рады, что ты очнулась.

Кирк сел на кровать и взял за другую руку:

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня переехал любимый внедорожник Алекса. — ее хорошенькое хоть и очень бледное лицо скривилось от боли. — Но больше выключаться не собираюсь. Уже насмотрелась на твое напуганное лицо. — Кирк неясно хмыкнул в ответ. Господи — подростковая драма — это то, с чем я не смогу смириться.

— У нас есть проблема. — мы переглянулись, и продолжила я. Требовалось сообщить что-то, что перевернет ее жизнь максимально аккуратно. Она моргает единожды и сводит брови в непонимании. — Мы перелили тебе кровь сирены, не специально, просто у нас не было выбора.

— Точнее у нас не было крови.

— А без какой-либо крови ты бы умерла.

— И теперь не исключается вариант, что ты можешь стать одной из нас.

Мариса сощурилась:

— А ты по ходу хорошенько ударилась головой, пока я была без сознания.

— Я не могу не спросить: ты знала о том, что мы можем подпортить твою кровь своей? — Мариса вытаращила глаза... на грани добра и зла, так сказать. — Понятно. Не знала.

— С чего вы вообще взяли, что я....

— Ночью заходил Алекс. Был в бешенстве и напоследок проорал, что ты теперь наша. А мы втроем знаем, что этот... твой брат знает больше, чем говорит.

— То есть, я теперь одна из вас?

— Не знаем... и.... нужно подождать... и просто не факт...

Господи, я самый неподходящий человек для того, чтобы сообщать плохие новости. Более жалкой верховной нельзя было найти. Из ее глаз покатились слезы, она уткнулась в грудь Кирка. Он нежно обнимал в ответ, пока я зарывалась руками в волосы в попытках выдрать себе пару клочков за неосмотрительность.

Наверное, так себя чувствуют смертельно больные. Но это почти одно и тоже, мы заразили ее генетический код. Мы испортили ее жизнь. Мы уничтожили еще одну темную. Аркадия точно оценит иронию происходящего.

Кирк нашептывал ей что-то на ухо. Я вышла и спросила медиков, можем ли мы ее забрать. Они сказали, что опасности нет, и она хорошо восстанавливается.

Главное не перенапрягаться.

В общем ничего нового, кроме стандартных фраз при выписке сирены. Нас штопают, исключают угрозу жизни и отправляют справляться с этим в одиночку.

Я сгоняла за одеждой для нее и вернулась. Мариса просто всхлипывала, уже без плача, а Кирк продолжал гладить ее по голове и что-то шептать.

— Я тут шмотки принесла...

Она тут же откинула одеяло и выпрыгнула из кровати, но все-таки схватилась за перевязанный бок поморщившись. Пока Кирк заливался краской, пытаясь не смотреть на ее голые ноги, и тихо выползал из комнаты, бормоча что-то о том, что мы могли бы и предупредить...

И да, она очень быстро восстанавливалась.

Слишком быстро.

Так быстро восстанавливаются только новёхонькие сирены, которые провели в Теодоре меньше месяца. Те самые, в которых бурлит адреналин, склеивая раны.

Я дала Марисе белье и джинсы с футболкой синего цвета. Не понимаю, почему я выбрала их.

Она рассеяно крутила в руках одежду.

— Теперь я должна носить зеленое?

— Пока не должна, в смысле, возможно и не будешь должна.

— Ты веришь, что он может быть не прав? — она смотрит на меня умоляюще, как маленький голодный щенок, чем разбивает сердце на множество осколков.

— Я надеюсь на это.

Она кивнула и стала переодеваться.

— Почему Кирк хромает?

— У него была пуля в ноге. И мы не лечим своих, ты же знаешь, он будет восстанавливаться неделю или около того. Если бы не он, тебя бы с нами не было...— она натягивала футболку, и что-то дернуло меня продолжить. — Он хороший... очень хороший.

— Я знаю...

У меня было впечатление, что она повзрослела лет на пять за одни сутки. Изменился взгляд, она больше не доверяла окружающему миру, в уголках глаз появились мелкие морщинки. Она задрала футболку, отодрала повязку и показала уродливый шрам, который пересекал ее бок.

— Не переживай, он затянется, на мне вот вообще ничего не осталось, все будет хорошо...

— Я знаю...

— Мариса... я.... мне, правда, жаль. Все бы отдала, чтобы этого не случилось.

— Ты и отдала! Дала Андрею рассказать слишком много о тебе и.... нашем общем темном. Я знаю, я помню и я.... не виню никого из вас в том, что вы пытались меня спасти... да вы и спасли... смешно...— она растеряно раскинула руки вокруг себя. — до того, как я познакомилась с вами, я не представляла, что твои слова про семью и ответственность и все остальное... такие честные. Я думала, вы выделываетесь и лицемерите, как это делает моя семья. Но тут... с тобой и остальными... у вас так мало времени, что его просто некогда тратить на дрянь подобную этой. Либо все, либо ничего. Поэтому, чтобы не случилось, я буду благодарить тебя до последнего вздоха.

Она крепко обняла меня, шипя от боли.

— Спасибо.

Нас встретил Кирк, и мы не спеша прошли до нашего дома. Он прижимал ее за талию к себе, а я делала ставки у себя в голове на то, кто будет инициатором их падения: хромающий парень с простреленной ногой или потенциальная сирена, которая держится в сознании с переменным успехом. Но в данный конкретный момент он был ее собственным якорем в это мире, опорой, которой не хватало...

Когда перед нами распахнулась дверь, все семь сирен уставились на нас. Молча.

— Кирк, подожди пару минут. Девчачьи дела и все такое...

Напускное безразличие в моем голосе. Он кивнул и прикрыл за нами дверь.

Все сирены молча пялятся, Мариса съеживается и делает шаг назад, но я не даю ей отойти и шепчу на ухо:

— Все хорошо. Ты их знаешь, и никто не будет пытаться навредить.

Она слушает меня, рассеяно хлопая ресницами, и дышит часто, словно кролик.

Еще один вдох и ее волосы распадаются в прямой шелк до поясницы.

— Твою мать. — выдыхают почти все. Дели просто закрывает рот руками, подавляя всхлип. И только Мел виновато шепчет:

— Я не хотела.

Я выдыхаю и думаю, что Алекс меня убьет все равно. Просто факт.

Мариса переводит испуганный взгляд на меня. Взгляд цвета флуоресцентного океана, яркого и электрического, и шепчет:

— Я не жалею...

Волна тел сметает ее, поглощая в себя. Они так быстро окружили нас, чтобы дать понять — семья ее принимает и не даст в обиду никогда. Где-то из середин кучи тел я слышу голос Кейт.

— Конечно, мы тебя не обидим... скорее любого, кто попытается дыхнуть в твою сторону.

Я делаю вид, что не замечаю, как она всхлипывает где-то там внутри.

Но главное, что обстановка немного разрядилась и дышать нам с ней теперь не так трудно, как полчаса назад.

Это не конец. Это только лишь начало.

Я приглашаю Кирка, который стоит за дверью. Его взгляд мог прожечь ее в момент, когда он понял, что нас накрыла неизбежность.

Он преодолевает все расстояние между ними настолько стремительно, что даже у меня перехватывает дыхание, хватает ее в охапку и целует. Я вижу, как раскинуты ее руки в стороны, как распахнуты от удивления глаза, как она всего секунду думает и опускает ладонь на его затылок.

Они хорошие и то, что происходит — правильно.

Чувствую искреннюю радость за них. Впервые искренняя радость переполняет меня за много дней. Наконец, он отрывается от нее и заливается краской. Они такие милые, я жалею, что с нами нет Алекса, он бы понял, что все верно, и этому нужно быть.

Но кого я обманываю, он бы ничего не понял. Ходил бы просто по периметру, как альфа самец, и рычал.

Режим верховной запускает мои извилины в голове.

— У нас есть два дня. Сегодня ты отдыхаешь, а завтра тебе придется познакомится с огнем.

— Я бы использовала словосочетание «запредельно больно», «адское пламя» ... — едко заметила Кейт. За что получила мой испепеляющий взгляд.

— Поэтому нам нужно спешить, чтобы иметь в запасе еще одни сутки. Послезавтра мы поедем на ту сторону. Нам необходимо предоставить тебя как доказательство, что мы не убили принцессу. — она кивнула. — Кирк, я отведу ее в комнату для гостей, если хочешь — оставайся.

— Мне нужно переодеться и добраться до душа, сменить повязку на ране. Во мне крови сирены нет.

— И слава Богу. — прошипела Кейт. — девчонка-сирена — это нормально. Что делать с парнем...

— Конечно, я тоже тебя люблю Кэтрин. — Брюнетка показала ему язык и отвернулась. — Вернусь попозже. — он поцеловал Марису в лоб и проковылял за дверь.

— Я поговорю с Мел, возможно, она тебя полечит. — но я произносила это уже пустому месту вместо него. И теперь моя очередь отражать взгляд, который обещал мне убийство. У нас не было такой практики.

Я написала Игорю смс про то, что Мариса стала сиреной и сегодня увидеться не получиться, но завтра после обеда у его матери мы должны обсудить, как мы поедем в гости к темным.

В ответ я получила странную анимированную картинку с тем, как блондин стреляет в брюнета и подумала, что в этом весь Игорь, но я привыкну.

Точнее не так... я это знала и просто отвыкла...

Остаток дня Мариса спала, а мы с Мел обсуждали варианты, которые завтра я должна была предложить Аркадии.

И я уговаривала ее попробовать излечить Кирка.

Она смотрела на меня, как на сумасшедшую.

— В этом нет ничего такого. — В который раз за день закатываю глаза, выражая то, как я отношусь к смакованию правильного использования силы. — он нам нужен там.

— Он восстановиться за два дня. — она уже даже на меня не смотрит. Ей тоже все осточертело.

— Но не полностью. Ты хочешь рискнуть его жизнью? — на самом деле читался подтекст о жизнях всех нас.

— Я не очень-то хочу рисковать своей.

— Не будь самовлюбленной сукой. Алекс же жив, а ты не представляешь, сколько на мне было всего.

— Твой Алекс, — с хитрой улыбкой она посмаковала это у себя на языке, наблюдая как меня корчит при его упоминании, — практикует это с детства.

— Вода сам знает, как лечить. Тебе нужно приказать ей.

Она вздохнула. Мой очередной маневр не подействовал.

— Мы должны взять с собой самых сильных, чтобы добиться максимум безопасности при использовании минимума ресурсов. Оставить много народу под начало Сантос тут и обновить защиту. Кирк поможет контролировать Марису.

Она вновь беззвучно вздохнула. Тяжело было идти против того, что тебе годами вбивали в голову. Мел была на четыре года дольше тут, чем я. И ей нужно было становиться верховной сиреной, но по каким-то причинам она не была готова к этому.

Как и я.

Но никого это не интересовало.

Она долго молчит и смотрит в сторону. Ее зубы плотно сжаты, и я вижу, как играют вены на ее шее.

Она взвешивает то насколько это жизненно необходимо сейчас. В итоге резко поворачивает голову и впивается в меня льдинками своих глаз.

— Тащи его сюда, я попытаюсь, но, если он потом не досчитается чего-то из своих внутренностей — в этом будешь виновата только ты.

Кирк прибыл через 10 минут, от него пахло терпкой туалетной водой, и он хромал настолько сильно, что не смог вновь переноситься. Я объяснила ему вкратце наш план, и мы удалились в комнату Марисы, которая играла в игру на планшете. Ее лицо принимало все более здоровый оттенок, и она то заплетала, то расплетала свои волосы. Удлиняла и укорачивала их. Отложив планшет, когда мы зашли. Ее лицо озарила улыбка, которая естественно предназначалась не нам с Мел.

Все шло гладко... Слишком гладко, что откровенно меня напрягало

— Вы же сказали, что завтра будете меня обращать.

— Садись, — я указала Кирку на край кровати. — мы будем лечить его. — Мариса распахнула глаза.

— Но вы же никогда не делаете это...

— Во-первых, не вы, а мы, а во-вторых, все бывает в первый раз, — с притворным весельем в голосе отозвалась Мел. Она встряхивала руками и ходила вдоль кровати. Я не помню, когда я видела ее в таком состоянии вообще.

Она села рядом с Кирком и долго думала, как лучше приложить свои руки к его бедру. Было видно, что мало того, она переживает, так ей еще и безумно неудобно от того, что это нога чужого парня. Она резко встрепенулась и приняла деловой вид.

— Так, в общем, я попытаюсь сделать так, чтобы вода... что вообще должна вода сделать?

— Ты должна направить ее. — Мариса сказала и удивилась, но потом с уверенностью добавила. — мне так Алекс объяснял.

— Походу только я не знаю этого Алекса, но мы скоро познакомимся. Напомни мне, почему это делаю я, а не темная профи?

— Потому что в ней все еще не хватает пол литра крови.

Мел сосредоточилась на ноге Кирка, закрыла глаза, и мы все перестали шевелиться. Лично я, по-моему, даже дышать перестала.

— У тебя руки леденеют, — проговорил шокированный Кирк.

— Значит работает. — прокомментировала Мариса. —Как ты?

— Это охренеть просто. — Кирк заулыбался. Только Мел сидела все еще с закрытыми глазами и сосредоточенная. Она зашипела на них:

— Я очень рада, что тебе хорошо... но не могли бы вы все заткнуться. Я тут практикующий медик сейчас, если что. И не в курсе того, что могу натворить.

Так прошло еще где-то пол часа. После чего она резко отдернула руки, откидываясь на спину тяжело дыша.

— Больше не могу, это очень изматывает.

— Алекс обычно отмачивался в ванне с водой, чтобы восстановиться. — я сказала это и пожалела, потому что по выражению лица Мел было видно, как на нее подействовала эта фраза. Ее рука взлетает перед моими глазами.

— Лиши меня подробностей, умоляю. Я не смогу не осудить тебя. И как нога? — у Мел слегка помутнел взгляд.

— Намного лучше, — он встал и прошелся не хромая. — Еще болит, но в целом, я могу перемещаться.

А затем мы еще пол вечера обсуждали, как поедем туда.

В ванне.

Пока Мел валялась, полностью покрытая водой, и получала свой румянец обратно.

В итоге, когда меня пронзал холодный взгляд Аркадии, а Мариса валялась в бессознательном вместе с Кейт, я выкладывала наш план.

Должны были ехать я, Мел, Мариса, Кейт, и Дели. Полный комплект четырех стихий от Сирен и Кирк. Игорь ходил рядом, как волк, который подстерегает своих жертв, и просился с нами.

Я отказывалась наотрез.

Но это было моей ошибкой. Чем больше я была против, тем больше Аркадия хотела, чтобы я взяла его с собой. В ее больной голове созрел неизвестный план. И она просто поставила меня перед фактом.

Мне ничего не оставалось, как согласиться.

— Не парься милая, я смогу защитить тебя. — бросил Игорь, когда мы вышли от его матери.

— Я не хочу тебя расстраивать, но я сама могу себя защитить. Благодаря ей у меня будешь еще и ты, которого нужно контролировать.

— Почему ты не хочешь меня брать с собой? Боишься, что он почувствует наше взаимное притяжение и наделает глупостей? — его голос был притворным и приторным, как сахарный сироп.

— Боюсь, что ты будешь принимать необдуманные решения, делать необдуманные поступки, откажешься слушать меня и подставишь всех нас под удар. Это достаточный список причин?

Игорь в секунду стал серьезным. Взгляд ужесточился, с его лица стерлась улыбка.

— Не переживай, я могу прикалывать сколько есть сил, но я тебя не подведу. Ты можешь мне доверять.

Проблема была в том, что я не могла доверять себе.

Я нервно сглатываю и меряю его взглядом в последний раз. Мой внутренний голос говорит, что нам конец. Он поет мне об этом в ухо, но остается игнорируемым.

— Мы выезжаем завтра в семь, должны добраться до заката. Будь готов.

Он кивнул, подтянулся ко мне и прошептал на ухо

— Вечно молодые?

Мне было не знакомо это чувство. Легкий узорный холодок на моей шее. Который разбегался мурашками по коже... Черт! Я была уверена, что эта фразу появилась татуировкой за моим ухом. Я выдернула свою руку и сделала шаг от него, буравя убивающим взглядом.

— Спасибо, что в очередной раз клеймил меня.

— Мне нравится, когда на тебе проступают чернила.

— Мне не нравится, что я не могу это контролировать.

— Хочешь меня контролировать?

Я выдохнула, я слишком волновалась, и эта дискуссия меня утомляла.

— Игорь — завтра, семь, я буду ждать тебя.

И переместилась к себе.

К моему удивлению Мариса уже была на ногах и уплетала ужин.

Она пробыла в небытии менее пяти часов, и это было нереально круто. Мало кто так быстро может очнуться после инициации.

— Ну, как ты себя чувствуешь?

— Это был ад, я никогда не думала, что вы проходите через такое. Хотя Андрей меня и мучил раньше, но это было не то.

— Теперь он не сможет тебя и пальцем тронть.

Маленькая темная улыбнулась мне самой сладкой улыбкой, которая не обещала всем ничего хорошего. По ходу вместе кровью я влила еще пару генетических черт, которые украшали.

Я рассказал им о плане, проинструктировала Сантос, и мы разошлись спать. Я выпила успокоительных, которые нашла у нас в аптечке.

Всех.

Доза просто лошадиная.

Я не хотела встречаться с Алексом. Все равно, о чем бы мы не договорились, все бы пошло не так.